Июнь. Наталья Николаевна стояла посреди заросшего участка и чувствовала себя лишней на собственной земле. Трава была выше колен, малина перекинулась через дорожки, а старый яблоневый сад превратился в непролазные джунгли. Тетя Лиза, царство ей небесное, последние три года только и делала, что сидела на крылечке дачного дома и смотрела, как природа побеждает человеческое присутствие.
— Шесть соток, — пробормотала Наталья Николаевна, оглядывая хозяйство. — А кажется — шесть гектаров.
Она присела на покосившуюся скамейку и достала телефон. Никита ответил после третьего гудка.
— Сынок, ты не забыл, что я дачу получила?
— Мам, ну конечно не забыл! — голос у Никиты был бодрый, как всегда по утрам. — Мы с Алисой уже всё обсудили. Это же просто сказка! Свежий воздух, шашлыки, выходные за городом…
— Я рада, что вы рады, — осторожно сказала Наталья Николаевна. — Но, Никита, тут работы невпроворот. Трава вон какая, скосить надо, забор местами чинить. Мне одной не справиться.
— Мам, ну ты чего? Конечно, поможем! Я же мужчина, в конце концов. Скажи, когда выезжать, я инструмент прихвачу.
Наталья Николаевна облегчённо выдохнула. Сын у неё был хороший, только немного… легкомысленный.
Она наметила первый выезд на следующую субботу. Купила перчатки, несколько мешков для мусора, лопаты и грабли еще в прошлый раз нашла в сарае. Вечером позвонила Никите напомнить.
— Мам, я сейчас перезвоню, — сказал сын. — Мы тут с ребятами план составляем.
Он перезвонил через час.
— Слушай, у нас планы немного поменялись. Мы подумали, что в такую жару лучше сначала просто отдохнуть, акклиматизироваться. А работы можно и через неделю начать. Ты же понимаешь, выходные — это святое.
Наталья Николаевна понимала. Она всегда всё понимала.
Через неделю история повторилась. Потом ещё раз. А потом наступил июль, и Никита с Алисой приехали на дачу с друзьями.
Они приехали шумной компанией — четверо мужчин в ярких футболках, три женщины в лёгких платьях, двое детей, которые тут же принялись бегать по участку, путаясь в высокой траве. Они привезли мангал, два гамака, два пакета угля, три сумки с продуктами и целый ящик пенного. В багажнике нашлось место и для колонки, которая загрохотала музыкой ещё до того, как машина остановилась.
Наталья Николаевна вышла из дома и застыла на крыльце.
— Тётя Наташа, здравствуйте! — закричала Алиса, выпрыгивая из машины. — Мы вам сюрприз сделали! Шашлыки, отдых, всё как надо!
— Здравствуйте, — растерянно сказала Наталья Николаевна. — А вы… вы же помочь обещали?
— Поможем, обязательно поможем! — отмахнулась невестка. — Вот отдохнём немного и поможем. Никита, выгружай мангал!
Мужчины занялись шашлыками с важной деловитостью. Дамы тут же оккупировали гамаки. Они раскачивались, смеялись, пили прохладное вино из пластиковых стаканчиков и обсуждали, как правильно ухаживать за собой после тридцати.
Наталья Николаевна хотела было уйти в дом, но её удержали.
— Тётя Наташа, вы чего? Садитесь с нами! — позвала одна из подруг Алисы. — Отдыхайте, лето же!
Она села. Ей подали шашлык, налили сока. Она смотрела на сына, который что-то весело рассказывал друзьям, жестикулировал, смеялся. Он был счастлив. Все они были счастливы.
Вечером компания уехала. Остались горы немытой посуды на столе, невычищенный мангал, остывшие угли на траве и несколько пустых бутылок, которые кто-то небрежно бросил в кусты. В гамаках ещё качался ветер, но в них уже никто не лежал.
Наталья Николаевна убрала и вымыла посуду. Выгребла угли. Собрала мусор в мешки — три больших пакета. Потом села на ту же скамейку, где сидела месяц назад, и задумалась.
В доме было тихо. Где-то за забором кричали петухи, а на дороге уже стемнело, и свет фар редких машин выхватывал из темноты старые берёзы.
«А зачем мне эта дача? — подумала она. — Я ведь раньше без неё жила. У меня была квартира, работа, книги по вечерам. Иногда я ходила в кино, встречалась с подругами. У меня не было этих забот — бесконечной травы, малины, забора. Я была свободна».
