Мать действительно выполняла свои обязанности так, что не придерешься, но делала это в своей неповторимой манере: покупала самую дешевую и некрасивую одежду, самые дешевые и невкусные продукты.
И она все ждала, когда строптивая дочь, забывшая свое место, приползет к ней за лучшей жизнью.
— Обоснуй, — услышав это слово от начальника, Яна с трудом сдержала нервную дрожь.
Сама же еще себе попеняла за это.
Потому что ничего сверхъестественного и нелогичного мужчина не сказал – наоборот, вполне закономерно, выслушав Янино предложение, попросил рассказать, почему должно быть сделано так, а не иначе, и какое преимущество в следовании Яниному решению будет для компании.
Просто слово выбрал, что называется, неудачное.
Яна обосновала. Получила «добро» на внедрение своего проекта, разрешение взять в команду еще троих людей, ну и напоследок все же услышала вопрос:
— А чего ты так дергаешься-то, а?
— Личные причины, — пожала плечами она. И поняв, что общим ответом от этого человека не отделаешься, пояснила. – У меня родители постоянно требовали обоснований даже для получения денег на средства гигиены.
Собственно, поэтому я с ними и не общаюсь.
— Оу… Извини, не хотел напоминать. Постараюсь без этого словечка обходиться, — хмыкнул Сергей Валерьевич.
— Да вы не обязаны… — смутилась Яна.
— Не обязан. Но хочу. Не нравится мне, как ты вздрагиваешь, когда его слышишь.
Кстати, а вечером завтра ты что делаешь?
Вот это уже был явный флирт. Учитывая, что мужчина был неженатым, уже показал себя, как интересный собеседник и, вдобавок – подходил Яне по возрасту, на флирт она ответила сообщением, что завтра она очень сильно занята, а вот в конце недели абсолютно свободна.
И получила предложение сходить в кино и кафе, на которое ответила согласием.
Приятные эмоции от осознания того факта, что такой мужчина обратил на нее внимание, перекрыли на несколько часов даже те воспоминания о прошлом, которые всплывали в голове время от времени.
И перекрыли бы на более долгий срок, но вечером зазвонил телефон и на экране отобразился хорошо знакомый номер.
Трубку Яна брать не стала, но в голове снова всплыло собственное детство.
Нет, оно не было плохим, как у детей совсем уж маргинальных родителей.
Просто у их с братом родителей был очень странный подход к воспитанию именно старшего ребенка, из-за чего Яна и растеряла постепенно всю любовь, уважение и даже зачатки желания называть этих людей своей семьей.
Подход этот заключался в том, что Яна должна была любую свою просьбу «обосновать». То есть доказать, что именно эта вещь ей очень нужна.
И что, самое главное, она, Яна, заслуживает этой вещи.
Может быть, изначально это было задумано как благо, чтобы трехлетка не выпрашивала сотую по счету игрушку при условии наличия дома кучи таких же.
Может быть, при грамотном использовании этого метода Яну бы приучили к разумному потреблению и избавили от проблемы спонтанных покупок в будущем.
Но проблема была в том, что под необходимость «обосновать» ближе к ее десяти годам стали попадать не излишества вроде десятой юбки, пятых кроссовок и седьмого набора фломастеров, а вообще любая, даже самая необходимая покупка.
— Мама, мне кроссовки на физкультуру нужны, — начинался их типичный диалог.
— Обоснуй.
— Старые жмут, а еще они уже рваться начали, — уверенно отвечала Яна.
А потом видела выражение маминого лица – и вся ее уверенность пропадала, когда она слышала холодное:
— И это все?
И вот на этом этапе обоснование как-то само по себе превращалось в выпрашивание.
Яна должна была доказать, что она достойна новых кроссовок, приведя в качестве аргумента все свои положительные характеристики со школы, свою помощь по дому.
А мама уже милостиво решала, считается ли перечисленное достаточным, или же Яне придется еще неделю бегать перед мамой на задних лапках, выполняя все ее капризы, чтобы получить в итоге возможность ходить на физкультуру в нормальной обуви.
Это чувство уни.жения, беспомощности и зависимости так достало Яну, что к подростковому возрасту она начала по-настоящему бунтовать и ситуация получила огласку.
