— А при чём тут уважение, если мы три года назад купили эту двухкомнатную квартиру в ипотеку, чтобы жить отдельно?
— Маме одной в Подольске тяжело, ей шестьдесят восемь лет, у неё суставы болят.
— У неё двухкомнатная квартира, соцработник два раза в неделю и твоя сестра в соседнем подъезде.
— Светлана в декрете, ей не до матери.
— А я работаю по двенадцать часов в логистике, чтобы закрывать наш взнос в сорок пять тысяч рублей.
— Ты думаешь только о себе и о деньгах.
— Я думаю о том, что твоя мама уже приезжала к нам на месяц прошлым летом.
— И что было не так?
— Она переставила всю посуду, выбросила мои контейнеры и переклеила кусок обоев в коридоре.
— Она хотела как лучше, помогала по дому.
— Я после той помощи три дня искала документы на машину и кастрюли для супа.
— Моя мать не чужой человек, чтобы ты с ней так считала дни.
— Игорь, переезд насовсем — это не просто в гости заехать.
— Она продаст свою квартиру, отдаст деньги нам на погашение части ипотеки, а сама въедет в большую комнату.
— Мы не обговаривали продажу её жилья.
— Я вчера сам всё решил, когда ездил к ней менять замок на балконе.
— Ты решил за нас обоих?
— Я глава семьи и имею право принимать решения, которые выгородят мою мать от одиночества.
— Выгородят?
— Да, защитят ее от брошенности.
— А меня ты от чего защитишь, если мы будем ютиться в одной комнате с твоей мамой за стеной?
— Переживёшь, не барыня.
— Галина Сергеевна уже знает про этот план?
— Она сама его предложила, когда я чинил ей замок.
— А то, что ремонт в большой комнате мы закончили только в прошлом месяце и потратили двести тысяч, тебя не смущает?
— Маме там как раз будет светло и удобно, у нее окна во двор выходят.
— А мы переедем в девятиметровую спальню с видом на промзону?
— Нам какая разница, где спать, мы всё равно целыми днями на работе.
— Я против этого переезда.
— Если ты не согласна, значит, мы не сможем дальше жить как нормальная семья.
— Это шантаж.
— Это проверка на верность и нормальное отношение к моей семье.
— Я твоя семья, Игорь.
— Семья — это когда уважают родителей, а ты встала в позу из-за глупых обид.
— Напомнить, как прошлым летом она сказала, что я плохо варю борщ и недостаточно часто мою полы?
— Она старше, у неё опыт, могла бы и прислушаться.
— Я не собираюсь жить под постоянным контролем и слушать замечания каждый вечер.
— Значит, ты ставишь свои капризы выше моей матери?
— Я ставлю наш покой выше твоего нежелания спорить с Галиной Сергеевной.
— Если мама не переедет к концу месяца, я сам соберу вещи и уеду к ней.
— Отличный выбор, сыновний долг выполнишь в полном объеме.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно.
Она развернулась, подошла к кухонному гарнитуру и выключила конфорку под чайником. В кастрюле тихо остывал рис, а за окном с шумом проехал грузовик с надписью «Продукты».
Спустя два часа на кухне громко зазвонил телефон Игоря. На экране высветилось имя его сестры.
— Игорь, ты зачем матери опять про продажу квартиры наплел? — раздался из динамика громкий голос Светланы.
— Мы всё обсудили, ей тяжело одной, — ответил он, не смотря на жену.
— Ей тяжело, потому что ты ей каждые выходные внушаешь, что она немощная, а нам с мужем делать больше нечего, кроме как её от твоих идей спасать.
— Я хочу как лучше для семьи.
— Ты хочешь за её счет заблокировать ипотеку, а мать потом останется без своего угла, если вы с Надей ругаться начнёте.
— Мы не ругаемся.
— Да я по твоему голосу слышу, что вы уже на ножах.
— Светлана, не вмешивайся не в свое дело.
— Это моё дело, потому что мать после твоих визитов пьет валидол и плачет, что ты её из родного дома выжить хочешь.
— Я её к себе зову!
— А она не хочет к вам! Ей шестьдесят восемь, у нее тут подруги во дворе, поликлиника через дорогу и дача рядом.
