Алина застыла со шваброй в руках. Вода с тряпки медленно капала на старый, потрескавшийся линолеум, который они собирались менять в первую очередь. Олег сидел на диване, вальяжно закинув ногу на ногу, а его мать, Тамара Петровна, уже с важным видом листала глянцевые страницы.
— Олег, мы же вчера всё обсудили, — Алина постаралась, чтобы её голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось от обиды. — Мы выбрали скандинавский стиль. Светлые стены, минимум мебели, простор.
— Алина, милая, ну какой скандинавский стиль в хрущёвке? — Тамара Петровна снисходительно улыбнулась, не поднимая глаз от каталога. — Это же больница получится. Белые стены — это непрактично. Марко, серо, уныло. Сюда нужны хорошие, добротные обои с шелкографией. И бордовые портьеры. Бордовый цвет придаёт статус.
— Нам не нужен статус, Тамара Петровна. Нам нужна уютная и светлая квартира, — Алина сделала шаг к дивану. — И мы платим за этот ремонт сами. Из своих декретных и накоплений Олежика.
— Вот именно, что Олежика, — вставил муж, даже не посмотрев на жену. — Я вкалываю на двух работах не для того, чтобы жить в больничной палате. Мама права, у неё колоссальный опыт. Она в своей трёхкомнатной такой ремонт отбабахала, все соседи завидуют.
— В её трёхкомнатной ремонт делали в девяносто восьмом году! — Алина потеряла самообладание и бросила швабру в ведро. Брызги полетели во все стороны. — Там лепнина из пенопласта и золотые обои! Олег, мы молодые люди, у нас годовалый ребёнок! Какая шелкография?
— Алина, не ори, ты Тёмку разбудишь, — поморщился Олег. — Мама приехала помочь. Бесплатно, между прочим. Она будет сидеть с мелким, пока мы тут стены обдираем. Имеет она право высказать своё мнение?
— Высказать — да. Решать за нас — нет, — отрезала Алина.
— Так, Олежек, не спорь с ней, — Тамара Петровна захлопнула каталог и встала. — Молодые все такие умные стали. Интернетов своих насмотрятся, а потом обои у них отваливаются. Я завтра с утра закажу бригаду. Мой знакомый, Паша, как раз освободился. Он сделает всё по высшему разряду. И обои мы с ним уже присмотрели в магазине у вокзала. Тёмно-зелёные, под малахит. В коридор — самое то.
— Зелёный коридор? — Алина почувствовала, как у неё начинает дёргаться глаз. — В нашей узкой прихожей? Мы же там как в гробу будем!
— Сама ты гроб, — буркнул Олег, вставая с дивана. — Мама, поезжай домой, отдохни. Завтра ждём Пашу. А мы тут пока… поговорим.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире повисла тяжёлая, звенящая тишина. Алина ушла в детскую, проверила спящего сына, поправила одеялко и вернулась в комнату. Олег уже сидел за компьютером, листая какую-то игру.
— Олег, выключи это. Нам надо поговорить, — Алина встала за его спиной.
— О чём? Всё уже решено.
— Кем решено? Тобой и твоей мамой? А я здесь кто? Прислуга? Насчёт ремонта мы договаривались ещё до свадьбы, что сделаем всё под себя.
— Под себя — это значит, чтобы всем было комфортно, — Олег повернулся на стуле. — А мне в твоих белых стенах некомфортно. Я хочу нормальный, дорогой вид. Чтобы мужиков с работы не стыдно было позвать.
— Мужиков с работы? В малахитовый коридор? Олег, ты себя слышишь? Это прошлый век! Твоя мама застряла в своей молодости, и ты туда же тянешься.
— Ты мою маму не трогай! Она для нас старается. У неё связи, этот Паша нам скидку сделает.
— Мне не нужна скидка ценой моих нервов! Я не хочу жить в склепе с бордовыми шторами!
— Не хочешь — не живи, — зло бросил Олег и снова повернулся к монитору. — Тебя никто не держит.
Алина задохнулась от возмущения. Она развернулась, ушла в спальню и легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы душили её. Они прожили вместе три года, и до этого момента все споры как-то сглаживались. Но сейчас, когда дело коснулось их собственного жилья, Олег проявил такую глухоту и упрямство, каких она от него не ожидала. А главное — это постоянное «мама сказала», «мама знает».
