Ах, какие голубцы дела Семина мама! Разве современные девушки и дамы умеют делать такие голубцы? Да ничего подобного! Ведь это – целое искусство.
Сначала целый кочан капусты надо опустить в кипяток и выдержать там положенное время – ни секундой больше, ни секундой меньше.
Если передержать, то капуста просто разлезется под пальцами. Если вынуть раньше – будет жесткой и свернуть из нее аккуратный конвертик просто не получится. А голубцы должны быть одинаковыми по размеру и иметь четкую прямоугольную форму.
Потом их начиняют фаршем, смешанным в определенной пропорции с рисом и разными добавками, придающими блюду невиданный вкус.
После чего одинаковые, зеленоватые и просвечивающие прямоугольники обжариваются на постном масле до золотисто-румяной корочки.
И, уже после этого, укладываются слоями в кастрюлю с толстым дном, казанок или сотейник. И там, вкусно булькая в соусе, тушатся до готовности. Да, соус может быть любым. Но, обязательно, с добавлением томатной пасты, лаврушечки и мелко потертого чесночка.
И – апофеоз всего: готовые голубцы выкладываются в глубокую тарелку – чтобы подольше не остыли! — и поливаются сверху жирной сметаной. Все!
Да, это, конечно, довольно вредно, и с брокколи, приготовленной на пару, не имеет ничего общего. Но обалденно вкусно! Как, впрочем, и все остальные запретные плоды.
Ада Борисовна работала поваром. Отсюда и все эти кулинарные изыски. Она воспитывала сына одна – муж «слился», когда Семе исполнился годик. Алименты он платил исправно, но общаться с мальчиком не горел – к тому времени у него была уже другая семья.
И Семен вырос маменькиным сынком. И что, скажите, в этом плохого? Да и чьим сынком он должен был вырасти, если его воспитывала одна мама?
И вот мальчик вырос. Естественно, встал вопрос о серьезных отношениях, предполагающих женитьбу. И к этому нужно было подойти со всей ответственностью. В частности, к проблеме кормежки единственного сына: это ставилось во главу угла.
И это было, как бы, мерилом или эталоном, по которому отбирались претендентки на руку и сердце ее мальчика. Точнее, этим были те самые голубцы, или голубчики, как их называла Ада Борисовна.
Голубчики для голубчика! – так часто и незатейливо шутила мама-повар. Но многие нынешние барышни даже не имели представления о том, из чего готовить голубцы. Не говоря уже об остальном.
Максимум, что они могли – вкусно нарезать колбасу: да, так пошутила одна известная юмористка. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.
И тут Семен встретил Лидочку и влюбился. Он пришел в восторг от стройной девушки с широко распахнутыми глазами и немодными кудряшками. К тому же, выяснилось, что она любит готовить! Какая удача!
Они познакомились в кафе, где каждый присутствовал на собственном торжестве.
Позже оказалось, что девушка владеет искусством приготовления пищи нисколько не хуже его мамы. И даже знает некоторые кулинарные секреты. Например, чтобы блинчики были тоненькими, в них нужно добавлять крахмал.
А когда Лидуша готовила, то повязывала хорошенькую косыночку. А не возила длинными волосами по всем продуктам, как показывалось в большинстве кулинарных шоу.
Ада Борисовна, почувствовав конкуренцию, несколько напряглась. Но уже было ясно, что Лидочку надо брать: счастье сына было превыше всего.
Сыграли скромную свадьбу, и молодые стали жить на съемной квартире. Но тут появилось небольшое «но».
Семочка привык кушать исключительно свежую еду: как говорится, с пылу, с жару — пришел домой, ставь на стол ужин, жена! И не разогретое, оставшееся со вчера, а только свежеприготовленное, как его приучила мама.
Но Лида тоже работала, возвращалась домой немногим раньше мужа и успевала к его приходу только переодеться и что-нибудь разогреть. А это вызывало некоторый дискомфорт у любимого мужа. И даже небольшое возмущение по этому поводу.
Короче, материал был сырой — надо было над этим работать. И Ада Борисовна стала лепить невестку по своему образу и подобию, заталкивая ее в строго установленные рамки.
Лидочка относилась к этому с пониманием: мама есть мама. К тому же, она любила своего Семочку. Поэтому, почему бы и не прислушаться к советам свекрови? И девушка уже стала почти успевать: еще немного, и процесс будет отточен до автоматизма!