Дело было так. Сначала у нее порвалась сменка. Когда Яна подошла к маме, попросила купить новую, а потом услышала то самое «обоснуй», то вместо того, чтобы привычно унижаться и выпрашивать, она отчетливо сказала:
— Потому что моя старая сменка порвалась и мне нужна новая.
— И все?
— Да, все, — голос был твердым, но внутренне Яна вся сжималась, понимая, что начатое ей дело у..дарит и по ней тоже. Не может не у..дарить.
— Ну вот подумай получше, вернешься и сменку получишь тогда, когда научишься нормально аргументировать свои просьбы.
На следующий день Яна пришла в школу, разулась в раздевалке и спокойно потопала на занятия босиком, не обращая внимания на удивленные расспросы одноклассников.
Не прошло и пяти минут, как к ней подошла классная руководительница и начала задавать вопросы.
Сначала просто предположила, что Яночка забыла дома сменку и предложила отпустить ее с первого урока, чтобы девочка сбегала за обувью домой, но Яна твердо ответила:
— Спасибо, не нужно. У меня нет сменки. Мама не захотела покупать.
В кабинете школьного психолога она прокрутила записанный на диктофон диалог, а заодно – несколько других «обоснований», которые состоялись в течение прошлого месяца.
Судя по тому, какими круглыми глазами смотрела школьный психолог на выпрашивание женских гигиенических принадлежностей – методы воспитания Яниной матери пришлись ей не по нраву.
Дальше была профилактическая беседа с матерью, проведенная сотрудниками опеки, во время которой женщине популярно разъяснили, что большую часть жизненно необходимых вещей она обязана своим детям предоставлять без всяких обоснований, уни.жений и необходимости чуть ли не в ножки себе кланяться, как царице.
На следующий день Яне буквально в лицо швырнули сомнительного вида и качества туфли, явно купленные в весовом секонд-хенде в дешевый день.
Ну и, конечно, попрекнули тем, что она «устроила скан..дал на пустом месте», на что Яна ответила, что ни о чем не жалеет и теперь будет делать так каждый раз, как только ей откажут в необходимом.
Дома началась холодная война. Мать действительно выполняла свои обязанности так, что не придерешься, но делала это в своей неповторимой манере: покупала самую дешевую и некрасивую одежду, самые дешевые и невкусные продукты.
И она все ждала, когда строптивая дочь, забывшая свое место, приползет к ней за лучшей жизнью.
Вот только Яна бы скорей с десятого этажа согласилась спрыгнуть, чем снова хоть раз прошла бы через процедуру «обоснования».
А чем в это время занимался отец Яны и ее младшего брата, Михаила? Да тем же, чем и большинство мужчин.
Он, понимаешь ли, зарабатывал деньги, считая при этом, что воспитание детей – исключительно женская прерогатива и женская же обязанность.
Так что жаловаться ему на происходящее было бесполезно. Яна пыталась. Не вышло.
Что удивительно – мамины закидоны работали только против Яны. Мишу, который был младше на семь лет, ни разу не заставляли проходить через «обоснования» и прочие унижения.
Наоборот – еще и спрашивали, что ему купить, что подать, принести и достаточно ли он счастлив.
Став постарше, Яна вычитала, что иногда матери плохо относятся к дочерям просто потому, что воспринимают их как конкуренток.
А еще – что иногда детей определенного пола просто не любят.
Эти объяснения немного прояснили ситуацию и подтвердились, когда мать во время очередной ссоры выпалила Яне в лицо, что вообще-то сына хотела, а она так – побочный продукт и досадная случайность.
Мол, лучше бы изба..вилась от нее еще в утробе, тогда и проблем бы не было.
Как можно догадаться, отношения между матерью и дочерью это все не улучшило.
После одиннадцатого класса Яна смогла поступить на бюджет (знание, что никто тебе не поможет – лучшая мотивация).
А потом уехала из дома на долгих пять лет.
По возвращении, однако, снова столкнувшись с «родной семьей» лицом к лицу. На этот раз – из-за квартирного вопроса.
— А я, получается, за грехи матери плачу