Утро началось со звонка в дверь. На часах было всего восемь. Алина, сонная, в халате, пошла открывать. На пороге стояла Тамара Петровна, а за её спиной — плотный мужчина в засаленном комбинезоне и с огромным перфоратором наперевес.
— Встречайте работников! — бодро провозгласила свекровь, проходя в квартиру без приглашения. — Паша, проходи, не разувайся, всё равно тут грязь разводить.
— Здравствуйте, — буркнул Паша, проходя прямо в комнату и оставляя на линолеуме чёрные следы от берцев.
— Доброе утро, — Алина растерялась. — Но мы ещё ничего не собрали. Вещи в коробках, мебель не отодвинута. Тёмка только проснулся.
— Ничего, сейчас быстренько всё раскидаем, — заявил Олег, выходя из спальни в трусах и майке. — Здорово, Паш. Начнём с коридора?
— С коридора, с коридора, — засуетилась Тамара Петровна. — Пашенька, ты посмотри стены. Тут надо выравнивать, или сразу обои наклеим? Они плотные, флизелиновые, всё скроют.
— Наклеим так, — басом ответил Паша, оглядывая прихожую. — Зачем деньги тратить на выравнивание. Пару слоёв клея погуще — и нормально будет.
Алина поняла, что если сейчас не возьмёт ситуацию в свои руки, то её жизнь превратится в кошмар.
— Стоп! — громко сказала она, выходя в центр коридора. — Никаких «наклеем так». И вообще, Паша, подождите на улице. Нам нужно обсудить план работ.
— Алина, ты что устраиваешь? — Олег нахмурился и подошёл к ней. — Человек приехал работать. Время — деньги.
— Это мои деньги, Олег! — крикнула Алина. — И я не позволю лепить обои на кривые стены без подготовки. Паша, выйдите, пожалуйста.
Мастер посмотрел на Олега, потом на Тамару Петровну, сплюнул на пол и вышел на лестничную клетку, прикрыв дверь.
— Ну и дура же ты, невестка, — покачала головой Тамара Петровна. — Человека выставила. Профессионала! Он сыну моему дачу строил!
— Вот пусть сыну дачу и строит, — отрезала Алина. — А в моей квартире будет так, как хочу я. Или мы делаем нормальный, современный ремонт, или мы не делаем его вообще.
— Ах так? — Олег покраснел от злости. — Тогда делай сама! Сама крась, сама шпаклюй, сама обои выбирай. А я умываю руки. Мама, пойдём отсюда. Пусть она тут сама со своим скандинавским стилем развлекается.
— И пойдём, Олежек, — подхватила свекровь. — Пусть посидит в грязи, ума наберётся. Посмотрим, как она с ребёнком на руках стены обдирать будет.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Алина осталась стоять посреди разгромленного коридора. Из детской послышался плач Тёмки. Она глубоко вздохнула, вытерла набежавшую слезу и пошла к сыну.
Прошло три дня. Олег не возвращался и не звонил. Алина жила как в тумане. Квартира была наполовину разгромлена: в коридоре Паша успел ободрать один кусок старых обоев, обнажив серую, неровную бетонную стену. Вокруг валялся мусор. Тёмка капризничал, чувствуя состояние матери.
В пятницу вечером в дверь снова позвонили. Алина подумала, что это Олег вернулся с повинной. Она подбежала к двери, открыла её, но на пороге снова стояла Тамара Петровна. На этот раз одна, но с большим пластиковым пакетом.
— Ну что, кукуешь? — вместо приветствия спросила свекровь, проходя на кухню. — Олег у меня живёт. Борщ ест, котлеты. А ты тут, я смотрю, голодаешь?
— Мы не голодаем, — Алина зашла за ней. — Зачем вы пришли, Тамара Петровна? Издеваться?
— Зачем сразу издеваться? Я пришла спасать семью моего сына. Олег переживает. Но к тебе не пойдёт, пока ты перед ним не извинишься. И перед Пашей тоже.
— Извиниться перед Пашей? За то, что он хотел схалтурить?
— Он мастер! Ему виднее! — прикрикнула свекровь. — Короче, Алина. Вот тебе обои. Я их купила на свои деньги.
Тамара Петровна достала из пакета рулон. Это были те самые тёмно-зелёные обои с огромными золотыми вензелями и блёстками. Они выглядели жутко и дёшево.
