— Надо ее недееспособной признать, — недовольно сказала Оля.
— И как ты это себе представляешь? – усмехнулась Валя. – С того света вызовешь?
— Да, ее завещание – это прямое доказательство ее безумия! – воскликнула Оля. – Если так, тогда, так! Если не так, тогда никак! А если этак, тогда вообще! Я вообще не знаю, как она нотариуса уговорила под этим подписаться!
— Оля, — Валя продолжала веселиться, — если нотариус подписал, значит, там все нормально. А условия, они условия и есть! Бабушка Надя, когда завещание писала? Ты на дату посмотри!
— И что? – нахмурилась Оля.
— А то, что нам тогда по десять лет было! – Валя улыбнулась. – Тогда только по условиям и можно было разобраться, кому и что должно достаться. Так что…
— Хорошо тебе говорить! – фыркнула Оля. – Все ж тебе досталось! А надо было делить поровну!
— Нельзя поровну, — покачала Валя головой. – Потому что бабушкина позиция, лично для меня, очень понятна! И я даже ее поддерживаю!
— А вот не стало ее! – продолжала возмущаться Оля. – И какая ей теперь разница, кому достанутся ее деньги?
— Ну, сестричка, — Валя еле унимала смех, — насколько ты помнишь, позиция у бабушки была принципиальная! И она же даже нашей маме, собственной дочке, никогда даже копейкой не помогла!
И единственное, что она для нее делала, это нас с тобой к себе забирала. А если головой подумать, то чего-то в этом роде и стоило ожидать.
— Ты еще скажи, что она права! – зло бросила Оля.
— А мне нет никакого смысла возражать, — пожала плечами Валя. – Меня такой расклад устраивает.
— А ты бы могла восстановить справедливость, — неприятно-визгливым голосом произнесла Галя. – То, что ваша бабушка была себе на уме, так это все знали…
На этой фразе Андрей кашлянул.
— … но ее уже нет, а мы остались. И ты, Валя, могла бы поступить по совести!
— Какие вы все хитренькие, — покачала головой Валя с хитрой улыбкой на лице. – Хотите за мой счет свое положение улучшить, а заодно бабушке нос утереть за все прошлые обиды. А я с бабушкой полностью согласна!
— Не знала, что из тебя такое вырастит, — Галя отвернулась от дочери.
— Валя, а мы тебя воспитывали приличной девочкой, — недовольно проговорил Андрей. – А ты, оказывается, на деньги повелась!
— А то ты, папочка, денежек не хочешь? – усмехнулась Валя. – Вы ж мне поэтому про совесть говорите! А еще стыдить начнете, чтобы от бабушкиного наследства откусить!
— Была бы ты сестрой нормальной, поделилась бы! – проговорила Оля.
— Была бы ты дочерью нормальной, ты бы поделилась! – сказала Галя.
— Именно! – кивнул Андрей.
— И все против меня, — Валя мотнула головой. – Молодцы, родственнички! Чем с вами жить, так мне лучше, как бабушка Надя, выть!
Воля усопшего – дело святое, и ее нужно уважать. Но усопший свою волю высказал в завещании, и больше ни единым словом не может подтвердить свою волю.
А вот недовольные родственники, обделенные или оскорбленные, могут оспаривать, судиться и делить по своему разумению.
И, как бы свято не было изъявление воли усопшего, живым разбираться, куда и как пойдет имущество.
Когда огласили завещание бабушки Нади, первой реакцией была растерянность.
Слишком много витиеватых условностей, которые не сразу-то и поймешь. А когда нотариус разъяснил ситуацию, растерянность испарилась, а вспыхнуло возмущение.
В наследники-то старались записаться дочка, зять и обе внучки. А с учетом условий, наследство, и довольно большое, перепадало только одной из внучек.
Дочка сразу воскликнула:
— Она из ума выжила!
Зять:
— В своем репертуаре!
Внучка Оля:
— А как на счет совести?
