Помню, как впервые привела Артёмку к Дмитрию домой. Семь лет моему мальчишке было, а он как за мою юбку цеплялся. И Валентина Петровна, мать моего будущего мужа, такая вся из себя приветливая:
– Артёмушка, иди к бабушке!
Мой сын прячется за меня, а я думаю – ну, стесняется, это нормально. Новые люди, незнакомая обстановка.
– Здравствуйте, – тихо так говорит Артём.
– Какой воспитанный мальчик! – Валентина Петровна улыбается, но улыбка какая-то деревянная. – Правда, не очень ласковый.
– Он просто привыкает к людям долго, – оправдываюсь я. – Зато потом душа нараспашку.
– Конечно-конечно, привыкнет. К хорошему быстро привыкают.
И вроде бы ничего такого не сказала, а у меня внутри что-то екнуло. Как будто подвох какой-то чувствую, а понять не могу в чём дело.
Дима тогда Артёма на руки поднял:
– Будешь моим сыном?
– А вы будете моим папой?
– Буду. Честное слово.
Валентина Петровна смотрела на них, и лицо у неё стало совсем другое. Как будто кислятину проглотила. Но я тогда этого не поняла. Думала, просто устала женщина.
Свадьбу играли небольшую. В кафе «Берёзка» столик на двадцать человек заказали. Артём в новом костюмчике ходил, важный такой. Валентина Петровна говорила всем:
– Знакомьтесь, это мой внук!
И гладила его по голове покровительственно. А мне казалось – вот какая хорошая бабушка будет!
Дура была.
Жили мы тогда в Орле, снимали двушку на окраине за восемь тысяч. Дима на заводе слесарем пахал за двадцать две тысячи, я в районной больнице медсестрой за пятнадцать. Денег особо не было, но жили дружно. Артём к Диме привык быстро, папой звать стал. Дима и правда старался, уроки с ним делал, во дворе в футбол гонял.
А потом я забеременела.
Валентина Петровна как узнала – сразу из Брянска приехала. И с того момента всё изменилось.
– Светочка, ты береги себя! – суетилась она вокруг меня. – А Артём пусть сам о себе заботится, большой уже.
Семь лет ребёнку! Какой большой?
– Артёмка, мамочка устала, не прыгай рядом, – просила я сына.
– Светлана Михайловна, можно я вам воды принесу? – предлагал мальчик.
– Не надо, ты ещё маленький. Лучше к себе в комнату иди, мультики посмотри.
Валентина Петровна его буквально из кухни выгоняла. А мне втирала:
– Дети всегда ревнуют к младенцам, это нормально. Но нельзя ему потакать.
Потакать чему? Желанию помочь маме?
Кирилл родился в августе. Я в роддоме лежала, а Валентина Петровна дома хозяйничала. Когда приехала с малышом, картина была печальная.
– Где Артём? – спрашиваю.
– К Тамаре Ивановне отправила. Сказала, что под ногами мешается.
– Как это мешается? Это же его дом!
– Светочка, у тебя теперь младенец! Нужна тишина!
Привела Артёма от соседки. Мой мальчик смотрит на братика, а глаза грустные-прегрустные.
– Мам, а его можно потрогать?
– Конечно, сынок. Только осторожненько.
– Аккуратно! – тут же встревает Валентина Петровна. – У младенцев кожа нежная!
Я смотрю на Артёма – у него руки чистые. Только что из ванной вышел.
– Бабушка, я руки помыл.
– Всё равно осторожнее. Это же мой внученька!
А Артём-то что, не внук разве?
Но я тогда промолчала. Роды тяжёлые были, голова как в тумане.
Валентина Петровна первые месяцы как приклеенная у нас жила. Кирилла качала, песенки пела, сюсюкалась с ним часами. А Артём как будто стал невидимым.
– Бабушка, а мне почитаете?
– Потом, Артёмушка. Видишь, Кирюша плачет.
– Бабушка, а поиграете со мной?
– Руки заняты. Поиграй пока сам.