— Вот, — с гордостью сказала она. — Шелкография. Настоящая. Завтра Паша придёт и поклеит. Олег тоже придёт, поможет мебель двигать. И чтобы никаких твоих капризов. Поняла?
Алина посмотрела на этот рулон, потом на свекровь, которая светилась от собственной значимости. В этот момент внутри Алины что-то окончательно сломалось. Вся её покорность, всё желание угодить мужу и его родственникам испарились.
— Нет, — тихо, но твёрдо сказала Алина.
— Что «нет»? — не поняла Тамара Петровна.
— Я не буду это клеить. И Паша сюда не войдёт. Заберите свои обои и уходите.
— Да как ты смеешь со мной так разговаривать! — лицо свекрови перекосилось от ярости. — Ты нищебродка, пришла в квартиру моего сына…
— Квартира куплена в браке, — спокойно перебила её Алина. — И первый взнос дали мои родители, если вы забыли. Так что это моя квартира в той же степени, что и Олега. А вас я прошу уйти. Прямо сейчас.
Тамара Петровна схватила рулон обоев, запихнула его обратно в пакет и, сыпля проклятиями, выскочила из квартиры.
В субботу утром Алина проснулась с чётким планом в голове. Она вызвала через интернет клининговую службу, чтобы убрать строительный мусор, который оставил Паша. Затем она открыла ноутбук и нашла контакты частных мастеров с хорошими отзывами и портфолио. Ей ответил молодой парень по имени Денис.
— Да, мы можем приехать сегодня на замер, — сказал он приятным голосом. — Посмотрим, что у вас там.
Через два часа Денис уже стоял в её коридоре. Он был вежлив, разулся у порога и внимательно осмотрел стены.
— Ну, тут работы на три дня, — резюмировал он. — Стены действительно кривые, нужно штукатурить под маяк. Если хотите светлые тона, то подготовка должна быть идеальной, иначе все неровности будут видны.
— А сколько это будет стоить? — с замиранием сердца спросила Алина.
Денис посчитал на калькуляторе и назвал сумму. Это было чуть дороже, чем просил Паша, но вполне укладывалось в декретные накопления Алины, которые она откладывала на чёрный день.
— Хорошо, я согласна. Когда сможете начать?
— В понедельник с утра. Материалы я сам закуплю и привезу, чеки предоставлю. Вы какие стены хотите?
— Белые, — твёрдо сказала Алина. — Просто белые, матовые стены. И одну стену в комнате можно сделать серой.
— Отличный выбор, скандинавский минимализм сейчас в тренде, — улыбнулся Денис.
В понедельник работа закипела. Денис и его напарник работали быстро, чисто и тихо, подстраиваясь под тихий час Тёмки. Алина радовалась, видя, как серые, уродливые стены превращаются в ровные, гладкие поверхности. Она сама съездила в крупный строительный гипермаркет, выбрала краску, ламинат под светлый дуб и простые плинтусы.
В четверг ремонт был практически завершён. Стены сияли белизной, комната казалась в два раза больше, а в коридоре стало светло и просторно. Денис заканчивал укладку ламината, когда в дверь без стука (у него остались ключи) вошёл Олег.
Он был в той же одежде, в которой ушёл неделю назад, помятый и злой. За его спиной, как тень, маячила Тамара Петровна.
— Так, я не понял, что тут происходит? — закричал Олег, проходя в комнату. — Кто это такие? Что за побелка на стенах?
Денис перестал забивать плинтус и поднялся, оценивающе глядя на пришедших.
— Мужчина, не орите, здесь ребёнок спит, — спокойно сказал Денис.
— Ты кто такой, чтобы мне указывать в моём доме? — Олег двинулся на мастера.
— Олег, пойдём на кухню, — Алина вышла навстречу мужу, преграждая ему путь. — Не надо устраивать сцен при чужих людях.
Они прошли на кухню. Тамара Петровна села на табуретку, демонстративно поджав губы.
— Это что за самодеятельность, Алина? — Олег ударил кулаком по столу. — Где Паша? Где обои, которые мама купила? Почему всё белое, как в морге?
— Паша отдыхает. Обои у твоей мамы. А это — мой ремонт, — Алина смотрела прямо в глаза мужу. — Я сделала так, как хотела. Квартира готова.
— Ты потратила наши деньги? — взвизгнул Олег. — Общие деньги?
