Мусорное ведро переполнилось три дня назад, но Артем словно не замечал этой горы из упаковок от детского питания и использованных подгузников. Лиза стояла на кухне, держа в руках очередную банку из-под пюре, и думала о том, что если сейчас не выбросит ее, то ведро просто взорвется.
— Артем, вынеси мусор, — сказала она, не оборачиваясь.
— Сейчас, — донеслось из комнаты, где муж что-то увлеченно листал в телефоне.
Лиза знала это «сейчас». Оно означало «никогда». Как и «потом», «завтра» и «на выходных». Двухлетняя Соня спала в коляске после прогулки, и это были единственные полчаса тишины за весь день.
— Артем, серьезно, там уже караван муравьев идет к ведру.
— Да иду же.
Но он не шел. Лиза открыла холодильник и увидела там три йогурта с истекшим сроком годности, половину огурца, который уже начал желтеть, и бутылку кефира, которую она купила неделю назад для себя, но так и не выпила. Когда вообще в последний раз она ела что-то нормальное, а не доедала за ребенком остатки каши?
— Лиз, а где мои носки? — крикнул Артем из спальни.
— В стиральной машине, наверное.
— А чистые где?
Она закрыла холодильник и прислонилась к нему спиной. Чистые носки. Как будто она должна знать местонахождение каждого предмета одежды в доме. Как будто у нее есть какая-то внутренняя система навигации по мужскому гардеробу.
— В шкафу, на полке, — ответила она и добавила тише: — Там, где им и положено быть.
Соня зашевелилась в коляске. Лиза замерла. Пожалуйста, не просыпайся. Еще десять минут тишины. Всего десять минут, чтобы просто постоять и подумать о чем-то, кроме подгузников и детского питания.
— Лиз, а что на ужин?
Вот оно. Вопрос дня. Что на ужин. Не «что приготовим», не «что купим», а именно «что на ужин», как будто еда материализуется из воздуха усилием ее мысли.
— Не знаю, — честно ответила она.
Артем появился на кухне в поисках носков, увидел ее лицо и насторожился.
— Что случилось?
— Ничего не случилось.
— Лиз, я же вижу, что что-то не так.
Она посмотрела на него. Свежая рубашка, аккуратно выбритый, пахнет дорогим гелем для душа. Когда она в последний раз принимала душ дольше пяти минут? Когда вообще смотрела в зеркало не для того, чтобы проверить, не размазалась ли каша по лицу?
— Артем, вынеси мусор.
— Да вынесу я, вынесу. Что ты как заведенная?
— Я не заведенная. Я просто прошу вынести мусор. Третий день прошу.
— Ну и что такого? Мусор никуда не денется.
Лиза почувствовала, как что-то внутри начинает закипать. Медленно, как молоко на плите.
— А посуда? Посуда тоже никуда не денется? А стирка? А то, что Соня уже неделю ходит в одних и тех же штанах, потому что остальные грязные?
— Лиз, ну что ты накручиваешь? Я же работаю.
— А я что делаю? Маникюр себе делаю?
Артем вздохнул так, как будто она требовала от него невозможного.
— Ты дома сидишь. У тебя есть время.
Время. У нее есть время. Лиза рассмеялась, но смех получился какой-то неправильный.
— Время на что? Между кормлением, сменой подгузников, укладыванием спать, готовкой, стиркой и уборкой? В какой момент у меня есть время?
— Ну не знаю, днем, когда она спит.
— Она спит полчаса. Полчаса, Артем. За полчаса я успеваю либо поесть, либо принять душ, либо постирать. Но не все сразу.
Соня проснулась и заплакала. Лиза автоматически пошла к коляске, но Артем ее остановил.
— Подожди. Давай договорим.
— О чем договорим? О том, что ты считаешь мою работу не работой? О том, что я должна все делать по дому, потому что я «дома сижу»?
— Я не это имел в виду.
— А что ты имел в виду?
Соня плакала все громче. Лиза взяла ее на руки и начала качать. Ребенок сразу успокоился, прижавшись к маминой груди.
