Андрей проснулся оттого, что кто-то громко хлопнул дверью на кухне. Он открыл глаза, посмотрел на часы — половина седьмого утра. Рядом мирно спала Катя, его жена. За стеной слышался голос тещи — звонкий, пронзительный, как дрель.
«Ну кто приходит в такую рань в субботу?» — подумал Андрей, но уже знал ответ. Нина Павловна никогда не понимала выходных. Для нее суббота была днем генеральной уборки, и, если кто-то из домочадцев не разделял ее трудового энтузиазма, немедленно следовала моральная порка.
Андрей осторожно выскользнул из кровати, натянул домашние штаны и вышел в коридор. Из кухни доносилось:
— …вот так и живем! Я одна все тяну, а некоторые только жрать умеют и на диване валяться. Пять лет без работы сидеть — это надо уметь! — говорила теща по телефону какой-то из своих подруг.
Андрей остановился в дверях. Нина Павловна стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Увидев зятя, она не смутилась и даже не понизила голос:
— А, проснулся наш спящий красавец! Слышал, о чем я говорила?
— Слышал, Нина Павловна, — спокойно ответил Андрей, проходя к столу и садясь. — Вы, как всегда, громко разговариваете.
— А как еще с вами разговаривать? Вы же ничего не слышите, пока вам в уши не накричат! — она резко развернулась, и лопатка в ее руке обвиняюще указала на Андрея. — Пять лет, Андрюша! Пять лет ты не работаешь. Моя дочь пашет в больнице сутками, а ты дома сидишь.
— Я работаю.
— Работает он! — фыркнула Нина Павловна. — Да кому ты нужен со своим образованием? Пять лет за компьютером сидишь, бумажки перекладываешь, а такие специалисты теперь никому не нужны.
Андрей промолчал. Он мог бы сказать, что за эти пять лет он создал структуру, которая работала как швейцарские часы. Но он знал: теща не поймет. Нина Павловна жила в мире, где работа — это станок, или прилавок, или больничная палата. Все остальное она считала «сидением на попе ровно».
— Вот у Сергея работа, — продолжала Нина Павловна, имея в виду своего младшего сына. — Людьми руководит, ответственность несет. А ты что?
— Сергей — хороший специалист, — кивнул Андрей.
— Еще бы! Мой сын! — теща гордо вскинула подбородок. — А вы тут все на моей шее сидите. Я вас кормлю, пою…
— Нина Павловна, мы ведь не просим вас приходить к нам каждое утро, — возразил Андрей. – Вы сами сюда таскаетесь. Если вам все это в тягость, сидели бы в своей квартире.
— Да, у меня есть своя квартира. А ты живешь в квартире жены. А теперь еще и не работаешь. Нахлебник!
Она еще что-то говорила, но Андрей перестал слушать. Он смотрел на дорогой кухонный гарнитур, на кофемашину, стоящую на столе, на новенький холодильник с системой No Frost — все это куплено на его деньги. На деньги человека, который, по мнению тещи, был никчемным безработным нахлебником.
В двухкомнатной квартире, которую Нина Павловна гордо называла «своей», за последние шесть лет было сделано два ремонта. И их тоже оплатил зять.
Андрей выпил воды, встал и тихо вышел из кухни. Нина Павловна даже не заметила его ухода, продолжая греметь посудой и что-то говорить о неблагодарных зятьях.
В спальне уже проснулась Катя. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в телефон.
— Опять? — спросила она тихо, увидев лицо мужа.
— Как обычно, — пожал плечами Андрей. — Я нахлебник, негодяй, обленился…
— Андрей, я поговорю с ней, попробую еще раз объяснить — Катя начала вставать, но муж остановил ее жестом.
— Не надо, Катюша. Ты уже говорила. Тысячу раз. Она не слышит.
— Но это же неправда! Напрасно мы не сказали маме, кто четыре года назад закрыл все ее долги и спас ее квартиру от коллекторов. Если бы мы сразу сказали ей об этом, она бы сейчас не цеплялась к тебе.
Четыре года назад Нина Павловна поступила очень опрометчиво. Она заложила свою двухкомнатную квартиру, чтобы взять кредит для младшего сына – Сергея. Он собирался начать свой бизнес. С бизнесом ничего не вышло, деньги ушли в песок, возвращать долг было нечем. К Нине Павловне уже стали наведываться коллекторы. Женщина была в панике.
