Голос Игоря сорвался на хрип. Он стоял в коридоре нашей квартиры, сжимая в руке ручку чемодана, и его лицо шло красными пятнами от злости.
Я замерла у двери детской, инстинктивно прикрывая ее спиной. Танька, моя лучшая подруга, всегда говорила, что мужчины при разводе превращаются в совершенно незнакомых людей, но чтобы настолько… Человек, с которым я прожила семь лет, сейчас смотрел на меня с такой ненавистью, будто я была его злейшим врагом, а не матерью его единственного ребенка.
— Игорь, ты в своем уме? — тихо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Это деньги для Дениса. Ему в сентябре в первый класс. Нужна форма, учебники, куча всего. Ты уходишь к другой женщине, это твой выбор, но ребенок-то здесь при чем?
— А при том! — выплюнул он, делая шаг ко мне. — Ты думаешь, я не знаю, на что пойдут эти деньги? Ты их на свои ногти да шмотки спустишь! Короче, Алина, я предупредил. Напишешь заявление — уволюсь к чертовой матери. Буду официально безработным, станешь получать три копейки. А если и это не проймет, я устрою тебе органы опеки каждые две недели. Натравлю знакомых, скажу, что ты ребенка моришь голодом. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Он резко развернулся, дернул входную дверь и вышел, с грохотом захлопнув ее за собой. В тишине квартиры этот стук прозвучал как выстрел. Я медленно опустилась на пуфик в прихожей, чувствуя, как внутри все сжимается от глухого, бессильного страха.
Через полчаса на кухне уже кипел чайник, а напротив меня сидела Танька. Она примчалась по первому звонку, бросив все дела.
— Ну и гад, — констатировала она, размешивая сахар в кружке. — Слушай, Алин, а ведь он серьезно может жизнь испортить. У него же этот… как его… дядя в администрации работает? И юристы на фирме ушлые.
— В том-то и дело, Тань. Я сижу и думаю: может, ну их, эти алименты? Нервы дороже. У меня есть подработка, на еду и самое необходимое нам с Деней хватит. А Игорь… бог ему судья.
— Ты с ума сошла? — Танька даже ложку выронила. — Какая подработка? Ты ночами переводы делаешь, у тебя уже синяки под глазами как у панды! Денису нужен нормальный старт. Почему ты должна одна все тянуть, пока он свою новую пассию по ресторанам возит? Эта его… Вика, или как ее там… она же из него все соки выжмет.
— Мне плевать на Вику, — я покачала головой и спрятала лицо в ладонях. — Я просто боюсь. Ты бы видела его глаза. Он ведь правда начнет опеку водить. Придерутся к какому-нибудь немытому яблоку, и что я делать буду?
В этот момент в кухню робко заглянул Денис. Он держал в руках плюшевого мишку с оторванным ухом.
— Мам, а папа больше не придет? — тихо спросил сын, глядя на меня своими огромными серыми глазами, так похожими на отцовские.
Я с трудом сглотнула комок в горле, подозвала его к себе и обняла.
— Придет, зайчик, конечно. Он просто сейчас очень занят, у него много работы. Иди поиграй еще немного, ладно? Мы с тетей Таней сейчас допьем чай и я приду к тебе.
Когда Денис ушел, Танька решительно стукнула кулаком по столу.
— Так, подруга. Никаких «ну его». Завтра же мы идем к адвокату. У меня есть отличный парень на примете, Олег. Он как раз по семейным делам специализируется. Из Игоря твоего всю дурь выбьет, причем строго по закону.
Кабинет Олега оказался небольшим, но очень уютным. Сам адвокат, молодой мужчина в очках и строгом костюме, производил впечатление человека спокойного и уверенного. Он внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ, делая пометки в блокноте.
— Понятно, — произнес Олег, откладывая ручку. — Классическая история. Запугивание — это первый инструмент, к которому прибегают недобросовестные супруги при разводе. Скажите, Алина, у Игоря белая зарплата?
— Да, он работает коммерческим директором в строительной фирме. Там все официально, они дорожат репутацией.
— Отлично. Значит, вариант с «уволюсь и стану бомжем» маловероятен. Человек на такой должности не уйдет в никуда ради того, чтобы не платить тридцать тысяч рублей сыну. Это просто блеф. А что насчет угроз про опеку?
— Он сказал, что найдет к чему придраться. У него есть связи.
Олег снисходительно улыбнулся.