И тут случилось страшная трагедия: одним летним утром Лидочка проснулась совершенно желтой. Да, желтым было все: кожа, склеры и слизистые. На белый фаянс унитаза текла абсолютно темная, охряная моча.
Как говорит современная молодежь, прикольно! Но пожилой врач, беседуя один на один с ничего не подозревающим мужем, сообщил, что это четвертая стадия болезни с метастазами в печень.
И со вкусным ужинами было покончено, как и со всем остальным: жизнь остановилась, превратившись в тягучую неподвижную массу. А из Лидочки она потихоньку утекала.
Приезжала мама и готовила сыну отдельно, а невестке отдельно — диетическую безвкусную еду. Хотя, было ясно, что даже вредные голубцы навредить уже не смогут.
Жена «ушла» перед Новым годом, когда была куплена настоящая елка. С тех пор Семен будет наряжать только искусственные елочки: запах натуральной ели будет ассоциироваться у него с запахом горя, потери и полной безнадежности. А праздновать станет только Старый Новый год.
С утратой любимой жены мужчина, находящийся в шоке, переехал к маме, которая уже находилась на низком старте с кастрюлей вкусной еды.
Работа — дом, дом – работа. Вечером – лежание на диване и телевизор: все происходило, как в тумане.
А потом туман неожиданно рассеялся: близилась первая годовщина ухода жены, приближался Новый год, и Семен почувствовал, что влюбился.
Это было несколько неожиданно и немного неприятно: предполагалось, что он будет скорбеть всю оставшуюся жизнь. Но в их организации появилась симпатичная разведенная Марина, положившая на него глаз.
И Сема понял, что она занимает его мозг, сердце и остальные органы. Да и бабочки своими пестрыми крылышками делали настойчивое «бяк-бяк-бяк» в животе, явно мешая перевариванию пищи. Было ясно, что с этим нужно что-то решать.
Марина была старше на 9 лет и опытней. Поэтому, сразу предложила съехаться. И Семен, сложив нехитрые пожитки в небольшой чемодан, убыл в новую жизнь.
Впереди были длительные Новогодние каникулы, и пара провела их с пользой, не вылезая из кровати. На пыль не обращали внимание – не до того, еду доставлял курьер.
А потом, когда первый «любовный голод» был утолен, у мужчины появилась страшная изжога, которая заслонила все остальное, и ему стало не до любви.
Надо было что-то делать. Для начала, стоило просто поговорить. И Сема наивно полагал и надеялся, что этим все и ограничится: любимая сразу же бросится к плите и начнет варить, жарить, месить, раскатывать и пассеровать.
Но этого не произошло, и ему популярно объяснили, что готовить не любят, не будут и не хотят: выбери то, что тебя устраивает больше, милый.
Подключилась тяжелая артиллерия в лице приехавшей в гости мамы: Как же так, моя дорогая?
Но «моя дорогая» Марина, к тому времени уже успевшая пару раз сходить замуж и спокойно разделывающая своих свекровей «под орех», ровным тоном объяснила, что жрать в три года – плохо.
И торчать у плиты она не собирается: ведь все это время можно с пользой потратить на себя, любимую – саморазвитие, рост в профессиональном плане, улучшение внешнего вида и шопинг, в конце концов. И менять свои привычки она не собирается.
Мама попыталась надавить: Дескать, почему бы и не поменяться немного для любимого человека?
На что ей тем же тоном возразили, что пусть, в таком случае, поменяется ее сынок: начинать всегда нужно с себя!
А если уж совсем невмоготу, то никто не будет возражать, если каждый вечер Сема будет ходить к маме ужинать свежеприготовленной едой со сбалансированным содержанием всех нужных веществ. Да, а то, что он не съест, можете завернуть с собой – я потом докушаю на досуге.
Мама и сын не смогли полностью разобраться в этой витиеватой речи, но поняли, что их культурно послали. И все вернулось на круги своя.
Время шло. Прошлое потихоньку забывалось. Жизнь текла спокойно и неразнообразно. Периодически у Семы были какие-то встречи, не кончавшиеся ничем: все происходило как-то несерьезно, мимолетно, без обязательств и взаимных обид. И до создания полноценной семьи явно не дотягивало.