Она посмотрела на свои руки — они устали, покраснели от воды. Спина болела. Ей было пятьдесят восемь лет, и она совсем не так представляла себе выходные на природе.
На следующее утро она подала объявление. Участок удалось продать быстро — за пару недель нашёлся покупатель, молодой мужчина с семьёй, который давно мечтал о своём уголке природы. Посмотрели, поторговались и ударили по рукам.
Документы оформили в пятницу. В субботу Наталья Николаевна собрала последние вещи — старые фотографии тёти Лизы, пару кастрюль, плед — и уехала в город.
В воскресенье на дачу заехала новая семья.
В среду позвонил Никита.
— Мам, мы в эти выходные снова хотим приехать. У нас опять друзья, шашлыки…
— Не надо, сынок, — спокойно сказала Наталья Николаевна.
— Чего не надо? — не понял он.
— Не надо приезжать. Дачи больше нет. Я её продала.
Наступила пауза. Такой тишины Наталья Николаевна не слышала в трубке никогда.
— Ты… что? — переспросил он. — Продала?
— Продала, — подтвердила она. — В пятницу. Всё законно, все документы оформлены.
— Мама! — в голосе Никиты послышалось что-то новое — обида, злость, непонимание. — Как ты могла? Ты же даже не спросила нас!
— А зачем вам дача? — удивилась она.
Но ответить сын не успел — трубку перехватила Алиса.
— Наталья Николаевна, это возмутительно! Мы же планировали там отдыхать! У нас были планы на всё лето! Мы даже гамаки купили!
— Я видела ваши гамаки, — тихо сказала свекровь. — Они очень красивые, с бахромой.
— А теперь мы не знаем, куда деваться! — продолжала Алиса. — У нас выходные, жара, мы хотели на природу… на дачу…
— Чтобы вы могли там отдыхать, на даче должен был кто-то работать, — ровным голосом сказала Наталья Николаевна. — Кто-то должен был косить траву, поливать грядки, убирать мусор, мыть посуду после ваших шашлыков. Извините, мне это уже не по силам.
— Но мы бы помогли! — воскликнула Алиса.
— А что же вы в прошлый раз не помогли? Устроили пикник, оставили мне гору грязной посуды и грязный мангал, и уехали. Где здесь помощь? Хотите отдыхать так, чтобы за вами убирали, тогда бронируйте себе турбазу, — продолжила Наталья Николаевна. — Отдыхайте на здоровье. Там есть и мангалы, и беседки, и даже, возможно, гамаки с бахромой.
— Турбаза — это дорого! — выпалила невестка. — Несколько тысяч за одну ночь! А на даче мы бы жили бесплатно!
— Конечно. На даче мать за вами бесплатно уберет, — сказала Наталья Николаевна. — И посуду помоет. И мусор соберёт. И забор починит, пока вы в гамаках лежите. Нет, Алиса. Так не будет.
— А за сколько ты продала дачу? — в голосе Никиты послышались деловые нотки. — Наверное, хорошие деньги получила. Можешь, дашь нам немного? Мы хотели на недельку к морю слетать. Раз лето пропадает, надо хоть куда-то…
Наталья Николаевна покачала головой, хотя сын её не видел.
— Нет, Никита.
— Почему нет? — возмутился он. — Это же наследство! Я твой сын, я тоже имею право!
— Ты имеешь право на мою любовь, — сказала она. — И на моё внимание. Ты не имеешь права на деньги, которые я заработала или получила. Я уже купила себе путевку в санаторий. А всё остальное положила на счет. Мало ли какие расходы будут.
— Какие расходы? — фыркнул Никита. — У тебя же пенсия есть!
— Я тоже хочу отдыхать. Без посуды. Без мусора. Без гамаков с бахромой. Просто отдыхать.
Она повесила трубку.
В окно светило солнце, и на подоконнике стоял букет ромашек — единственное, что Наталья Николаевна взяла с дачи. Они были простые, полевые, и от них пахло летом.
Наталья Николаевна достала из кладовки дорожную сумку и стала собирать вещи – через два дня она уже будет в санатории.
— Чтобы духу вашего тут не было! Забирайте своего маминого сыночка и катитесь в свою квартиру. Конец лафе!