Ее долг перекупил Андрей. Катя объяснила матери, что они провели процедуру банкротства, и теперь она в течение десяти лет не может обращаться в банк за кредитами. Все это было неправдой, Катя просто хотела, чтобы мать больше никогда даже не пыталась лезть в финансовые авантюры.
— Ладно, — сказал Андрей, подходя к шкафу. — Я одеваюсь и ухожу. У меня сегодня сложный день.
— Что? — удивилась Катя. — В субботу? В такую рань?
— Дела, — коротко бросил Андрей и начал натягивать джинсы. — Ты ведь тоже сейчас на дежурство идешь?
— Нет, я сегодня в ночь.
Через час Андрей сидел в своем кабинете в центре города — в том самом, о котором теща не знала и не хотела знать. Там, где он руководил своей компанией, которую основал пять лет назад. Там, где работали двадцать человек. Все они получали хорошую зарплату, медицинскую страховку и возможность брать кредиты в банках, потому что Андрей давал им официальное трудоустройство с белыми зарплатами. Но для тещи это было неважно.
Может быть, все это так и продолжалось бы, но сегодня Нина Павловна перешла границу. Во время завтрака она решила провести «воспитательный момент» для шестилетнего сына Кати и Андрея.
Она стала рассказывать внуку о том, что каждый человек должен работать.
— Вот смотри, Никитка, твоя мама работает – людей лечит, твой дядя Сережа ходит на завод, работает на станке, он бригадир. Я на пенсии, на работу уже не хожу, но я на фабрике почти сорок лет отработала. А сейчас вот к вам прихожу – твоей маме с хозяйством помогаю. У нас в семье только один человек бездельничает – твой папа. Пять лет назад уволился и отдыхает: то гуляет где-то, то за компьютером сидит. Ты с него пример не бери. Он у нас в семье – нахлебник.
Услышав слова матери, Катя, которая уже собиралась выйти из квартиры, бросилась на кухню.
— Мама! Ты что такое говоришь?! Андрей работает! Я ведь тебе уже несколько раз говорила, что он работает! Не на заводе, не на фабрике, но это он содержит всю нашу семью! Прекрати говорить гадости ребенку!
— Я говорю правду, — заявила Нина Павловна.
— Никита, ты уже поел? – спросила сына Катя. – Иди, мой хороший, в свою комнату, поиграй. А мне надо с бабушкой поговорить.
Никита ушел, а Катя села за стол и сказала:
— А вот теперь, мама, слушай.
Она говорила недолго – минут десять. Но за это время успела сообщить матери очень многое.
То, что трехкомнатная квартира, в которой они живут, вся обстановка, техника и прочее куплены на те деньги, которые заработал зять, не произвело на Нину Павловну сильного впечатления.
Но когда дочь разложила перед ней документы, свидетельствующие, что именно Андрей закрыл все долги, которые были у Нины Павловны и Сергея, что это он выкупил у банка залог – квартиру тещи, Нина Павловна побледнела.
— Так что – он может выгнать нас с Сережей из квартиры? — спросила она шепотом.
— Да, может. Потому что это, по сути, его квартира, — жестко ответила Катя.
— А зачем ты мне про банкротство наврала?
— Затем, чтобы ты больше никаких глупостей не делала.
Нина Павловна несколько минут сидела молча. По ее щеке скатилась слеза. Она перевела взгляд на документы, потом снова на дочь.
Она вспоминала каждое свое слово, сказанное за эти годы. Каждую колкость, каждый упрек, каждую издевку. Она вспоминала, как при внуке называла зятя нахлебником, как обсуждала его за спиной с соседками, как жаловалась на «тунеядца» в очереди за продуктами.
Она вдруг поняла, что ругала человека, на котором держалась их семья. А она, гордая и независимая, жила в его квартире, ела его еду и считала себя благодетельницей.
Нина Павловна закрыла папку и заплакала. Впервые в жизни она плакала не от гнева и не от обиды. Она плакала от стыда.
Когда Андрей вернулся домой, Нины Павловны в квартире уже не было. Его встретили жена и сын.
— Андрюша, — сказала Катя. – Я все-таки поговорила с мамой. И про квартиру ей рассказала, и про твою фирму. Она все поняла.
— Думаешь, поняла? – спросил Андрей.
— Думаю, да.
Катя оказалась права. На следующий день – в воскресенье – Нина Павловна не появилась в их квартире.
А вечером на телефон Андрея пришло сообщение: «Я прошу меня простить».
Муж отобрал детей