— С чего ты это взял? — Катя замерла в прихожей, сжимая в руках сумочку. Она только что вернулась со встречи с Машей и Светой, у неё внутри ещё держалось то самое приятное, тёплое ощущение девичника, когда можно посмеяться и обсудить ерунду.
— Я не взял, я вижу, — Вадим стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Его голос был ровным, тяжёлым, не терпящим возражений. — Они смотрят на тебя и злятся, что у тебя всё есть. У Машки муж получает копейки, Света вообще одна до сих пор. Чему они тебя научат? Разведут тебя со мной, и будешь как они. Всё, этот вопрос закрыт. Больше ты с ними не видишься.
— Вадим, они мои подруги с университета, — Катя попыталась улыбнуться, думая, что это какая-то глупая шутка или минутная вспышка ревности. — Они искренне за меня рады. Мы просто посидели в кафе, попили чаю, поболтали.
— Я сказал своё слово, Катя. Ты замужем за успешным человеком. Твой статус изменился. Тебе нужно общаться с жёнами моих коллег, а не с этими неудачницами. Завтра у нас ужин с Самойловыми, подготовь синее платье. И удали их из контактов.
— Удали из контактов? — у Кати перехватило дыхание. — Ты сейчас… Ты шутишь?
— Я никогда не шучу такими вещами. Пора взрослеть. Иди переодевайся, ужин сам себя не разогреет.
Катя прошла в спальню, чувствуя, как внутри закипает глухой протест. За пять лет брака Вадим постепенно, шаг за шагом, забирал под контроль её жизнь. Сначала он настоял, чтобы она ушла с работы — «зачем тебе напрягаться за эти гроши, я полностью нас обеспечу». Потом ему начали не нравиться её джинсы, её причёска, её привычка ходить пешком. Теперь он добрался до последнего — до девчонок.
Маша и Света были её спасательным кругом. Единственными людьми, с которыми она оставалась прежней Катей — весёлой, лёгкой, а не идеальной женой успешного руководителя строительной фирмы.
На следующий день Катя весь день ходила как в воду опущенная. Телефон разразился звонком в обед. На экране светилось «Машка». Катя с опаской оглянулась на дверь, словно Вадим мог увидеть её через стены, и ответила.
— Катюнь, привет! — раздался в трубке весёлый голос подруги. — Мы тут со Светкой подумали, может, в субботу на выставку сходим? Там новые картины привезли, помнишь, ты хотела?
— Маш, привет… — Катя сглотнула ком в горле. — Я не смогу в субботу. И вообще… мы, наверное, какое-то время не сможем видеться.
— В смысле? Что случилось? Ты заболела? — голос Маши сразу стал тревожным.
— Нет, всё нормально. Просто Вадим считает, что мне нужно больше времени проводить дома. И… ну, в общем, он против нашего общения.
В трубке повисла тишина. Потом Маша выдохнула:
— Кать, ты это сейчас серьёзно говоришь? Он тебе запрещает с нами общаться?
— Маш, не начинай, пожалуйста. Ему не нравится. Он мужчина, он глава семьи, я должна прислушиваться. Извини, мне пора, — Катя быстро нажала на отбой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Ей было до безумия стыдно.
Вечером на ужине с Самойловыми Катя сидела как манекен. Жена Самойлова, Инна, высокомерная женщина с идеальной укладкой, весь вечер хвасталась новой шубой и поездкой на курорт. Катя вежливо улыбалась, кивала, а внутри неё всё кричало от скуки и фальши.
Когда они вернулись домой, Вадим зашёл в спальню довольный.
— Ну вот, видишь? Отличный вечер. Инна — прекрасная партия для общения. Не то что твои пигалицы. Ты удалила их, как я просил?
— Нет, Вадим. Я не удалила. Я не могу просто так вычеркнуть людей из жизни, потому что тебе так захотелось.
Вадим резко повернулся к ней. Его лицо помрачнело.
— Повтори, что ты сказала?
— Я говорю, что это мои подруги. И я буду с ними общаться. Ты не можешь запирать меня в четырёх стенах и выбирать мне знакомых.
— Я обеспечиваю тебя от и до, Катя, — Вадим зловеще заговорил тихим, ледяным тоном. — Твоя одежда, твоя еда, эта квартира — всё моё. Ты живёшь в комфорте только потому, что я этого хочу. И если я говорю, что они тебе завидуют и портят тебя, значит, ты берёшь телефон и блокируешь их. Или ты забыла, откуда я тебя забрал?
