— Зачем ворошить прошлое? Ты не задумывалась, почему твой мозг вырезал этот момент из памяти?
— Ещё как задумывалась! Поэтому я тебя и спрашиваю, что тогда случилось.
Ольга Сергеевна долго молчала, а потом неожиданно повернулась к дочери и стала тихо рассказывать…
Ночью Маше снова приснился кошмар. Дорога была мокрой. Свет от тусклых фонарей растекался по асфальту длинными жёлтыми полосами, а двигатель мотоцикла ревел так громко, что закладывало уши. Город казался почти пустым. На улице не было ни единой души.
Мария сидела сзади и изо всех сил держалась за кого-то. Кого — она не знала, потому что видела только затылок.
— Ещё пару улиц, и приедем! — крикнул мужской голос.
Мотоцикл нёсся с такой скоростью, будто водитель куда-то отчаянно спешил. И вдруг, откуда ни возьмись, впереди появилась машина.
Её фары тут же ослепили Машу ярким белым светом. Она только успела зажмуриться, как услышала страшный грохот, почувствовала невыносимую боль, и… проснулась.
Каждый раз Мария просыпалась в холодном поту. Она жадно хватала ртом воздух, словно рыба на берегу, и дрожала — то ли от холода, то ли от страха.
Ей было двадцать пять, и этот сон преследовал её столько, сколько она себя помнила.
— Что это за кошмар? Откуда он взялся? — спросила подруга, когда Маша рассказала ей об этом сне.
— Из прошлого. Сама не помню, но мне рассказывали, что в детстве я попала в аварию. Меня буквально вытащили с того света. Мама говорила, что я чудом выжила.
— А другие? Те, кто были в машине… и с тобой на мотоцикле?
— Не знаю. Кто-то вроде погиб. Мама не любила говорить на эту тему.
— А ты? Неужели совсем ничего не помнишь?
— Нет, совсем ничего. Такое чувство, будто кто-то вырезал из моей памяти этот кусок жизни. Теперь там чёрная дыра.
— А мать? Почему она избегала этих разговоров?
— Кто её знает? Я пыталась выяснить правду. Мне тоже было интересно, откуда берутся эти кошмары.
Но сколько бы я ни спрашивала, что тогда произошло, она всякий раз хмурилась и отвечала: «Ничего! Просто была авария».
«Но ведь кто-то тогда погиб?» — допытывалась я, но она сразу замолкала, и разговор заканчивался.
— Поэтому вы сейчас не общаетесь? — спросила подруга.
— Если честно, я даже не знаю почему…
Маша с матерью никогда не были близки. В какой именно момент они отдалились друг от друга, дочь не помнила, но предполагала, что это случилось сразу после аварии.
Тогда Ольга Сергеевна стала какой-то другой. Она не была ни злой, ни жестокой, а просто холодной. Могла неделями не разговаривать с дочерью, ничем ей не помогала и жила с ней, будто соседка по квартире.
Когда Мария повзрослела и съехала из родительского дома, Ольга Сергеевна ни разу не позвонила дочери. А если та приезжала в гости, то разговаривала сухо и коротко.
— Почему ты такая? Чем я заслужила такое отношение? — неоднократно спрашивала Маша.
Но ответа она не получала. И со временем дочь совсем перестала приезжать к матери.
После автокатастрофы Ольга Сергеевна с дочерью переехали в другой город. Родственников, которые могли бы что-нибудь рассказать о той ночи, у них не осталось. Да и знакомых, знавших хоть что-то об этом, тоже не было.
Так Маша и жила в неведении, мучаясь кошмарами. Но однажды ей всё же представился шанс заполнить пробелы, которые образовалась в памяти.
— Алло, Мария Юрьевна? Это лечащий врач вашей матери. Не могли бы вы прийти в больницу? Мне кое-что нужно вам сообщить.
В этот день Маша узнала, что её мать уже давно болела. Врач сказал, что времени у Ольги Сергеевны почти не осталось.
— Сколько?
— Месяц, а может, и меньше. От лечения она отказалась, сказала, что хочет уйти быстрее.
Мария не испытывала к матери ни жалости, ни сочувствия. Из-за равнодушия Ольги Сергеевны чувства дочери давно к ней угасли.
Но в тот день она всерьёз испугалась. Не скорого ухода родственницы, а того, что вместе с ней навсегда уйдёт и правда.
— Мне нужно выяснить, что тогда случилось, иначе я всю жизнь буду об этом думать, — сказала Маша подруге и отправилась в хоспис.
Зайдя в палату, дочь увидела мать, лежащую на кровати. Та обречённо смотрела в окно на безоблачное осеннее небо. Ольга Сергеевна так похудела, что была едва узнаваемой.
Маша села рядом и несколько минут молчала, надеясь, что мама заговорит первой. Но женщина даже не обернулась. Тогда Мария выдохнула и сказала:
— Мам, я хочу спросить тебя о той аварии.
— Не надо, — сиплым голосом ответила Ольга Сергеевна.
— Надо! — возразила Маша.
— Зачем тебе это?
— Я устала жить с дырой в памяти и ночными кошмарами. Мне двадцать пять лет, и больше половины своей жизни я вижу, как разбиваюсь на мотоцикле.
Мне это надоело! Даже сеансы с психологом мне не помогают!
Ольга Сергеевна закрыла глаза. По её щекам покатились слёзы.
— Зачем ворошить прошлое? Ты не задумывалась, почему твой мозг вырезал этот момент из памяти?
