Игорь сидел за кухонным столом и перебирал купюры, которые Марина только что достала из конверта. Это была её квартальная премия — результат трёх месяцев работы без выходных и задержек до полуночи.
— Игорь, положи деньги на место, — Марина постаралась, чтобы её голос звучат спокойно, хотя внутри уже закипала злость. — Моя мама стирает руками в тазу на даче уже третий год, и ты ни разу не предложил скинуться ей на машинку. А твоя мама живёт в благоустроенной квартире, и её старая стиралка вполне рабочая, просто отжимает шумно.
— Вот именно, она шумит! Мама пожилой человек, у неё от этого грохота голова болит, — Игорь даже не посмотрел на жену, аккуратно складывая пятитысячные бумажки в ровную стопку. — А шуба тебе зачем? У тебя есть пуховик. Хороший, тёплый, синий. Ты в нём прошлую зиму отходила, и ничего.
— Этот пуховик на три размера больше, потому что я забрала его у сестры, когда у меня совсем не было зимней одежды! — Марина сделала шаг к столу и вырвала пачку из рук мужа. — Это мои деньги. Я их заработала. И я уже выбрала экомех в салоне. Завтра еду покупать.
— Ты эгоистка, Марин, — Игорь недовольно поморщился и встал со стула. — О семье вообще не думаешь. Только о своих шмотках. Мама для нас всё делает, банки с огурцами каждую неделю передаёт, а тебе жалко для неё какой-то бытовой техники.
— Твои огурцы мне уже поперек горла стоят, Игорь! Если тебе так жалко мамины уши, возьми свои деньги и купи ей хоть десять стиральных машин. Где твоя зарплата, кстати? Месяц начался, а мы живём на мои декретные остатки и подработки.
— Я вложил их. В дело. Мужчины должны думать о будущем, а не тратить всё в ноль на шоппинг, — уклончиво ответил он и ушёл в комнату, громко хлопнув дверью.
Марина осталась стоять посреди коридора. Ей хотелось плакать от обиды, но она сдержалась. Это был далеко не первый раз, когда Игорь распоряжался её доходами как своими собственными, при этом свои заработки удерживая в строжайшем секрете.
Утром Игорь ушёл на работу, даже не попрощавшись. Марина отвела пятилетнего сынишку Дениску в детский сад и поехала в торговый центр. Покупка шубы, о которой она мечтала два года, теперь не приносила прежней радости, но отступать Марина не собиралась.
В магазине пушистая, мягкая шубка из экомеха шоколадного цвета села идеально. Марина посмотрела в зеркало и впервые за долгое время улыбнулась. Она расплатилась картой, бережно упаковала покупку в большой чехол и поехала домой.
Едва она переступила порог квартиры, как поняла: что-то не так. В прихожей стоял сильный запах чужих дешёвых духов. Из кухни доносился весёлый смех свекрови, Галины Петровны, и басистый голос Игоря.
Марина повесила чехол в шкаф и прошла на кухню. На столе стоял огромный торт, а Игорь с матерью пили чай.
— О, явилась! — Галина Петровна окинула невестку оценивающим взглядом. — А мы тут празднуем. Игорёк — золото, а не сын. Настоящий мужчина.
— Здравствуйте, Галина Петровна. Что празднуем? — Марина посмотрела на мужа. Тот отвёл глаза и усердно заковал ложкой в чашке.
— Как что? Обновку! — свекровь так и сияла. — Игорёк мне сегодня утром такую машинку заказал, пальчики оближешь. С доставкой, с установкой, с сушкой! Семьдесят тысяч рублей, между прочим. Завтра привезут.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она медленно повернулась к мужу.
— Игорь, откуда у тебя семьдесят тысяч? Ты же сказал, что все деньги в деле.
— Ну… я нашёл, — пробормотал Игорь, не поднимая головы. — Занял у знакомого. Для мамы же.
— Ты занял деньги, зная, что у нас висит кредит за машину и скоро платить за садик? — Марина едва сдерживала крик.
— А что ты на него нападаешь? — заступилась Галина Петровна, прижимая чашку к груди. — Сын матери помог. Это святое дело. Или тебе для матери родного мужа денег жалко? Сама-то, небось, на свою тряпку последние копейки спустила? Игорь мне сказал, что ты какую-то шубу побежала покупать вместо того, чтобы в дом что-то полезное взять.
— Я купила вещь на свои личные деньги, Галина Петровна! — Марина сорвалась на крик. — А ваш сын взял очередной долг, который отдавать придётся из нашего общего бюджета!
— Не ори на мать! — Игорь вскочил со стула, его лицо покраснело от злости. — Ты копейки свои считаешь, а у самой совести нет. И вообще, раз ты такая богатая, то долг этот мы с твоей следующей зарплаты отдадим. Я уже пообещал человеку.
Марина опешила. Наглость мужа переходила все границы.
— То есть ты взял в долг под мою будущую зарплату? — тихо, с опасной расстановкой спросила она.
— А под чью ещё? У меня проект задерживают, ты же знаешь. Мы семья или где? Должны помогать друг другу.
— Семья — это когда решения принимают вместе, Игорь. А ты просто сел мне на шею и погоняешь. Вместе со своей мамой.
— Ты как с матерью разговариваешь, дрянь такая? — Галина Петровна тоже поднялась со своего места. — Игорёк, сынок, ты посмотри, кого ты в дом привёл! Хамка необразованная. Никакого уважения к старшим.
— Мама, успокойся, мы сами разберёмся, — попытался осадить её Игорь, но было поздно.
— Нет, мы не разберёмся, — отрезала Марина. — Галина Петровна, забирайте своего сына, его чай и идите праздновать к себе. Прямо сейчас.