— Я имел в виду, что я зарабатываю деньги, а ты…
— А я что?
— Ну, ты занимаешься домом.
— Занимаюсь домом. Красиво сказано.
Лиза прошла в комнату и села на диван. Соня потянулась к игрушке, и Лиза дала ей плюшевого зайца.
— Артем, а ты помнишь, сколько стоит детское питание?
— Ну, не знаю. Рублей пятьдесят?
— Двести. Одна баночка двести рублей. Соня съедает четыре банки в день. Это восемьсот рублей. В день. На одно только питание.
— И что?
— А то, что я каждый день считаю эти деньги. Каждый раз, когда иду в магазин, я высчитываю, на что хватит. А ты даже не знаешь, сколько это стоит.
Артем сел рядом с ней на диван.
— Лиз, ну при чем тут это? Денег хватает.
— Хватает? А на стиральную машину с сушкой хватает? Наша уже третий месяц стирает еле отжимая.
— Купим новую.
— На что купим? На твою зарплату, которой едва хватает на еду и коммуналку?
— А что ты предлагаешь?
Лиза посмотрела на дочку, которая сосредоточенно грызла ухо плюшевого зайца.
— Мне звонила мама. Говорит, бабушкина квартира в посёлке пустует уже полгода. Может, продать?
— Твоя бабушка завещала квартиру тебе и твоей сестре. Это ваше решение.
— Катя против продажи. Говорит, пусть стоит, авось пригодится.
— А тебе что нужнее — квартира, которая стоит пустая, или деньги на нормальную жизнь?
Лиза знала ответ. Но знала и то, что если они продадут квартиру, то Катя обидится на всю жизнь. А если не продадут, то они так и будут жить от зарплаты до зарплаты, считая каждую копейку.
— Катя говорит, что мы можем туда переехать. Квартира больше, и коммуналка меньше.
— Хорошая идея? Меня с дочкой запрёшь на выселки откуда сам сбежал.
Соня начала капризничать. Лиза поняла, что пора кормить.
— Я пойду разогрею ей еду.
На кухне она открыла очередную баночку детского питания и поставила в микроволновку. Двести рублей. За эти деньги она раньше могла купить себе хорошую помаду или сходить в кино. Теперь это две ложки пюре, которые Соня съест за пять минут.
Артем зашел на кухню и молча вынес мусор.
— Спасибо, — сказала Лиза.
— Не за что.
Он постоял немного, потом добавил:
— Лиз, а может, ты права насчет квартиры. Может, стоит продать.
— А Катя?
— Катя взрослая. Разберется.
Лиза достала баночку из микроволновки и проверила температуру на запястье. Нормально.
— Знаешь, что меня больше всего бесит?
— Что?
— То, что ты думаешь, будто я ничего не делаю. Будто сидеть дома с ребенком — это отдых.
— Я так не думаю.
— Думаешь. Когда ты говоришь «у тебя есть время», ты именно это и думаешь.
Артем открыл холодильник, посмотрел на три просроченных йогурта и закрыл обратно.
— А что на ужин все-таки?
Лиза рассмеялась. На этот раз смех получился нормальный.
— Макароны с сосисками. Как всегда.
— А может, закажем пиццу?
— На какие деньги?
— Ну, найдем тысячу рублей.
— Тысячу рублей — это четыре детских питания.
— Лиз, ну нельзя же так жить. Считать каждую копейку.
— А как можно? Скажи мне, как можно жить по-другому на твою зарплату?
Соня начала плакать. Лиза взяла ее на руки и начала кормить. Ребенок сразу успокоился и сосредоточенно ел пюре.
— Знаешь, что я думаю? — сказала Лиза, вытирая Соне рот. — Я думаю, что мы живем как в каком-то замкнутом круге. Ты работаешь, чтобы заработать денег. Я сижу дома, чтобы экономить на няне. Денег все равно не хватает. И так по кругу.
— А что ты предлагаешь?
— Не знаю. Честно не знаю.
Артем сел за стол и положил голову на руки.
— Лиз, а может, мне найти работу получше?