— Я помню, откуда, — тихо ответила Катя, глядя ему прямо в глаза. — Из нормальной жизни, где у меня были друзья и своё мнение.
— Короче. Чтобы завтра к моему приходу с работы этой дури в твоей голове не было. Телефон я проверю.
Ночью Катя почти не спала. Слова Вадима прочно засели в голове. «Всё моё». Она действительно полностью зависела от него. У неё не было своих денег, кроме тех, что он давал на хозяйство и карманные расходы. У неё не было работы. Если она сейчас уйдёт — куда ей идти? К маме в однокомнатную квартиру на окраине?
Утром Вадим ушёл на работу, даже не попрощавшись. Катя сидела на кухне, глядя на экран телефона. Рука не поднималась заблокировать девчонок. Вдруг на телефон пришло сообщение от Светы: «Кать, Машка рассказала. Это какой-то бред. Мы на тебя не обижаемся, мы за тебя боимся. Если тебе нужна помощь — только скажи. Мы с тобой».
Слёзы брызнули из глаз Кати. Они не отвернулись. Они всё поняли.
Весь день прошёл как в тумане. Катя прибралась, приготовила ужин, но внутри неё что-то окончательно сломалось. Властный тон мужа, его постоянные приказы, а теперь и этот ультиматум — это был предел. Она больше не хотела быть красивой куклой на цепочке.
Вадим вернулся ровно в семь вечера. Шаги в коридоре показались Кате шагами судейского исполнителя. Он прошёл на кухню, сел за стол и сразу протянул руку.
— Телефон давай.
Катя спокойно положила аппарат на стол. Вадим взял его, разблокировал — пароль он, естественно, знал — и зашёл в контакты. Через минуту он поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Я не понял. Почему они всё ещё здесь? И что это за переписка со Светой? «Мы за тебя боимся»? Они что, считают меня тираном?
— А ты не тиран, Вадим? — Катя скрестила руки на груди, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты запрещаешь мне общаться с людьми. Ты контролируешь каждый мой шаг.
— Я защищаю свою семью от чужого влияния! — Вадим хлопнул ладонью по столу так, что зазвенели чашки. — Ты совсем от рук отбилась? Мало я тебе даю? Мало позволяю? Да ты молиться на меня должна!
— Я не хочу молиться, Вадим. Я хочу жить. Обычной жизнью.
— Обычной? — Вадим встал, возвышаясь над ней. — Ну так катись к своей обычной жизни! Иди к своим нищим подругам! Посмотрим, как ты запоёшь через неделю без моих денег, без этой квартиры, без машины!
— Ты меня выгоняешь? — тихо спросила она.
— Я ставлю тебя перед фактом. Или ты сейчас же, при мне, звонишь им, посылаешь их прямым текстом и удаляешь номера навсегда, или собираешь вещи и убираешься отсюда на все четыре стороны. Мне послушная жена нужна, а не бунтарка. Выбирай. Прямо сейчас.
Катя посмотрела на мужа. Перед ней стоял чужой, злой человек, который никогда её не любил — он просто владел ею, как дорогой машиной или часами. И тут страх, который сковывал её последние месяцы, внезапно исчез. Ему на смену пришла злость и удивительная, звенящая лёгкость.
— Я выбираю вещи, — спокойно сказала Катя.
Вадим на секунду растерялся, его глаза округлились, но он тут же вернул себе уверенный вид.
— Ну давай, давай. Далеко ты уйдёшь? У тебя ни копейки за душой. В чём стоишь, в том и пойдёшь! Забирай свои шмотки и проваливай! Посмотрим, на сколько тебя хватит. Приползёшь на коленях через два дня, да только я ещё подумаю, принять тебя назад или нет.
Катя не стала спорить. Она пошла в спальню, достала из шкафа старый спортивный рюкзак, с которым когда-то ездила в студенческие лагеря. Она принципиально не взяла ни одной дорогой вещи, купленной на деньги Вадима. Ни шубу, ни брендовые сумки, ни украшения. Только свои старые джинсы, пару свитеров, бельё и документы.
Вадим стоял в дверях спальни, подперев косяк плечом, и насмешливо наблюдал за ней.
— И это всё? А как же платья? Как же золото? Кишка тонка чужое взять?
— Это всё твоё, Вадим. Ты же сам сказал. А мне твоего не надо, — Катя застегнула молнию на рюкзаке.
— Ну-ну. Давай, иди. На улице дождь начинается, романтика! На такси-то хоть есть деньги, гордая моя?
