— Ты бы хоть раз сделала что-то нормально! — резкий голос Алёны прорезал праздничный гул, словно нож по стеклу. Она подалась вперёд, уставившись на Анну, не обращая внимания на замерших за столом гостей.
— Алёна, может, хватит? Новый год всё-таки, — попытался вмешаться Иван, его голос дрожал от натянутого спокойствия.
— Не надо меня затыкать, Ваня. Я всё равно скажу, — Алёна демонстративно откинулась на спинку стула и с вызовом посмотрела на брата. — Эта твоя… жена… даже салат оливье приготовить нормально не может. Картошку переварила, горошек дешёвый. Ну как так можно, а?
Анна медленно подняла глаза на золовку, сдерживая себя из последних сил. Её губы тронула едва заметная усмешка.
— Оливье? — переспросил кто-то из гостей, очевидно надеясь перевести всё в шутку. — Да нормальное оливье, вкусное. Я уже три порции съел!
— Ну да, конечно, — фыркнула Алёна. — Ещё бы ты против неё что-то сказал. Вы все за неё заступаетесь! А то, что она семью нашу разваливает, никто не замечает?
— Семью? — Анна опустила бокал с шампанским на стол и подняла бровь. Её голос звучал тихо, но холодно. — Повтори, Алёна. Семью чью, ты говоришь, я разваливаю?
— Да всё ясно и так! — Алёна всплеснула руками. — Ты только о себе думаешь! Сначала Ивана у нас забрала, а теперь ещё пытаешься хозяйство под себя подмять. Ты кто вообще такая, чтобы тут командовать? Бездарная хозяйка, нахлебница!
— Нахлебница? — Анна сложила руки на груди, наклонив голову к плечу. — Это ты сейчас говоришь мне, человеку, который всё это застолье готовил, пока ты носом крутила? Ты у нас уже год сидишь на шее у матери, командуешь, всех строишь, и это я нахлебница?
Алёна побледнела, но, казалось, только разозлилась сильнее.
— Я у своей матери живу! Это её дом, а ты тут вообще чужая!
За столом повисла гробовая тишина. Кто-то неловко кашлянул, кто-то отвёл взгляд, делая вид, что рассматривает праздничные гирлянды. Иван поднялся из-за стола, обошёл его и встал между сестрой и женой.
— Хватит. — Его голос звучал твёрдо, хотя руки нервно дрожали. — Алёна, это наш с Анной дом. Ты не позволишь себе больше таких слов. Ты уже слишком далеко зашла.
— Ах, слишком далеко? — горько рассмеялась Алёна. — Да вы все против меня! Мама молчит, ты молчишь. Конечно, зачем мне тут вообще сидеть!
Она резко встала, её стул с грохотом упал на пол.
— Вы ещё пожалеете, как запоёте, когда меня не будет! — бросила она, швырнув салфетку на стол.
В этот момент первые удары курантов заполнили комнату. Алёна, даже не оглянувшись, вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Тлеющие угли прошлого
Анна сидела в своей спальне, глядя на мерцающие огоньки гирлянды на окне. В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышались приглушённые голоса гостей. После ухода Алёны напряжение понемногу улеглось, но осадок от скандала остался.
Иван зашёл в комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Он выглядел измученным, но всё же попытался улыбнуться.
— Ну что, успокоилась? — спросил он, садясь на край кровати.
— Да уж, очень, — Анна вздохнула и посмотрела на него. — Твоя сестра как всегда решила испортить всем праздник. Ты понимаешь, что это уже за границей?
— Анют, я понимаю, но что я могу сделать? Это Алёна. Она такая была всегда, упрямая, как танк.
— Упрямая? Это ты так называешь её хамство? — Анна прищурилась. — Я молчала весь год, Ваня. Сколько раз она орала на меня при твоей матери? Сколько раз она говорила, что я тут лишняя? И ты всё терпишь.
Иван опустил взгляд, взъерошил волосы, словно пытаясь найти правильные слова.
— Я не хочу с ней ругаться. Она после развода сама не своя. Ну что мне её ещё добивать?
Анна фыркнула, качая головой.
— После развода? Ага, так жалко бедную Алёну. Только вот не кажется ли тебе, что она сама во всём виновата? Почему её муж сбежал, как только возможность представилась? Может, потому что она с ним так же разговаривала, как со мной?
Иван тяжело вздохнул.
— Это её проблемы. Но она моя сестра. Я не могу её просто выгнать или поссориться насмерть.
Анна отвернулась к окну, её голос стал тихим, но резким.
— Знаешь, что я думаю? Она просто не может принять, что у тебя есть я. Она привыкла быть в центре внимания, быть главной. А тут я появилась. И всё. У неё началась паника.
Иван промолчал, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на согласие. Он понимал, что Анна права, но признавать это было трудно.
Анна вспомнила, как всё началось.
Год назад Алёна с громким скандалом развелась с мужем, собрала вещи и переехала к матери. В тот момент её поддерживали все, включая Анну. Она сама предлагала помощь: с переездом, с документами, даже с покупкой новой мебели. Но очень скоро благодарность сменилась требовательностью. Алёна вела себя так, будто всё вокруг принадлежит только ей, включая квартиру, в которой Анна с Иваном жили после свадьбы.
— Помнишь, как она сказала, что эта квартира — «наша с мамой»? — нарушила тишину Анна. — Как будто я тут вообще никто. «Вы тут временно», — это её слова, Ваня.
Иван поморщился, вспоминая тот разговор.
— Да, было дело. Но она так не думает. Просто у неё язык иногда впереди головы бежит.
— Иногда? А то, что она за неделю до Нового года сцепилась со мной из-за ёлок? Типа я дорогие игрушки купила. Это нормально? А кто потом за стулом весь вечер командовал? «Это сюда поставь, это туда переставь». Я что, её работница?