— Какую работу? Ты же программист. Я думала у вас и так неплохо платят, а в итоге ты больше ста тысяч ещё ни разу не приносил.
— Ну, может, фриланс. Или свой проект.
— Артем, у нас ребенок. Нам нужна стабильность, а не эксперименты.
— Тогда что?
Лиза посадила Соню в детский стульчик и дала ей печенье.
— А может, мне на работу выйти?
— На какую работу? Ты же три года не работала.
— Ну и что? Я же не разучилась думать.
— А с Соней что делать?
— Садик. Или няня.
— Няня стоит столько же, сколько ты будешь зарабатывать.
— Не столько же. И потом, я хочу работать. Хочу чувствовать себя человеком, а не прислугой.
Артем поднял голову и посмотрел на нее.
— Ты чувствуешь себя прислугой?
— А как еще? Я встаю в шесть утра, кормлю ребенка, готовлю завтрак, убираю, стираю, иду в магазин, готовлю обед, снова кормлю ребенка, укладываю спать, готовлю ужин, снова кормлю, купаю, укладываю на ночь. И так каждый день. Без выходных, без отпуска, без больничного.
— Лиз…
— А ты приходишь домой и спрашиваешь, что на ужин. Как будто я только этим и занимаюсь — думаю, что тебе приготовить.
Соня уронила печенье на пол. Лиза автоматически подняла и выбросила в мусорное ведро. Пустое мусорное ведро.
— Хорошо, — сказал Артем. — Выходи на работу. Найдем няню.
— На что найдем? На воздух?
— Продадим квартиру.
— А Катя?
— А что Катя? Пусть сама решает — либо продаем и делим деньги, либо она выкупает твою долю.
Лиза посмотрела на мужа. Неужели он действительно готов на это?
— Ты серьезно?
— Серьезно. Мне надоело жить как нищие.
— Мы не нищие.
— Лиз, мы считаем каждую копейку. Не можем позволить себе пиццу. Не можем купить нормальную стиральную машину. Это и есть нищета.
Соня начала капризничать. Лиза взяла ее на руки.
— Пора спать, малышка.
Она пошла в детскую укладывать дочку. Соня сопротивлялась, как всегда, но через полчаса все-таки уснула. Лиза вернулась на кухню. Артем сидел за столом и что-то считал в калькуляторе телефона.
— Что считаешь?
— Если продадим квартиру, получится около двух миллионов. Твоя доля — миллион. Этого хватит на пару лет аренду нормальной квартиры.
— А дальше?
— Дальше будем платить. Но уже вдвоем, если ты выйдешь на работу.
Лиза села рядом с ним.
— А если Катя не согласится?
— Тогда будем жить как жили.
— В этой квартире, с этой стиральной машиной, с этими тремя просроченными йогуртами в холодильнике?
— Да.
Лиза посмотрела вокруг. Маленькая кухня, старая мебель, холодильник, который работает слишком громко. Но это их дом. Здесь Соня сделала первые шаги, здесь сказала первое слово.
— Знаешь, а может, и правда попробовать?
— Что попробовать?
— Все. Продать квартиру, найти работу, нанять няню. Начать жить нормально.
Артем взял ее за руку.
— Лиз, а ты не боишься?
— Боюсь. Очень боюсь. А ты?
— Тоже боюсь.
Они сидели на кухне, держась за руки, и слушали, как гудит холодильник. Где-то в детской посапывала Соня. На столе лежал телефон с включенным калькулятором.
— Завтра позвоню Кате, — сказала Лиза.
— А если она откажется?
— Тогда подумаем, что делать дальше.
— А если согласится?
— Тогда тоже подумаем, что делать дальше.
Артем рассмеялся.
— Мы вообще знаем, что делаем?
— Понятия не имею.
Но почему-то это не пугало. Наоборот, впервые за долгое время Лиза чувствовала, что они идут в правильном направлении. Пусть даже не знают, куда именно идут.
— Половина квартиры по праву наша с мамой! А ты ещё и алименты будешь нам платить, раз ты такая «успешная» — угрожал муж.