— Связи в наше время — штука зыбкая. Органы опеки сейчас сами боятся проверок и скандалов. Если у вас дома чисто, есть еда в холодильнике, у ребенка своя комната и спальное место, то никакие жалобы не пройдут. Они придут, составят акт, что все в порядке, и закроют вопрос. А вот регулярные ложные вызовы могут обернуться против самого заявителя.
— То есть вы советуете подавать? — все еще сомневалась я.
— Не просто советовать, а настаивать, — твердо сказал Олег. — Мы подаем иск на алименты в твердой денежной сумме или в доле от дохода, посмотрим, как выгоднее. Плюс подадим на раздел имущества. Квартира, я так понимаю, куплена в браке?
— Да, но оформлена на него. И машина тоже.
— Вот и прекрасно. Как только ваш супруг получит повестку в суд с требованием разделить машину и долю в квартире, его пыл по поводу алиментов резко поутихнет. Поверьте моему опыту, такие мужчины смелые только дома на кухне, пока женщина молчит и боится.
Вечером того же дня мне позвонил Игорь. Судя по шуму на заднем плане, они с Викой были в каком-то заведении.
— Ну что, Алина, подумала? — самоуверенно спросил он. — Надеюсь, ума хватило не пороть горячку? Я завтра приеду за оставшимися вещами. Чтобы все упаковала.
— Вещи я соберу, Игорь, — ответила я, стараясь подражать спокойному тону адвоката. — И да, я подумала. Я подаю на алименты и на раздел имущества.
На том конце провода воцарилась гробовая тишина. На секунду мне показалось, что связь прервалась.
— Что ты сказала? — переспросил он, и в его голосе уже не было прежней уверенности, скорее, удивление и зарождающаяся злость. — Ты вообще страх потеряла? Я же тебе сказал…
— Я все прекрасно помню, Игорь, — перебила я его. — Но пугать меня больше не надо. Все вопросы теперь будешь решать с моим адвокатом. Его зовут Олег, я скину тебе его номер. И по поводу опеки — приходите вместе с ними, я как раз пирог испеку. Юрист сказал, им понравится.
Я нажала отбой. Сердце колотилось где-то в районе горла, руки дрожали, но внутри вдруг появилось странное, давно забытое чувство легкости. Я поняла, что первый раунд остался за мной.
Следующие две недели превратились в проверку на прочность. Игорь больше не звонил мне лично — видимо, Олег популярно объяснил ему, чем грозят прямые угрозы, зафиксированные на диктофон. Вместо этого на сцену вышла свекровь, Галина Петровна. Она выловила меня у детского сада, когда я забирала Дениса.
— Алина, остановись! — запричитала она, хватая меня за рукав. — Что ж ты делаешь-то? Родного отца у сына грабишь! Игорь из-за твоих судов спать не может, на работе проблемы начались.
— Галина Петровна, здравствуйте, — я аккуратно высвободила руку. — Я никого не граблю. Я беру то, что положено Денису по закону. Ваш сын ушел к другой женщине, я это приняла. Но содержать ребенка он обязан.
— Да какая тебе разница, к кому он ушел! — вскипела свекровь, мгновенно сбросив маску несчастной матери. — Вика — приличная девочка из хорошей семьи, не то что ты, бесприданница! Игорь ей машину обещал купить, а тут твои иски! Ты ему всю жизнь ломаешь! Неужели нельзя по-человечески договориться? Он бы давал тебе по пять тысяч в месяц, и ладно.
— Пять тысяч? — я не сдержала горькую усмешку. — Галина Петровна, вы сами на пять тысяч три дня проживете? Ладно, нам пора. Извините.
Я взяла Дениса за руку и быстро пошла к остановке. Сын всю дорогу молчал, а потом тихо спросил:
— Мам, а бабушка Галя на тебя ругалась?
— Нет, сынок, мы просто громко разговаривали. Все хорошо, не переживай.
День судебного заседания выдался дождливым. Я стояла в коридоре суда, прижимая к себе папку с документами. Рядом сидел Олег, спокойно просматривая какие-то бумаги на планшете.
Игорь появился в сопровождении невысокого, полноватого мужчины — очевидно, своего адвоката. Чуть позади шла Вика. На ней были дорогие туфли и вызывающе яркое пальто. Она смотрела на меня свысока, победоносно улыбаясь. Игорь же, напротив, выглядел дерганым и хмурым. Он даже не взглянул в мою сторону.