А потом Семен в очередной раз влюбился. К тому времени он уже превратился в солидного мужчину с небольшой лысиной «от дум» — она начиналась со лба. Лысины на затылке, «от дам», у него не было: видимо, для этого нужно было иметь «послужной список» подлиннее.
Его избранницей, на этот раз, оказалась скромная женщина-библиотекарь, у которой был маленький сынишка. Они познакомились на сайте знакомств, которые сегодня стали очень популярными, и сразу понравились друг другу.
Милая людям Людмила искала не только себе мужа, но и папу маленькому Мишеньке: тихому тонконогому мальчику, с которым мужчина сразу нашел общий язык.
Люда, в отличие от Мариши, была всем довольна. Не хотела улучшать ни внешность, ни работать над собой в профессиональном плане: ее вполне устраивала работа в школьной библиотеке с небольшой зарплатой плюс алименты.
К тому же, неожиданно оказалось, что у Семена исчезла изжога от готовой еды! Возможно, с годами понизилась кислотность желудка. А, может, мозг, управляющий всем организмом, банально дал команду надоевшему животу заткнуться. Но, так или иначе, это оказалось просто подарком судьбы.
И Сема, в очередной раз, переехал к любимой даме сердца в двушку. И они стали жить-поживать и добра наживать.
Но тут активизировалась потенциальная свекровь: предполагалось, что пара обязательно поженится. И дело было даже не в еде: ей не нравилось, что сынок будет воспитывать чужого ребенка.
Да, чужого – бастарда и пащенка. Откуда мама-повар нахваталась таких словечек, было совершеннейшей тайной: наверное, у плиты – помешивая большим черпаком в кастрюле с клюквенным киселем. Но факт остается фактом.
Нет-нет, про бастарда и пащенка она Люде, конечно же, не говорила: это выслушивал один Сема. И хотя Мишенька совершенно не подходил под эти определения, сын маме не возражал: себе дороже. Поэтому Аде Борисовне условно был дан зеленый свет.
А невесте сына внушалось, что ей лучше найти какого-нибудь вдовца, который и составит ей неплохую партию. О том, что Сема и является таким вдовцом, Ада Борисовна, почему-то, не помнила.
И не нужно портить мальчику жизнь: у него еще будет нормальная – да! – жена. И родные дети, а не все это недоразумение…
Капля камень до̀лбит. И мама додолбила. Поэтому, в один «прекрасный» день количество перешло в качество, и вернувшийся с работы потенциальный муж услышал, что ему нужно валить к маме, причем, лесом.
А потом к этому было добавлено еще кое-что, в чем явно прослеживалось упоминание слова мать в совершенно неожиданном контексте, так не вяжущемся с образом интеллигентной женщины-библиотекаря.
Было ясно, что его и на этот раз послали. И Семен снова ушел к любимой маме: других вариантов не было. И они опять стали жить вместе.
А потом была Света. Дальше – Лена и Кира. Но исход всегда был один: ни одна их них не подходила на роль жены.
Но отчаиваться, в любом случае, не стоило. Это же женщины быстро стареют, а мужчины всегда остаются женихами. А с возрастом, даже завидными.
А пока потенциальный муж и жених Семен Львович жил с любимой мамой и наслаждался ее кулинарными изысками. Вот и теперь перед ним стояла тарелка с любимыми голубцами.
Сема доел то, что оставалось, а потом тщательно промокнул кусочком хлеба соус: до чего же вкусно, мамочка!
После еды навалилась усталость – возраст приближался к 40. В глазах зарябило, и он прилег на диван: пришла мама и накрыла его пледом – наверное, стоило вздремнуть.
В животе урчало – это переваривались любимые голубцы. Во рту было приятное послевкусие после выпитого какао: мама продолжала баловать своего сыночка. Тело охватила приятная истома.
А, ведь, жизнь-то налаживается! – подумал Семен Львович.
Не уезжай ты, мой голубчик, — негромко послышалось из кухни: это старенькая мама мыла посуду и напевала свой любимый романс.
— Хорошо, мамочка, я не уеду, — тихо прошептал стареющий гурман. И, слизнув с губы след от какао, провалился в сон.
Ребенок родится, сделаем ДНК-тест, — заявил муж