И так каждый день. Кирилл – пуп земли, Артём – досадная помеха.
А потом начались подарки.
Первый день рождения Кирилла справляли с размахом. Валентина Петровна привезла ему коляску за пятнадцать тысяч! И одежды кучу, и игрушки развивающие.
– А что Артёму? – спрашиваю.
– А ему зачем? У него день рождения в марте.
– Но ведь праздник семейный.
– Ну ладно, – достаёт из пакета машинку пластиковую. – Держи, Артём.
Ребёнок взял машинку, сказал спасибо. А я видела, как у него губы дрожат. Кирюше подарков на полтысячи, а ему барахло из «Фикс Прайса».
А на день рождения Артёма Валентина Петровна вообще не приехала. Сказалась больной.
– Мам, может, к врачу? – забеспокоился Дима.
– Да ничего страшного, головушка побаливает. К Кирюшиному дню рождения точно поправлюсь!
И поправилась. Как рукой сняло.
Дальше – больше. Кирилла она обнимала, целовала, на коленки сажала. Артёма максимум по голове потреплет, и то через силу.
– Кирюша, иди к бабуле! Какой ты у меня красавчик!
Кирилл бежал, а Артём стоял рядом и ждал. Может, его тоже позовут к себе?
Не дождался.
– Артём, не мешай бабушке с Кириллом заниматься.
Заниматься! Восьмилетний ребёнок хотел внимания, это же естественно!
Я пыталась с Димой поговорить:
– Твоя мама к Артёму холодно относится.
– Света, ну что ты придумываешь! Просто характер у неё такой.
– Какой характер?
– Ну, сдержанный. Она же не родная бабушка Артёму.
– А твой родной сын!
– Конечно. И я его обожаю. А мама просто… привыкает потихоньку.
Привыкает уже четвёртый год!
Самый жуткий случай произошёл, когда Кириллу было пять. Мы с Димой в санаторий «Спутник» поехали, профсоюз путёвки дал. А детей у Валентины Петровны оставили на неделю.
Вернулись – Артём лежит с температурой под сорок, а Кирилл скачет как ни в чём не бывало.
– Что случилось?
– Да ничего особенного, – отмахивается Валентина Петровна. – Видимо, где-то подцепил вирус.
Дома разбираю Артёмовы вещи, а в кармане куртки печенье «Юбилейное». Смотрю на дату – месяц как просрочено!
Звоню свекрови.
– А что такого? Печенье же сухое, не портится!
– Но срок годности истёк!
– Да ерунда! Артём большой мальчик, желудок крепкий! А Кирюше я в «Европейском» свежие эклеры покупала, он же кроха ещё.
– Вы что, издеваетесь? Моему ребёнку просрочку суёте, а своему свежую выпечку?
– Светлана Михайловна, я не нарочно!
– Нарочно! Кириллу эклеры, Артёму отраву!
Дима пытался меня остудить:
– Света, мама действительно не со зла.
– Со зла! Твоя мама моего сына презирает!
– Не презирает. Просто Кирилл её родная кровинка.
– А Артём что, не кровинка? Не твоя кровинка?
– Моя. Но не мамина.
– Тогда не видела бы его вообще! А она делает вид, что любит, и при этом унижает!
Вот тогда я поняла – надо что-то кардинально менять.
Дима работу в Курске нашёл, на «Электроагрегате» слесарем. Зарплата больше – двадцать восемь тысяч. Мы переехали. Я думала, расстояние поможет. Валентина Петровна будет реже появляться, Артём передохнёт от её «любви».
Ха, наивная!
Не прошло и месяца, как она на пороге стоит с дорожной сумкой:
– Сюрприз! Соскучилась по внучатам!
По внучатам! По одному внучку, если честно.
– Мы не готовились к гостям.
– Да что готовиться! Я же родня! Кирюша, беги к бабуле!
Кирилл радостно несётся, а Артём осторожно выглядывает из своей комнаты:
– А мне что-нибудь привезли?
– И тебе есть, не переживай.