Нас пригласили в зал. Судья, уставшая женщина средних лет, быстро зачитала права сторон и перешла к сути дела.
— Истец требует взыскать алименты в размере одной четверти от всех видов дохода ответчика, а также заявляет требования о разделе совместно нажитого имущества, а именно: автомобиля марки «Киа» и двухкомнатной квартиры. Слово предоставляется стороне ответчика.
Адвокат Игоря поднялся, поправил галстук и заговорил хорошо поставленным голосом:
— Ваша честь, мой доверитель не отказывается от содержания ребенка. Однако требования истицы чрезмерны. По поводу раздела имущества: автомобиль необходим Игорю для работы, без него он потеряет доход. Что касается квартиры, то большая часть средств на ее покупку была подарена матерью ответчика, Галиной Петровной. У нас есть расписка.
Олег тут же поднялся с места.
— Ваша честь, позвольте возразить. Данная расписка датирована числом, когда сделка купли-продажи уже была совершена. Более того, на счет ответчика эти деньги от матери не поступали, квартира приобреталась в ипотеку, которая выплачивалась из общего бюджета супругов. Вот выписки со счетов Алины, подтверждающие ее вклад в погашение кредита.
Я посмотрела на Игоря. Он сидел, уставившись в стол, и нервно крутил в руках ручку. Его адвокат попытался что-то возразить, но судья строго оборвала его:
— Документы изучены. Суд удаляется для принятия решения.
Эту четверть часа в коридоре я не забуду никогда. Вика крутилась возле Игоря, что-то жарко шепча ему на ухо и активно жестикулируя. Наконец, Игорь не выдержал, резко отстранил ее и подошел ко мне. Олег сразу сделал шаг вперед, но я остановила его знаком руки.
— Ну что, довольна? — тихо, без прежней спеси спросил Игорь. — Добилась своего? Из-за твоих амбиций я теперь должен буду продать машину, чтобы выплатить тебе долю.
— Это не мои амбиции, Игорь. Это реальность. Ты хотел устроить моему сыну «веселую жизнь»? Ты обещал, что я прокляну все, если подам на алименты. Помнишь свои слова?
Он отвел взгляд.
— Я погорячился. Был на взводе.
— А я не погорячилась, — отрезала я. — Я защищаю своего ребенка. И если бы ты вел себя как нормальный отец, мы бы обошлись без этого цирка и позора в суде. Но ты решил, что можешь меня растоптать. Не вышло.
В этот момент из зала вышла секретарь и пригласила всех вернуться.
Судья зачитала решение монотонным голосом, но для меня каждое слово звучало как победный салют. Алименты назначили в полном объеме — двадцать пять процентов от его официальной, весьма приличной зарплаты. Машину суд постановил оставить Игорю, но с обязательством выплатить мне половину ее рыночной стоимости в течение трех месяцев. Квартиру разделили пополам.
Прошел год.
Жизнь постепенно вошла в нормальное, спокойное русло. Денис пошел в первый класс. На алименты от Игоря я смогла собрать его в школу по полной программе: отличный рюкзак, хорошая форма, записала его в секцию плавания, о которой он давно мечтал.
Бывший муж выплатил мне деньги за машину — правда, для этого ему пришлось залезть в долги. С Викой они, как и предсказывала Танька, расстались уже через полгода после судов. Оказалось, что без дорогой машины и свободных денег Игорь ей был не так уж интересен.
Сейчас Игорь иногда берет Дениса на выходные. Он стал вести себя намного тише, вежливее и больше никогда не позволяет себе повышать на меня голос. Он понял, что я больше не та запуганная девочка, которой можно легко управлять с помощью угроз.
В прошлую субботу он привез сына обратно. Денис забежал в дом, хвастаясь новым роботом, а Игорь задержался на пороге.
— Алин, слушай… — помялся он, переминаясь с ноги на ногу. — Там у Дениса куртка порвалась на рукаве. Давай я новую куплю? Сам выберу, хорошую.
Я посмотрела на него и улыбнулась — спокойно и уверенно.
— Купи, Игорь. Сыну как раз нужна куртка на весну. Спасибо.
Он кивнул, как-то сжался и пошел к лифту. А я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В комнате смеялся мой сын, на плите закипал чайник, а впереди была долгая, счастливая и, главное, абсолютно спокойная жизнь, которую я смогла защитить.
Ну и что, что не работала на даче, но урожай делим поровну, — требовала золовка от Галины