— Что? Ты меня выгоняешь? — свекровь всплеснула руками. — Из квартиры моего сына?
— Это квартира моих родителей, если вы забыли! — напомнила Марина. — И ваш сын живёт здесь исключительно из моей милости.
В кухне повисла звенящая тишина. Игорь смотрел на жену круглыми от удивления глазами. Обычно мягкая и уступчивая Марина никогда не позволяла себе напоминать о том, чьё это жильё.
— Ты перегибаешь палку, Марин, — зло процедил Игорь. — Извинись перед мамой.
— Я не буду извиняться. Собирай свои вещи и уходи. Вместе с ней. Завтра твоей ноги здесь не будет.
— Да куда я пойду на ночь глядя? — Игорь явно не ожидал такого поворота.
— К маме. У неё теперь новая стиралка, места много, отжимает тихо, голова болеть не будет, — Марина развернулась и ушла в спальню, заперев дверь изнутри.
Весь вечер за дверью слышались крики, вздохи свекрови о «неблагодарной невестке» и шуршание пакетов. Марина сидела на кровати, обняв колени, и слушала этот шум. Ей было тяжело, но в то же время она чувствовала странное облегчение. Словно огромный камень, который она тащила на себе последние несколько лет, наконец-то свалился с её плеч.
Через два часа входная дверь с грохотом захлопнулась. В квартире наступила тишина.
Марина вышла в коридор. Вешалка была пуста — Игорь забрал свои куртки. На тумбочке у зеркала лежали ключи от квартиры. Он всё-таки ушёл.
Она зашла в комнату сына. Дениска мирно спал, раскинув руки, и даже не подозревал, какая буря только что бушевала в соседней комнате. Марина поцеловала его в тёплую щёку и поправила одеяло.
Экран телефона на прихожей засветился. Пришло сообщение от Игоря: «Я у мамы. Подавись своей шубой. Посмотрим, как ты запоёшь, когда нужно будет за садик платить и продукты покупать без моей помощи. Скоро сама приползёшь просить, чтобы я вернулся».
Марина усмехнулась. Какая помощь? Последние полгода вся его «помощь» заключалась в покупке хлеба и молока раз в неделю. Все остальные расходы — коммуналка, одежда для ребёнка, секции, продукты — полностью лежали на ней.
Она заблокировала его номер.
Следующий месяц пролетел как один день. Марина много работала, но теперь, без постоянных упрёков мужа и визитов свекрови, у неё появилось гораздо больше энергии. Дома воцарился покой. Дениска стал спокойнее, а сама Марина поймала себя на мысли, что больше не вздрагивает от звука поворачивающегося в замке ключа.
В субботу днём, когда Марина с сыном собирались на прогулку, в дверь позвонили. На пороге стоял Игорь. Выглядел он неважно: мятая куртка, уставший вид, под глазами залегли тёмные круги.
— Привет, — глухо сказал он, пытаясь пройти в коридор.
Марина преградила ему путь, удерживая дверь рукой.
— Привет. Ты к Денису? Мы как раз уходим в парк, можешь пойти с нами.
— Нет, я… я поговорить хотел, — Игорь помялся с ноги на ногу. — Марин, ладно тебе дуться. Месяц прошёл. Поиграли в самостоятельность и хватит. Мама уже испереживалась вся. Давай я вещи занесу?
— Какие вещи, Игорь? — Марина удивлённо приподняла бровь.
— Ну, мои. Я у мамы больше жить не могу. Она меня заездила. То обои переклей, то кран почини, то за продуктами съезди. И пилит каждый день, что я мало зарабатываю. Да ещё этот знакомый, у которого я деньги на машинку занимал, трубу оборвал, отдавать-то надо…
Марина не выдержала и тихо рассмеялась.
— То есть у мамы тебе не понравилось? Оказалось, что там тоже нужно что-то делать и деньги отдавать?
— Марин, ну я же люблю тебя, — Игорь попытался взять её за руку, но она отстранилась. — И Дениску люблю. Нам нужно сойтись. Семья же. А долг… ну, ты поможешь, у тебя же премия хорошая была, да и зарплату, наверное, подняли.
В этот момент Марина окончательно поняла, что этот человек никогда не изменится. Он пришёл не к ней и не к сыну. Он пришёл к удобной жизни, где за него решают все проблемы и платят по его счетам.
— Нет, Игорь, — твёрдо сказала она. — Мы не сойдёмся. Я подаю на развод. С Денисом можешь видеться по выходным, препятствовать не буду. А свои долги отдавай сам. И маме привет передавай.
— Ты это брось! — Игорь мгновенно растерял всю свою жалобность, лицо его снова перекосило от злости. — Куда ты без меня? Кому ты нужна с ребёнком? Думаешь, шубу купила и королевой стала? Да ты через месяц взвоешь от одиночества!
— Не взвою, Игорь. Мне этот месяц показался самым счастливым за последние пять лет. А теперь извини, нам пора. Денис, выходи, папа уходит.
Мальчик выбежал в прихожую, обутый в кроссовки. Игорь посмотрел на сына, потом на бывшую жену, понял, что упрашивать бесполезно, сплюнул на пол и быстро пошёл вниз по лестнице, даже не дожидаясь лифта.
Марина закрыла дверь, повернула замки и посмотрела на себя в зеркало. На ней была та самая новая шоколадная шубка. Вещь сидела идеально, отлично подчёркивала фигуру, и Марина знала, что впереди её ждёт совершенно новая, свободная и счастливая жизнь, в которой больше никто не будет считать её деньги.
Как Петя с бывшей женой имущество делил (почти анекдот)