Кириллу – вертолёт на пульте управления за две с половиной тысячи. Артёму – раскраска «Машинки». Причём не новая, а явно уже кем-то использованная.
– Почему ему дорогая игрушка, а мне старая раскраска?
– Артём, не жадничай! Ты же старший, должен понимать!
Понимать что? Что он второй сорт?
Кирилл с вертолётом носится по квартире, а Артём сидит с этой раскраской и делает вид, что ему интересно. А сам глаза отводит, чтобы не заплакать.
Я больше не выдерживала.
– Валентина Петровна, нам нужно серьёзно поговорить.
– О чём это?
– Об отношении к Артёму.
– А что не так?
– Всё не так! Вы к нему как к пасынку относитесь!
– Не к пасынку, а просто…
– Просто что?
– Ну он же не мой родной внук!
Наконец-то правда наружу!
– Значит, не родной?
– Ну, не совсем родной.
– А Дима ему не родной отец?
– Родной, конечно.
– Тогда и внук вам родной!
– Светлана Михайловна, вы не понимаете. Кровь не водица, как ни крути!
Вот она, истинная причина!
– Тогда можете вообще к нам не ездить!
– Как это?
– А вот так! Не можете любить обоих внуков одинаково – не нужны нам ваши визиты!
Валентина Петровна заплакала:
– Димочка, ну скажи жене что-нибудь!
Дима помолчал. А потом говорит:
– Мам, Света права. Либо одинаково ко всем, либо никак.
Свекровь на нас посмотрела как на предателей и собралась домой.
А Артём подошёл ко мне:
– Мам, а почему бабушка меня не любит?
Ну как ответить ребёнку? Сказать, что есть люди, которые детей делят на своих и чужих?
– Сынок, она просто не умеет любить по-настоящему.
– А я плохой?
– Ты самый замечательный мальчик на свете!
– Тогда почему она…
– Потому что она сама неправильная. А ты правильный.
Артём обнял меня крепко-крепко:
– Мам, а вы с папой меня любите?
– Больше жизни!
– Тогда мне бабушкина любовь не нужна.
А мне нужна была! Не для себя, для сына! Каждый ребёнок должен чувствовать себя любимым всеми родственниками!
Но Артём не виноват, что его мать такая принципиальная.
Валентина Петровна объявила нам бойкот. Полгода не звонила, не приезжала. А Кирилл скучал:
– Мам, а почему бабушка не едет к нам?
– Она обиделась.
– На что?
– На то, что я требую справедливости.
– А что такое справедливость?
– Это когда ко всем одинаково относятся.
– А разве бабушка не одинаково?
Умный мальчик, всё прекрасно понимал. Просто не хотел признавать.
Дима тоже мучился. Звонил матери, уговаривал приехать. А она в ответ:
– Пока твоя жена не извинится, ноги моей не будет в вашем доме!
Извиниться! За что? За то, что защищаю своего ребёнка?
А потом Артём стал замыкаться в себе. Учёба пошатнулась, друзей почти не стало.
– Сынок, что с тобой происходит?
– Ничего.
– Расскажи маме.
– А что рассказывать? Я такой урод, которого даже бабушка не любит.
Сердце разрывалось!
– Ты не урод! Ты прекрасный!
– Тогда почему все дети живут с любящими бабушками, а я…
– А ты живёшь с любящими родителями!
– Но я же понимаю, что я какой-то неправильный!
Вот тут я окончательно взбесилась. Ребёнок в двенадцать лет считает себя неполноценным из-за этой мерзавки!
Позвонила Диме на работу:
– Приезжай домой. Немедленно.
– Что случилось?
– Случилось то, что твой сын считает себя ущербным!
Дима примчался. Мы с Артёмом сидели на кухне, он рыдал, я его обнимала.
– Сынок, что произошло?
– Пап, а почему я другой?
– Какой другой?
– Ну не такой как Кирилл. Его бабушка любит, а меня нет.
Дима сел рядом, взял Артёма за плечи:
– Слушай меня внимательно. Ты мой сын. Родной сын. И если кто-то тебя не любит, это проблемы того человека, а не твои.