Внучка Валя:
— Справедливо!
На нее, конечно, сразу все посмотрели с ненавистью, а та развела руки в стороны:
— А вы знали бабушку Надю. Могли даже не дергаться!
Бабушку Надю знали. А все равно рассчитывали, что у нее хоть на ста…рости лет хоть какая-то совесть проснется.
Бабушка Надя бабушкой была не всегда. А пятьдесят лет назад она, окончив училище, ради которого сбежала из деревни, наивной девчонкой устроилась на швейную фабрику.
Тогда время было такое, что можно было и так. Выбраться, приехать, работать, и стать человеком. Но, все же, наивность молодой девушки сыграла с ней злую шутку.
Надя, поверив начальнику цеха, отдалась ему прямо на складе. А он, мало того, что был женат, так еще и под статьей ходил по растрате. В итоге она рожает дочку, а он отбывает в места не столь отдаленные.
Одного общественного порицания Наде хватило, чтобы обозлиться на весь мир. Не принято тогда было вне брака рожать. А все знали, от кого она родила. Поэтому клевали еще больше. А жить и выживать надо было.
В итоге Галя была отправлена в ясельную группу с года, а сама Надя вышла на свое место на швейной фабрике, где работала по полторы смены, не поднимая головы.
И все шансы были на то, что заработает, что через профком квартиру выбьет, ну или ей отдадут в общежитии семейный блок. Пока же Надя с дочкой довольствовались двенадцатиметровой комнатой в общежитии фабрики.
Шансы были, если бы не смутные времена девяностых. А тогда вообще всем стало на всех плевать. Каждый рассчитывал только на себя. И еще старались с ближнего последнюю рубашку снять.
— Раньше это называлось спекуляцией, а теперь свободная торговля! – холодно говорила Надя. – А другого варианта, чтобы выжить, у меня нет!
А вариант с мамой в деревне – вообще был не вариант. Когда Надя только забеременела, ей мама недвусмысленно дала понять, что такого позора ей не нужно. И чтобы Надя даже не думала появляться в родных краях.
И стала Надя рыночной торговкой.
Что такое свободный рынок начала девяностых, лучше не вспоминать. Там не маркетинговые уловки были нужны, а умение защитить, как товар, так и кассу.
А еще игнорировать нападки соотечественников, что цены высокие, качество плохое, и вообще, обнаглели все в корень.
Надя проходила это горнило в гордом одиночестве. Договаривалась с частниками, гоняла на оптушки, гребла все, до чего руки дотягивались, а потом в палатке торговала в любое время года при любой погоде.
Это не закалка. И даже не испытание. Это все круги преисподней, которым не было конца, как на бесплатной карусели.
Но квартиру Надя купила. И машину. И сама водить выучилась. Даже грузовик. А с несчастной палатки выросла в конечном итоге, когда на пенсию собралась, до пяти магазинов по городу.
И было бы Наде много проще, если бы не было бы у нее дочки. А Галя никуда не делась. Хотя, может быть, именно дочка и заставляла Надю подниматься каждое утро, чтобы бороться и идти вперед.
Сложно сказать, хорошей ли была Надя матерью. Да, внимания она дочке уделяла мало. Зато она всегда была сыта, одета, обута и никогда ни в чем не нуждалась.
А это было очень немало по тем временам.
Так Надя еще пристроила Галю в престижный ВУЗ, после которого у Гали были просто сказочные перспективы, подхвати она мамин бизнес.
Галя же, получив образование, решила, что ей важнее выйти замуж.
— Замуж, значит! – недобро щурясь, проговорила Надя. – Ну, раз замуж, то и живи за мужем! А маму можешь даже больше не вспоминать.
Понятное дело, она обиделась. Столько лет она одна тянула и поднимала дочку. Вкладывалась настолько, насколько это вообще было возможно. А дочке не маме помощью отплатить, а за штаны ухватиться.