Игорь сбросил звонок и бросил телефон на стол. Надежда стояла у окна, сложа руки на груди.
— Твоя сестра права, — тихо сказала она.
— Светлана просто не хочет помогать, вот и ищет причины, — буркнул Игорь.
— Твоя мама сама тебе хоть раз сказала, что хочет продать квартиру и переехать к нам?
— Она вздыхала, что ей скучно одной.
— Скучно — это не значит, что надо продавать жилье в Подольске и съезжаться с невесткой.
— Ты опять ищешь предлоги, чтобы её не принимать.
— Я ищу здравый смысл, которого у тебя сейчас нет.
— Я поеду к ней и сам всё спрошу ещё раз.
— Поезжай.
Спустя три часа Игорь вернулся. Он громко хлопнул входной дверью и бросил ключи на тумбочку в прихожей.
— Мать сказала, что пока не готова к переезду, — проговорил он, проходя на кухню.
— Вот и отлично, вопрос закрыт.
— Ничего не закрыт, это ты её напугала своими разговорами через Светлану.
— Я со Светланой даже не общалась сегодня.
— Все равно ты виновата в том, что у нас в доме нет нормального отношения к старшим.
— Игорь, прекрати перекладывать ответственность.
— Я уезжаю к ней на неделю, помогу по хозяйству, раз вы тут все против меня объединились.
— Поезжай, тебе полезно будет посмотреть, как она реально живёт без твоих фантазий.
Он достал из шкафа спортивную сумку и начал кидать туда вещи. Сложил две футболки, джинсы, зубную щетку и зарядное устройство.
— Я вернусь в воскресенье, и мы снова поговорим, — сказал он у двери.
— Нам не о чем больше говорить на эту тему.
— Посмотрим.
Дверь закрылась, и в квартире стало тихо. Надежда прошла в комнату, села на диван и открыла ноутбук, чтобы проверить рабочую почту.
Через четыре дня, в четверг вечером, Надежде позвонила Галина Сергеевна.
— Надя, здравствуй, — произнесла свекровь ровным голосом.
— Здравствуйте, Галина Сергеевна.
— Игорь у тебя?
— Нет, он же к вам уехал в понедельник.
— Он приехал в понедельник, переставил мне всю мебель в гостиной, разобрав мой любимый сервант, а во вторник ушел к другу Василию и до сих пор с ним где-то ходит.
— Он мне сказал, что помогает вам по дому.
— Он мне только люстру разбил, когда стремянку переставлял, и телевизор перенастроил так, что я теперь только два канала вижу.
— Понятно.
— Надя, забрала бы ты его обратно, у меня от его помощи уже голова болит.
— Галина Сергеевна, он сказал, что вы хотите продать квартиру и въехать к нам.
— Господь с тобой, детка, зачем мне ваша однотипная новостройка на окраине, у меня тут палисадник под окном и тишина.
— Он утверждал, что вы сами попросили.
— Он сам мне это втирал два часа, пока замок менял, я просто молчала, чтобы не спорить.
— Я вас поняла.
— Ты с ним строго поговри, а то он совсем фантазировать начал.
— Обязательно поговорю.
Надежда положила трубку и вернулась к рабочему отчету. В файле с таблицами стояли точные цифры расходов за прошлый месяц.
В пятницу утром Игорь вернулся домой без предупреждения. На нем была та же куртка, сумка висела на одном плече, вид у него был уставший.
— Ты почему не предупредил, что приедешь? — спросила Надежда, выходя в коридор.
— Мать устала, ей покой нужен, — хмуро ответил он.
— Мне Галина Сергеевна вчера звонила.
Игорь замер, снимая правый ботинок.
— И что она сказала?
— Сказала, что сервант разбран, люстра разбита, а переезжать к нам она никогда не собиралась.
— Она просто передумала в последний момент.
— Она не передумывала, Игорь. Ты сам всё придумал, чтобы решить свои финансовые вопросы за ее счет.
— Какие еще вопросы?
— Ты хотел её деньгами закрыть остаток по ипотеке, чтобы не платить свою часть каждый месяц.