— Я потратила свои личные накопления, которые мне подарили родители на рождение Тёмки. Твои деньги лежат на карточке, я их не трогала. Можешь отдать их маме за её «шелкографию».
— Да как ты смеешь! — подала голос Тамара Петровна. — Олежек, ты посмотри на неё! Она же тебя ни во что не ставит! Выгнала мать, наняла каких-то мужиков…
— Тамара Петровна, замолчите, пожалуйста, — Алина повернулась к свекрови. — Ваше мнение меня больше не интересует. Вы перешли все границы.
— Олег, она меня выгоняет! — запричитала свекровь. — В твоём присутствии!
— Алина, ты совсем страх потеряла? — Олег замахнулся рукой, но тут же опустил её, встретив холодный, решительный взгляд жены. — Да я… да мы сейчас соберём вещи и уйдём! И Тёмку я у тебя заберу!
— Сын останется со мной, — тихо и веско сказала Алина. — А ты можешь идти прямо сейчас. Твои вещи я уже собрала в чемодан. Он стоит в шкафу. Забирай его и маму, и идите на все четыре стороны.
Олег растерялся. Он никак не ожидал от всегда тихой и покладистой Алины такого отпора. Он посмотрел на маму, потом на жену, потом на идеально ровную, красивую белую стену кухни, на которой теперь висели их семейные фотографии в простых чёрных рамках.
— Алина, ну ты чего… — голос Олега вдруг дал трещину. — Из-за какого-то ремонта семью рушить?
— Семью разрушил не ремонт, Олег. Семью разрушило то, что для тебя мнение мамы важнее, чем комфорт твоей жены и ребёнка. Ты поленился даже выслушать меня. Ты привёл в дом чужого человека и заставил меня подчиняться.
— Я хотел как лучше… Мама же с опытом…
— Твоя мама живёт в своём доме, а это — наш дом. Был нашим. А теперь здесь буду жить я и Тёмка. Забирай чемодан, Олег. Мне нужно покормить сына.
Тамара Петровна вскочила с табуретки, её лицо шло красными пятнами.
— Пойдём, Олежек! Пойдём отсюда! Пусть поживёт одна, взвыет через неделю! Ребёнок на руках, денег нет, мужика нет! Сама приползёшь на коленях!
— Не приползу, — улыбнулась Алина.
Олег постоял ещё минуту, переводя взгляд с Алины на мать. В его глазах читалось смятение. Он явно не хотел уходить насовсем, но гордость и присутствие матери не позволяли ему дать заднюю.
— Ладно, — буркнул он. — Посмотрим, как ты запоёшь.
Один пошёл в коридор, достал из шкафа большой синий чемодан, который Алина аккуратно собрала ещё утром. Денис и его напарник молча наблюдали за этой сценой, стоя у стены с инструментами.
Дверь захлопнулась. На этот раз окончательно.
В квартире стало удивительно тихо и легко. Пахло свежей краской и чистым деревом. Денис подошёл к Алине, которая стояла у окна, глядя, как Олег и Тамара Петровна идут к остановке. Олег тащил тяжёлый чемодан, а мать что-то активно выговаривала ему, размахивая руками. Олег шёл, понурив голову.
— Ну вот и всё, хозяйка, — сказал Денис. — Мы закончили. Ламинат лежит, плинтусы прибиты. Мусор мы за собой вынесем. Посмотрите работу.
Алина прошлась по квартире. Светлые, безупречно ровные стены отражали дневной свет. Комната казалась огромной, воздушной и очень чистой. Малахитовый кошмар остался лишь в страшных снах.
— Спасибо, Денис. Это именно то, что я хотела. Настоящий скандинавский стиль.
— Пожалуйста. Если что — звоните, мы и плитку в ванной умеем класть.
Мастера собрали инструменты, подмели пол и ушли. Алина закрыла за ними дверь на замок. В детской зашевелился и проснулся Тёмка. Он не плакал, просто заагукал, призывая маму.
Алина зашла в детскую, взяла сына на руки и прижала к себе. Она посмотрела на чистую, белую стену напротив окна. На ней не было золотых вензелей. На ней было только солнце, которое заливало всю комнату тёплым, ярким светом. И Алина впервые за долгое время почувствовала себя абсолютно счастливой и свободной. Она сама будет решать, как ей жить.
– Вы и Ваша дочь – чужие для меня люди, чтобы я жертвовала ради вас работой! – решительно заявила невестка