Бедный Семен

Валентина уже пятнадцать лет работала редактором в крупном издательстве. Зарплата не очень большая, но позволяла жить.

Даже тогда, когда ее муж – Семен – решил, что уже перерос должность рядового инженера, которую он занимал последние десять лет, и уволился.

Он рассчитывал, что легко найдет себе что-то более интересное и перспективное. И хотя Валентина предупреждала мужа, что сорок девять лет – это не тот возраст, когда можно так рисковать, но он ее не послушал.

Первые несколько недель Семен очень бодро рассылал резюме и даже сходил на два собеседования. Но затем его пыл угас.

Причин было две: отказы, которые он получал, и то, что ему очень понравилось никуда не спешить по утрам и свободно распоряжаться своим временем днем. Поэтому постепенно мужчина сбавил обороты в поиске работы и уютно устроился на диване.

Валентину такое положение не устраивало. Во-первых, бюджет семьи сократился почти вдвое, а во-вторых, она видела, что муж все глубже тонет в болоте безделья.

И однажды вечером, когда Семен уже два месяца сидел дома, произошел скандал.

Валентина, вернувшись с работы, обнаружила, что дома нет ни молока, ни хлеба, хотя она утром просила мужа сходить в магазин и даже оставила на кухонном столе список того, что надо было купить.

– Сема, в чем дело? Ты что – весь день пролежал у телевизора? Неужели было трудно дойти до магазина? Он расположен в соседнем доме! – возмутилась жена. – Я ведь тебя просила!

— Мне было некогда — я изучал сайты с вакансиями, — не отрываясь от экрана, ответил муж. — И вообще, магазины, готовка и прочее — это твои дела.

– Интересно! – воскликнула Валентина. – Я на работе целый день, а ты дома. И, по-твоему, я должна после работы бегать по магазинам, готовить ужин, мыть посуду? Так?

– Конечно! – ответил Семен. – Это всегда была бабская работа, так что не надо ее на меня вешать. Может, мне еще и полы помыть?

– Ах, «бабская»?! Хорошо. Я буду ее выполнять, но при одном условии: ты будешь делать свою, мужскую, – приносить в дом «мамонта», то есть деньги. Когда ждать?

– Не знаю. Рынок сейчас неудачный. Что – я должен на пятьдесят тысяч идти?

– Да хоть на сорок! Это все равно больше, чем круглый ноль, который ты сейчас в семейный бюджет вкладываешь, – усмехнулась Валентина.

– Не дождешься! – ответил муж.

– А я и ждать не буду. Слушай внимательно: даю тебе ровно месяц. Если не устроишься куда-нибудь – хоть грузчиком, хоть дворником – я тебя больше кормить не стану, на развод подам, – сказала Валентина.

– Ха! Испугала ежа гoлoй 3@дницей. Ты не забыла, в чьей квартире двадцать шесть лет живешь? Если бы я с тебя все эти годы арендную плату брал, то уже миллионером был бы.

– А если я тебе за эти двадцать шесть лет счет выставлю? За уборку, за стирку, за то, что я тебе все эти годы готовила, за то, что сына родила и воспитала? Боюсь, что останешься ты, Сема, с гoлoй «мадам Сижу», – ответила Валентина. – Имей в виду: я не шучу. Съехать мне есть куда, так что останешься ты в своей квартире один.

У нее действительно была старая двухкомнатная квартира, которую она получила по наследству три года назад. Валентина ее сдавала.

Этот месяц дался Валентине тяжело. Кроме того, что Семен принципиально ничего не делал и вечером она приходила к полной раковине грязной посуды и пустому холодильнику, так еще свекровь – Нина Васильевна – принялась ее изводить.

К тому времени, как Валентина приходила домой, свекровь уже была тут и комментировала все, что делала невестка. А еще больше то, что она должна была сделать, но не сделала.

И конечно, первым номером в этом «позорном» списке числилось то, что Валентина совершенно не ухаживает за мужем и абсолютно не поддерживает его в такое сложное время.

– Разве так жена должна к мужу относиться? Видишь ведь, трудно ему. Так пожалей, скажи доброе слово! – учила ее свекровь.

– Что ему трудно? На диване лежать? – оговаривалась невестка.

И вот месяц, который дала Валентина мужу, закончился. Но в их жизни ничего не изменилось.

Семен еще вечером в пятницу заявил, что он на выходные уезжает с приятелем на рыбалку, и велел жене приготовить ему с собой бутерброды.

