— Я всю икру на бутерброды пустил, гости же пришли, а ты себе потом купишь

— Ты отдала всю коллекцию плсатинок его племяннику только потому, что тебе не хватило на поднос для рыбы?!

— Ниночка, ну не сердись, мальчику же нужнее, а ты себе потом еще пластиночек купишь.

За два дня до конца декабря на кухне пахло свежей краской и высушенными апельсинами. На полированном столе лежала папка с бумагами. Долг за двухкомнатную квартиру Нина закрыла сама еще в ноябре.

Из коридора донеслись шаркающие шаги. Денис вошел на кухню, наступая на задники домашних тапочек. В руках он держал хрустальную салатницу.

— Нин, а где у нас лежат красненькие салфеточки?

— В нижнем ящике комода, — сказала Нина.

— Спецом искал там, нету, — Денис поставил салатницу на край стола. — Я там все перерыл.

Нина встала из-за ноутбука и открыла этот ящик. Розовая упаковка лежала на самом виду. Она молча положила салфетки на стол.

— Ой, проглядел, — усмехнулся Денис. — С кем не бывает.

— Ты смотрел поверхностно, — Нина вернулась к работе. — В твоих отчетах такая же точность?

Денис вздохнул и сел на стул напротив. Его пальцы забегали по полированной поверхности.

— На работе сейчас временная пауза, я же говорил. Проект задерживает инвестор. Зато скоро как выплатим авансик, сразу перекроем все накладные расходы.

— Денис, тебе тридцать шесть лет, — Нина посмотрела на него поверх очков. — Хватит коверкать слова, говори нормальным языком, не употребляй эти нелепые «авансики» и «салфеточки».

— Ты слишком жесткая стала со своими цифирями, — Денис поднялся со стула. — Души в тебе нет, одна сухая арифметика.

— Ты обещал закрыть свою часть за коммунальные услуги, — напомнила Нина. — Четыре тысячи восемьсот рублей.

— Опять ты заводишь песню про денежки, — Денис поморщился и махнул рукой. — Будут тебе скоро твои копеечки.

Нина зафиксировала взглядом его суетливый жест. Денис быстро поправил воротник свитера и вышел в прихожую. Разговор был окончен с его стороны.

В среду вечером Нина вернулась из супермаркета. В руках она несла тяжелые пакеты с продуктами. На самом дне одного из них лежали три маленькие стеклянные баночки с красной икрой.

В коридоре стоял запах чужих духов. На ковре виднелись влажные следы от сапог.

— А я вот приехала сыночке помочь, — раздался из глубины квартиры голос Тамары Петровны. — А то у вас тут перед праздниками конь не валялся.

— Здравствуйте, Тамара Петровна, — Нина поставила пакеты на пуфик. — Вы разулись?

— Конечно, разулась, что я, дикая? — свекровь выгнула бровь. — Дениска сказал, у вас совсем пусто в холодильнике.

На кухне Нина начала разбирать покупки. Баночки с деликатесом она аккуратно убрала на верхнюю полку холодильника, за пакет с молоком.

— Это на тридцать первое число, — громко произнесла Нина. — Прошу не трогать.

— Да кому нужна твоя икра, — хмыкнула Тамара Петровна. — Мы люди простые. Нам бы картошечки с селедочкой.

Из спальни вышел Денис с телефоном. На нем были новые джинсы, купленные на прошлой неделе.

— Нин, тут такое дело, — сказал он, уставившись в экран. — Я взял из шкатулки пять тысяч.

— На каком основании? — Нина замерла с пачкой сливочного масла в руках.

— Ну надо же взять нормальные напиточки и колбаску к праздничку, — Денис улыбнулся. — Скоро же мамочкин троюродный брат заглянет с семейством.

— Денис, прекрати эти уменьшительные формы, — Нина положила масло на стол. — Тебе почти сорок лет, а ты все сюсюкаешь. И какие еще гости? Мы договаривались встречать Новый год вдвоем.

— Нинуль, ну они же родня, — вступилась Тамара Петровна. — Не выгонять же людей на мороз.

Нина посмотрела на мужа. Денис переступил с ноги на ногу и полез в карман за сигаретами.

— Возврата пяти тысяч в шкатулку я жду завтра до шести вечера, — сказала Нина.

— Опять ты за свое, — поморщился Денис. — Ну что за мелочность, а?

Тридцать первого декабря около пяти вечера Нина ходила в аптеку на углу за пластырем. Мозоль на пятке заставила ее зайти в несколько мест.

В подъезде пахло жареным мясом и дешевым одеколоном. Дверь в ее квартиру оказалась не заперта.

Из прихожей доносился громкий хохот. На вешалке висели три чужие куртки и потертая мужская дубленка.