— Я хотел как лучше для всех нас!
— Ты хотел облегчить себе жизнь, прикрываясь заботой о матери.
— Ты меня совсем за подлеца держишь?
— Я вижу факты: ты наврал мне, наврал матери, испортил ей мебель и ушел пить пиво с Василием.
— Я пытался наладить быт!
— Ты устроил хаос в двух квартирах сразу.
— Ты слишком строго ко мне относишься, я искал выход из нашего тяжелого положения.
— У нас нет тяжелого положения, у нас есть обычная ипотека, которую мы спокойно выплачиваем, если оба работаем.
— Мне тяжело работать на двух работах!
— Ты сам взял подработку в такси три месяца назад, я тебя об этом не просила.
— Я хотел быстрее закрыть долг!
— Не за счет покоя твоей матери и не за счет моих нервов.
— Значит, ты меня не поддерживаешь?
— Я не поддерживаю глупость и манипуляции.
— Если ты так со мной разговариваешь, то нам действительно не о чем больше говорить.
— Согласна.
Игорь прошел в спальню, достал из под кровати большой чемодан и начал складывать туда свои основные вещи. Он вытаскивал из шкафа рубашки, брюки, зимнюю куртку и складывал их стопкой на кровать.
— Я уйду к Василию, пока не найду съёмное жилье, — заявил он из комнаты.
— Хорошо, ключи от квартиры оставь на столе.
— Ты даже не попытаешься меня остановить?
— Нет.
— Мы три года вместе прожили, Надежда.
— Вот именно, и за три года я первый раз увидела, как ты готов перевернуть жизнь трех человек ради своего удобства.
— Я просто заботился о маме!
— Твоя мама попросила тебя больше к ней с такой заботой не приезжать.
Игорь застегнул чемодан, взял куртку и вышел в коридор. Доска с тоской скрипнула прямо под его ботинком, когда он шагнуть к выходу, отчего звук вырос до неоправданных размеров в узком пространстве.
— Я зайду на следующей неделе за остатками документов, — сказал он, стоя у открытой двери.
— Напиши заранее, чтобы я была дома.
Дверь закрылась, щелкнул замок. Надежда прошла на кухню, открыла форточку и налила себе стакан холодной воды.
Через два дня Надежда сходила в банк и затребовала выписку по их совместному счету, с которого списывались ипотечные платежи. На счету оставалось шестьдесят тысяч рублей. Она внесла очередную сумму со своей карты и зафиксировала дату следующего списания.
Во вторник вечером в дверь постучали. На пороге стояла Светлана с большим пакетом в руках.
— Надя, привет, я тебе тут яблок с маминой дачи привезла, — сказала она, проходя в прихожую.
— Спасибо, Свет, заходи.
— Игорь у Василия сидит, мне вчера звонил, жаловался.
— На что жаловался?
— На то, что ты его жестко встретила, а мать его не оценила.
— Он сам всё это закрутил.
— Да я знаю, он с детства такой: натворит делов, а потом ждет, что все вокруг него бегать будут.
— Что с Галиной Сергеевной?
— Замок я попросила своего мужа переделать, сервант собрали обратно, люстру новую купили. Мать успокоилась, варенье варит.
— Ну и хорошо.
— Вы разводиться собрались?
— Документы я уже подготовила, завтра отнесу в суд.
— Правильно делаешь, Надь. Он не изменится, ему удобнее жить в своих фантазиях.
Они попили чаю на кухне, поговорили о работе и о ремонте, после чего Светлана ушла. Надежда вымыла две чашки, вытерла стол насухо и легла спать.
Прошёл месяц.
Надежда возвращалась домой из банка, где переоформила ипотечный договор на себя, выкупив долю Игоря за счет скопленных до брака средств. В квартире пахло свежей краской: она перекрасила стены в спальне в светлый бежевый цвет. Из сообщения от Светланы Надежда узнала, что Игорь снял комнату в коммуналке на окраине города, снова устроился на подработку и постоянно ругается с соседями из-за графика уборки кухни, а Галина Сергеевна заблокировала его номер на выходные, чтобы спокойно съездить на дачу.
– Уходи! Но дачу тебе не отдам