– Но ведь я же не ваша кровь.
– Кровь? – Дима засмеялся. – А любовь что, только в крови живёт? У меня в сердце живёт!
Артём вытер слёзы:
– Честно?
– Честно. И знаешь что я сейчас сделаю?
– Что?
– Поговорю с бабушкой. По-мужски поговорю.
И поговорил. Я слышала, как он кричал в трубку:
– Мать, либо ты одинаково относишься к моим сыновьям, либо вообще забываешь дорогу к нам!
– Димочка, как ты можешь!
– Могу! Надоело смотреть, как мой старший сын мучается!
– Но Кирилл же…
– Кирилл мой младший сын! А Артём старший! И оба одинаково дороги!
– Я не могу чужого ребёнка…
– Чужого? Чужого?! Он мой сын пять лет!
– Но не мой внук!
– Тогда до свидания навсегда!
И трубку бросил.
Артём всё слышал. Подошёл к отцу:
– Спасибо, пап.
– За что?
– За то, что встали на мою защиту.
Дима обнял сына:
– Всегда буду защищать. Ты моя кровинушка, даже если кровь другая.
А я стояла и плакала от счастья. Наконец-то мужчина в доме повёл себя как мужчина!
Валентина Петровна не звонила полтора года. А потом как-то вдруг позвонила. Голос другой, смиренный:
– Алло, Светочка?
– Слушаю.
– Можно я к внукам приеду?
– К внукам можно. К одному внуку нельзя.
– Я поняла. Буду ко всем одинаково.
Приехала с двумя одинаковыми коробками «Рафаэлло». Двумя одинаковыми конструкторами «Лего». И говорила с обоими детьми ровным голосом.
– Артём, как дела в школе?
– Нормально, на четвёрки учусь.
– Хорошо. А ты, Кирилл?
– Тоже хорошо!
– И ты молодец.
Никого не выделяла, но и особенной теплоты не демонстрировала. Просто вежливость.
Артём это быстро просёк и больше не пытался завоевать бабушкину любовь. Принял как данность – есть люди, которые умеют любить только кровных.
Кирилл тоже повзрослел. Понял, что мать защищала справедливость, а не обижала бабушку.
А потом мы переехали в Белгород. Диме на «Энергомаше» место предложили, зарплата тридцать пять тысяч. Мы решили начать с чистого листа.
Валентина Петровна приезжает теперь редко. Раза два в год максимум. Ведёт себя корректно, подарки покупает одинаковые, разговаривает с обоими внуками ровно.
Любви к Артёму так и не появилось. Но и открытой дискриминации больше нет.
А недавно Артём в педагогический поступил. Хочет учителем физкультуры стать. Приехал домой после первой сессии, мы сидим на кухне, чай пьём.
– Мам, а помнишь, как ты с бабушкой ругалась из-за меня?
– Помню.
– Спасибо, что не сдалась.
– А как же иначе?
– Многие мамы побоялись бы ссориться с родственниками.
– Я не многие. Я твоя мама.
– Самая лучшая мама на свете, – обнял меня Артём.
И я поняла – всё было не напрасно. Ребёнок вырос с чувством собственного достоинства. Не сломался, не почувствовал себя неполноценным.
Да, бабушкиной любви он так и не дождался. Но зато знает – мама и папа готовы за него горы свернуть.
А это дорого стоит.
Сейчас мне сорок один год. Артём взрослый, в институте учится. Кирилл в седьмом классе. Оба знают правду о той битве, которую я вела за справедливость.
Артём говорит:
– Я понимаю, почему бабушка меня не полюбила. Но я не злюсь.
А Кирилл добавляет:
– Зато у нас семья настоящая. Где всех одинаково любят.
Мы создали семью, где любовь не зависит от группы крови. Валентина Петровна так и не поняла, что упустила. Но это её выбор.
Материнство – это не только кормить и одевать. Это ещё и драться за детские души.
И я дралась. И победила.
Ответка мужу