— Ещё как задумывалась! Поэтому я тебя и спрашиваю, что тогда случилось.
Ольга Сергеевна долго молчала, а потом неожиданно повернулась к дочери и стала тихо рассказывать:
— Когда тебе было три года, твой отец бросил нас. Он ушёл к другой, сказав, что больше нас не любит.
Мария усмехнулась:
— Это я знаю. Ты мне рассказывала об этом сотни раз.
— И ещё раз расскажу! — нахмурилась мама. — Твоего отца я никогда не любила. Мы и поженились-то, потому что я забеременела.
Три года мучили друг друга, пока он, наконец, не понял, что из нашего брака ничего путного не выйдет.
Мария слышала об этом впервые. И впервые она увидела в глазах матери искренность.
— И что было потом? — спросила дочь.
— Потом я встретила Алексея.
Маша задумалась: это имя было ей знакомо.
— Алексея? Он был моим отчимом?
Мать кивнула.
— Да. Вот его я любила по-настоящему. Так, как никого и никогда в жизни!
Ольга Сергеевна замолчала, тяжело дыша, а потом откашлялась и продолжила:
— Мы с Лёшей не успели пожениться, хотя он сделал мне предложение. Алексей сказал, что, как только накопим деньги, сразу пойдём в ЗАГС.
Он хотел устроить нам пышную свадьбу… Но мы так и прожили три года без брака.
Маша попыталась вспомнить этого мужчину. Она знала, что после ухода отца в их доме жил какой-то Лёша, но помнила его смутно.
— Всё случилось, когда тебе исполнилось семь лет, — отвернувшись к окну, продолжила Ольга Сергеевна. — У тебя был день рождения. Мы с Алексеем решили устроить небольшой праздник.
Я нарезала салаты, сделала торт. Мы сидели дома втроём. После ужина ты пошла смотреть телевизор, а мы с Лёшей продолжили выпивать.
Алексей не успел купить тебе подарок. Сказал, что знает один круглосуточный магазин. Помимо выпивки, там продавали и какие-то игрушки…
Маша почувствовала, как внутри всё задрожало. Она словно знала эту историю, но только сейчас начала её вспоминать.
— Что было дальше? — спросила дочь.
— Лёша сказал, что поедет с тобой за подарком. Он выпил и решил, что сейчас самое время порадовать падчерицу.
— И мы поехали на мотоцикле? — удивлённо приподняв брови, спросила Мария.
Мать кивнула.
— Да. Он обожал на нём гонять, а ты боялась. Ты вообще не любила громкий шум мотора. И ехать не хотела, сопротивлялась.
Но он был пьян и силён. Лёша силой вытащил тебя из дома, посадил на заднее сиденье, а сам сел впереди.
У Марии вдруг заколотилось сердце.
— Кажется, я помню…
— И я помню тот момент. Через две минуты вы с Лёшей уже летели по пустынной улице… — всхлипнув, произнесла Ольга Сергеевна.
В этот момент Маша вдруг ясно увидела ту картину. Как будто она внезапно провалилась в собственный сон: ночной город, мокрая дорога, гул двигателя и её маленькие руки, вцепившиеся в куртку отчима.
Она тогда кричала:
— Я не хочу! Остановись! Мне страшно!
Но ветер уносил её голос, а Алексей жал на газ, повторяя:
— Ещё пару улиц, и приедем!
Мотоцикл мчался всё быстрее. А потом впереди вспыхнули ослепительно-белые фары.
Маша зажмурила глаза, тут же услышала грохот, почувствовала резкую боль, и наступила темнота…
Следующее, что она помнила, был белый потолок в больнице. Она очнулась в палате, но не могла ни говорить, ни шевелиться. Её мать сидела рядом и горько плакала.
— Ты выжила чудом, а Алексей погиб, — прошептала она.
Все эти события Мария вспомнила так детально, будто это случилось не восемнадцать лет назад, а сегодня.
— А что было потом? — спросила она маму.
Ольга Сергеевна отвернулась и замолчала.
— Мам? Почему после этого ты перестала со мной разговаривать? Почему всегда смотрела на меня так, будто я сделала тебе что-то плохое?
— Всё. Уходи, — закрыв лицо руками, заплакала женщина.
— Но я хочу знать!
— Я всё рассказала! Уходи! Прочь отсюда!
Это были последние слова, которые Маша услышала от мамы. Через две недели женщины не стало.
На сороковой день Марии снова приснился кошмар. Но на этот раз всё было иначе.
Она оказалась не на дороге, а в больнице. Ей было всего семь лет, и она едва выжила после аварии и нескольких операций.
Маша лежала в белой палате, чувствовала запах лекарств, но не могла пошевелиться и открыть глаза, хотя всё прекрасно слышала.
Слышала шаги, звук открывшейся двери, слышала, как мать вошла в палату, села рядом, долго молчала и вздыхала.
А потом наклонилась к дочери и тихо сказала:
— Почему он, а не ты?..
Маша моментально проснулась. На этот раз она не кричала, а просто сидела в темноте и горько плакала.
Теперь она поняла, почему столько лет не помнила тот кусок своей жизни. Мозг ребёнка спрятал жестокие слова матери так глубоко, как только смог, лишь бы девочка жила дальше.
А Ольга Сергеевна так и не сумела оправиться от горя. Она потеряла не просто любимого мужчину, а смысл своей жизни. И в этом она всегда винила Машу и её седьмой день рождения.
Ты должна открыть. Я же твоя мать — кричала за дверью женщина, бросившая нас 20 лет назад