В последствие, сколько бы Галя не приходила к маме за помощью, она всегда получала один и тот же ответ:
— У тебя муж есть! Все вопросы к нему! Когда я одна тебя тянула, ни одна живая душа не предложила помощь! И я вылезла! И я рассчитывала только на себя! А потому что больше мне рассчитывать не на кого было!
А у тебя муж есть! Как ты там говорила? Надежда и опора? Вот надейся, что он будет тебе опорой.
Хотя, кое в чем она дочке помогала:
— Внучек я, так и быть, могу взять себе на какое-то время, чтобы они у тебя с голоду не пухли! А вы уже постарайтесь, вы ж семья!
И столько яда было в этих словах… Так и правды было немало.
Не желала Надя ценить культ семьи. Да, потому что не видела она ни семьи, ни семейной поддержки. А про мужчин думала, что и без них можно обойтись. И что проблем от них больше, чем помощи.
Но, раз женщина мужчине отдалась, доверилась и ему покорилась, то у других женщин права не имеет помощи просить.
— Замужем? Тогда все вопросы к мужу!
И она всегда была верна своим взглядам. Потому и завещание оставила с интересным условием.
Дочка с зятем сразу отпали, а наследниками станут внучки. И только в том случае, если они замужем не будут.
А если одна будет замужем, то все достанется второй. Если же обе окажутся замужем, то все наследство отходит на благотворительность.
Но на момент, когда бабушка Надя оставила мир живых, одна внучка вышла замуж, а вторая усиленно пыталась построить бизнес.
Пока суть, да дело, оформление и вступление в наследство, родственники разъехались по домам. Да только Валя, завозя Олю домой, поднялась в квартиру вместе с ней.
— И чего тебе еще от меня надо? – воскликнула Оля, когда Валя пошла за ней в квартиру.
— А у меня к тебе предложение деловое есть, — с улыбкой сказала Валя, кивая на кухню. – Обсудим?
— Ладно, давай обсудим, — недружелюбно ответила Оля. – Чаем напою, а угостить нечем. Нам наследства не перепало!
— А сильно хотелось? – закинула Валя удочку.
— Естественно! – воскликнула Оля. – Знала бы ты, как все это достало! А если бы я знала, что бабушка будет такой принципиальной, в жизни бы замуж не пошла!
Лучше иметь деньги, чем такого мужа! А за такие деньги – любого мужа!
— Меняемся? – с усмешкой спросила Валя.
— Прикалываешься? – поморщилась Оля. – Условий не слышала? Даже мой развод меня долей не наградит! Разводиться можно было до оглашения завещания!
— А ты забыла, что мы близнецы? – поинтересовалась Валя. – Паспортами махнемся и всего делов. Ты получишь наследство и свободу от мужа, а я твоего мужа и твою жизнь.
— Тебе это зачем? – спросила Оля.
— А я, может быть, мужа твоего люблю, — вполне серьезно ответила Валя. – А так, я получу то, что я хочу, ты – что хочешь ты. И все будут довольны.
— А Боря, значит, не догадается, что я это не я, — хмыкнула Оля.
— Так, твой Боря с вахт не вылезает. Вы ж как поженились, чтобы ноги не протянуть, он вахту за вахтой работает…
— Только не зарабатывает ничего, — продолжила Оля за сестру.
— Ничего он не заметит, можешь мне поверить, — заверила Валя. – Он и раньше нас путал, когда вы встречались. И сейчас не отличит.
— Не могу поверить, что ты серьезно, — проговорила Оля, присаживаясь на стул.
Валя вынула паспорт, ключи от своей квартирки:
— Все документы, включая на бизнес, в комоде. Найдешь. Долгов нет, но и прибыли – ноль. Можешь закрывать, когда наследство получишь. А дальше – живи! Наследство у бабушки Нади богатое!
— Ты серьезно? – в очередной раз спросила Оля.
Валя пододвинула паспорт ближе к сестре.
«Нахлебница»