– Нет, дорогой, сам. Сегодня у нас замечательный день: ровно в полночь твоя карета превращается в тыкву. Так что с ноля часов ты переходишь на самообслуживание и самофинансирование, – ответила жена.

– Ну-ну, посмотрим, как у тебя это получится, – усмехнулся Семен, нарезая хлеб для бутербродов.

Не учел Сема известной истины: хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Вернулся он с рыбалки вечером в воскресенье, а жены в квартире нет.

Валентина заранее предупредила квартирантов, что им придется съехать, а когда муж отправился рыбачить, собрала вещи и переехала в свою квартиру.

Взяла немного: свой гардероб, половину постельного белья, то, что ей дарили друзья и коллеги, и мелкую кухонную технику, которой Семен не только не пользовался, но даже не подозревал о ее существовании. Лишнего Валентине было не нужно – ее квартира была нормально обставлена.

Первый месяц раздельного проживания прошел спокойно. Муж позвонил пару раз: первый – в тот день, когда не обнаружил жены дома, и второй – когда получил документы на развод. Один раз Валентине позвонила свекровь:

– Может, хватит уже дурью маяться? – спросила Нина Васильевна. – Столько лет вместе прожили, сына вырастили, а ты на старости лет словно с ума сошла. Как Вадиму-то объяснишь?

Вадим, который жил в Санкт-Петербурге, тоже позвонил матери, узнав, что она подала на развод. Сын не удивился, сказал:

– Я уже давно думал, почему ты от отца не уходишь?

Развели их быстро, всего через полтора месяца. Делить было нечего: квартира принадлежала Семену, дача была записана на Нину Васильевну, на старый холодильник и комод Валентина не претендовала.

Неприятности начались позже. Не у Валентины – у Семена.

Но Валентина о них узнала от Нины Васильевны, которая как-то субботним утром появилась на пороге квартиры бывшей невестки.

– Давай возвращайся, поиграла в самостоятельность, и хватит, – заявила свекровь. – Я уже стара, чтобы на две квартиры жить: и убрать надо, и постирать, и приготовить. Ты же знаешь, готовить он не умеет.

Валентина усмехнулась. Как же это знакомо!

– Нина Васильевна, я вам еще в прошлый раз сказала, что не вернусь. Мы с Семой развелись, теперь пусть он со своим домашним хозяйством справляется сам. Пусть учится «бабские дела» делать, а то грязью зарастет.

Нина Васильевна покопалась у себя в сумке и вытащила стопку квитанций – верхнюю по диагонали пересекала красная надпись «Долг».

Свекровь положила стопку на кухонный стол:

– Вот. Не хочешь возвращаться, так хотя бы оплати.

– А почему я должна платить за Семину квартиру? – удивилась Валентина.

– Как почему? Ты там зарегистрирована, ты там столько лет жила…

– Пока жила, платила, – ответила невестка. – А сейчас зачем? Я снялась с регистрации в тот самый день, когда подала заявление на развод. Так что теперь это Семина забота. Он что – за три месяца вообще ни разу за квартиру не заплатил?

– Так у него денег нет, он же не работает уже полгода. А у меня пенсия маленькая, мне бы со своими долгами разобраться. Придется тебе платить.

– Не придется, Нина Васильевна. У меня регистрация по другому адресу, к вашей квартире я отношения не имею. Так что посоветуйте сыну побыстрее устроиться на работу, а то ведь отключат ему и свет, и газ, и воду. И вообще, как он без работы живет?

– Ну, какая-то заначка у него была, а иногда ко мне то обедать, то ужинать приходит, – вздохнула свекровь.

Она уже поняла, что разбираться с проблемами Семена теперь придется ей самой.

Перед тем, как уйти, Нина Васильевна остановилась в дверях:

– Валя, может, вернешься?

Валентина покачала головой.

А что Семен?

Когда он понял, что ни мать, ни бывшая жена его проблемы решать больше не будут, он все-таки устроился на работу.

Попытался вернуться туда, где работал раньше, но его место было уже занято. Пришлось идти в фирму, которая обслуживала вентиляционные системы. И уже не инженером, а техником. И работать за более скромную зарплату.

И вот вечерами сидел он один в своей неубранной квартире, смотрел на грязную посуду в раковине, ждал, когда сварятся уже надоевшие пельмени, вспоминал свою прежнюю жизнь и печально вздыхал.

А иногда, когда пельмени разваривались или пригорали, а в раковине росла гора грязной посуды, он звонил матери:

– Ма, можно я приду поужинать?