Иван поднял руки, будто сдаваясь.
— Анют, я всё понимаю. Просто… Это мама. Ей и так тяжело. Если я начну конфликтовать с Алёной, она совсем расстроится.
— Значит, проще оставить меня козлом отпущения? Отличный выбор, Иван, спасибо, — её голос задрожал, но она сдержала себя.
В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату заглянула свекровь. Она выглядела растерянной, но старательно держала нейтральный тон.
— Ребята, может, хватит вам? Новый год всё-таки. Анют, ты молодец, что выдержала. А Алёнке, может, просто надо немного времени.
Анна горько усмехнулась.
— Мама, я всё понимаю. Но сколько ещё мне терпеть? Я тоже человек. И, если честно, я уже устала быть виноватой только за то, что я тут живу.
Свекровь вздохнула, опустила глаза, будто соглашаясь.
— Я поговорю с ней. Но, Анют, ты ведь понимаешь, у неё сейчас сложно.
— Сложно? — Анна встала. — А мне, значит, легко? Я целый год слушаю её придирки и молчу. Я больше не буду.
Свекровь промолчала, тихо прикрыв за собой дверь. Иван сидел молча, явно переваривая услышанное. Анна снова села, уставилась на гирлянду и прошептала, словно самой себе:
— Знаешь, Ваня, я терпела ради тебя. Но мне кажется, пора с этим что-то делать. Иначе это всё закончится плохо.
Салют откровений
В комнате гудел телевизор — показывали новогодний концерт, но никто особо не слушал. Иван стоял у окна, держа в руке стакан с недопитым соком, его взгляд был усталым. Анна молча накрывала на кухне последние тарелки, убирая следы праздничного застолья. Гости начали расходиться, шёпотом обсуждая случившееся, а в гостиной остались только близкие: свекровь, Иван и сама Анна.
Свекровь осторожно тронула сына за плечо.
— Ты бы позвонил ей… Может, она успокоилась.
— Мам, ты серьёзно? — Иван обернулся, в его голосе звучало раздражение. — Она весь вечер срывалась на Аню. Ещё не хватало её уговаривать. Пусть остынет.
Анна, услышав это из кухни, заглянула в комнату, сложив руки на груди.
— Слушай, Ваня, а что если нет? Пусть она сама звонит. Или это опять мне надо прогибаться?
Свекровь смущённо поправила шарфик.
— Анют, я понимаю… но Алёнка ведь не чужая. Она просто вспылила.
— Вспылила? — Анна вскинула бровь. — Вы называете вспышкой то, что она весь год меня поливает грязью? Серьёзно?
Иван шагнул ближе, поставив стакан на подоконник.
— Анют, ну не начинай, пожалуйста. Мы только немного успокоились.
— Я и не начинала, Ваня, — резко ответила Анна. — Это твоя сестра устроила представление. И ты опять на моей стороне только после того, как она ушла хлопать дверьми. Как всегда.
— Да что ты от меня хочешь, а? — Иван сжал кулаки, но голос держал ровным. — Мне разорваться, что ли? Это моя сестра. Ты чего ждёшь? Чтобы я ей запретил сюда приходить?
Анна вскинула подбородок, её взгляд был холодным.
— А почему нет? Она заходит сюда как хозяйка, а я для неё просто пустое место. Если ты не поставишь её на место, я это сделаю.
— Может, хватит уже? — вмешалась свекровь, её голос был усталым. — Анют, ты права, Алёна перегнула палку. Но ты ведь понимаешь, у неё жизнь враз развалилась. Она просто не знает, куда себя деть.
— Мама, вы её всегда оправдываете, — Анна шагнула ближе к столу, опираясь на спинку стула. — А меня никто не оправдывает. Я тут виновата просто по факту своего существования. И знаете, мне это надоело.
Свекровь хотела возразить, но Анна подняла руку, прерывая её.
— Нет, вы послушайте. Вы молчали, когда она называла меня бездарной. Молчали, когда она заявляла, что это всё «не моё». Вы ждали, что я буду терпеть, потому что «она ваша дочка». А я — кто? Чужая, что ли?
На мгновение повисла тишина. Иван опустился на стул, сцепив руки за головой.
— Ты не чужая, Ань, — наконец произнёс он тихо. — Ты моя жена. И мне надо было сразу это чётко дать понять.
Анна удивлённо посмотрела на него, будто впервые за долгое время услышала нужные слова.
— О, хоть что-то, — фыркнула она, но голос её был уже мягче. — Только почему это ты понял сейчас, а не год назад?
Иван поднял голову, его взгляд был серьёзным.
— Потому что думал, что всё само рассосётся. А оно только хуже стало. Ладно, мам, прости, но я больше так не могу. Алёне нужен хороший разговор, а не твои постоянные «она в стрессе». И знаешь, может, ей действительно лучше пожить отдельно. И нам спокойнее будет, и ей.
Свекровь молчала, её взгляд метался между сыном и невесткой. Наконец, она тяжело вздохнула.
— Ты, наверное, прав, Ваня. Только как это сказать? Она же меня с ног до головы обругает.
— Пусть, — резко ответил Иван. — Если она так будет себя вести, значит, ей и жить так. Я её больше покрывать не собираюсь.
Анна взглянула на мужа, чувствуя, как впервые за долгое время её напряжение немного уходит.
— Ну наконец-то ты заговорил как мужчина, — усмехнулась она. — И это не сарказм, если что.
Иван улыбнулся краем губ, но ничего не сказал.
В этот момент за окном запустили фейерверк, и разноцветные огни озарили их лица. Анна почувствовала, как впервые за этот долгий вечер стало чуть легче дышать.
В жизни надо уметь крутиться (14)