Катя промолчала. Она обула старые кроссовки, накинула куртку, взяла рюкзак и пошла к выходу. Вадим шёл за ней по пятам, его лицо уже не выражало насмешку, в нём появилось какое-то глухое раздражение — план «напугать и подчинить» явно трещал по швам.
— Катя, остановись, — уже у самой двери приказал он. — Хватит устраивать этот дешёвый цирк. Извинись, разблокируй телефон, и мы забудем этот разговор. Я сегодня добрый.
Катя повернулась, взялась за ручку двери и посмотрела на него в последний раз.
— Нет, Вадим. Прощать тут нечего. И забывать тоже. Прощай.
Она шагнула на лестничную площадку, и за её спиной с грохотом захлопнулась тяжёлая железная дверь. Катя спустилась на лифте, вышла во двор. Действительно шёл мелкий, противный дождь. Ветер тут же ударил в лицо.
Она отошла под козырёк соседнего магазина, достала телефон и дрожащими пальцами набрала Машу.
— Маш… Привет. Это снова я.
— Катюня! Что случилось? У тебя голос странный.
— Я ушла от него, Маш. Прямо сейчас стою на улице с рюкзаком.
На том конце провода раздался какой-то грохот, видимо, Маша что-то уронила.
— Так, стой где стоишь! Никуда не уходи! Скинь мне геолокацию. Мы со Светкой на машине, через пятнадцать минут будем. Слышишь меня? Не вздумай реветь, мы едем!
Катя опустила руку с телефоном. Ей хотелось плакать, но это были не слёзы горя, а слёзы огромного, невероятного облегчения.
Ровно через двадцать минут к обочине с визгом тормозов подкатила старенькая Машина иномарка. Дверь распахнулась, и оттуда выскочила Света, держа над головой огромный зонт.
— Катька! Быстрее прыгай в машину, промокнешь! — закричала она.
Катя подбежала, закинула рюкзак на заднее сиденье и залезла сама. На переднем сиденье крутилась Маша, которая тут же протянула ей термос.
— На, глотни горячего чаю. Ну ты даёшь, подруга! Мы со Светкой чуть с ума не сошли, пока ехали. Рассказывай, что этот индюк устроил?
— Сказал, чтобы я с вами не общалась. Сказал, что вы мне завидуете. И телефон требовал проверить, — Катя сделала глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Сказал: или вы, или он. Ну я и выбрала.
— Вот козёл! — в один голос воскликнули подруги.
— Завидуем, надо же такое придумать! — возмутилась Света, выруливая со двора. — Чему завидовать? Тому, что ты дома как в золотой клетке сидела и слова сказать не смела?
— Кать, ты как вообще? Сильно напугана? — Маша повернулась к ней, в её глазах была неподдельная забота.
— Знаете, девчонки… — Катя улыбнулась, и эта улыбка была первой искренней за последние несколько лет. — Мне так легко. Я как будто заново дышать начала. Только вот идти мне особо некуда. К маме не хочу, у неё там и так тесно, да и начнёт причитать, что я мужа упустила.
— Какое «некуда»? К нам поедешь! — отрезала Маша. — У меня комната свободная, живи сколько хочешь. А завтра начнём искать тебе работу. Помнишь, ты же у нас отличный дизайнер, до этого своего замужества такие проекты делала! У меня знакомый как раз в агентство человека ищет, я устрою собеседование.
— Правда? — у Кати загорелись глаза. — Я ведь всё помню, я программы не забыла, я дома иногда для себя рисовала.
— Вот и отлично! Прорвёмся, Катька. Главное — ты от него вырвалась. А остальное всё наживное. Деньги заработаешь, квартиру снимешь, ещё и лучше него найдёшь, нормального, который друзей ценить умеет.
Машина мчалась по залитому огнями вечернему городу. Катя смотрела в окно на пробегающие мимо витрины и фонари. Телефон в её кармане не переставая вибрировал — Вадим звонил уже десятый раз. Наверное, понял, что она не шутила, и теперь бесился от бессилия.
Катя достала телефон, посмотрела на экран, где светилось «Муж», и уверенным движением нажала кнопку «Блокировать». Потом открыла контакт Света, контакт Маша.
— Девчонки, спасибо вам, — тихо сказала она.
— Да ладно тебе, для чего ещё нужны подруги? — Света подмигнула ей в зеркало заднего вида. — Включай музыку громче, у нас начинается новая жизнь!
Свекровь размечталась присвоить квартиру невестки