Нина прошла на кухню прямо в верхней одежде. За большим столом сидели Денис, Тамара Петровна и трое незнакомых людей. В центре стола стояло хрустальное блюдо.

На блюде возвышалась гора бутербродов из белого хлеба, густо смазанных сливочным маслом. На каждом красовался толстый слой красной икры. Рядом лежали три пустые стеклянные баночки.

— О, Ниночка пришла! — крикнул Денис, поднося бокал к губам. — А мы тут уже начали немножко.

Нина подошла к столу и взяла одну из пустых баночек. На этикетке имелась надпись «Высший сорт».

— Где остальная икра? — спросила Нина.

— Так вот же она, на бутербродных тостиках! — Денис указал вилкой на блюдо. — Все три баночки ушли. Зато как красиво получилось.

Свекровь в это время спокойненько жевала бутерброд, аккуратно прикрывая рот сухой ладонью.

— Я покупала эту икру для себя, — Нина говорила ровно. — Вы знали об этом.

— Я всю икру на бутерброды пустил, гости же пришли, а ты себе потом купишь, — заявил муж перед Новым годом.

Тишина накрыла кухню. Один из гостей, усатый мужчина в свитере, перестал жевать и опустил глаза в тарелку.

— Денис, выйди со мной в коридор, — Нина поставила пустую баночку на стол.

— Да ладно тебе, Нин, ну что ты перед людьми устраиваешь? — Денис даже не шелохнулся. — Подумаешь, икра.

— Выйди в коридор, — повторила Нина.

Муж нехотя поднялся из-за стола и поплелся за ней. В прихожей Нина остановилась у входной двери.

— Доставай телефон, — сказала она.

— Зачем это еще? — переспросил Денис.

— Считаем: шесть тысяч за икру, пять тысяч из шкатулки и четыре восемьсот за коммунальные услуги. Итого пятнадцать тысяч восемьсот рублей.

— Ты с ума сошла? — Денис повысил голос. — У нас гости сидят, а ты мне счет выставляешь?

— Переводи сейчас же на мою карту, — Нина смотрела ему прямо в глаза.

— Нет у меня сейчас таких денег, ты же знаешь! — буркнул Денис. — Будут после праздников.

Нина сняла с вешалки чужую дубленку и бросила ее на руки Денису.

— Денис, ты сейчас забираешь своих гостей, свою маму и выходите отсюда, — сказала Нина.

— Ты что, совсем из ума выжила? — из кухни выскочила Тамара Петровна. — Куда мы пойдем в шесть вечера тридцать первого декабря?

— Меня это не волнует, — ответила Нина. — Это моя квартира.

— Ах твоя?! — закричал Денис. — А то, что мы муж и жена, это ничего не значит? Я тут прописан вообще-то!

— Прописка не дает права распоряжаться моим имуществом и приводить чужих людей без моего согласия, — Нина достала из сумки связку ключей.

— Нинуля, ну давай не будем тут конфликтик раздувать, — попытался отшутиться Денис, снова коверкая слово. — Пошутила и хватит.

— Прекрати коверкать слова, Денис, тебе тридцать шесть лет, — отрезала Нина. — У вас пять минут.

Нина подошла к панели управления на стене возле двери и нажала кнопку вызова охраны. На корпусе загорелся красный светодиод.

— Охрана приедет через пять минут, — сказала Нина. — Нарушение общественного порядка и посторонние в квартире.

— Сумасшедшая, — прошипела Тамара Петровна. — Денис, собирай вещи. Нам тут делать нечего.

Гости начали суетливо одеваться в прихожей. Усатый мужчина молча натягивал сапоги, старательно не глядя на Нину.

— Ты пожалеешь об этом, — сказал Денис, надевая куртку. — Ты останешься одна в этой своей пустой квартире.

— Ключи оставь на тумбочке, — ответила Нина.

— Да подавись ты своими ключами! — Денис швырнул связку на коврик.

Нина подняла ключи, когда за последним гостем закрылась дверь. Красный светодиод на панели продолжал мигать.

На кухне Нина подошла к столу и собрала все бутерброды с икрой в один большой полиэтиленовый пакет. Пакет отправился в мусорное ведро.

Затем Нина взяла тряпку, тщательно вытерла стол и вымыла всю оставшуюся посуду. В раковине не осталось ни одной чашки.

После этого Нина наконец сняла пальто, в котором простояла весь конфликт, и повесила его в шкаф.

Около восьми вечера Нина снова накинула пальто и вышла на улицу. В круглосуточном гастрономе на углу было пусто и тихо.

Продавец в красном фартуке сшивал чековую ленту.

— Девушка, икра еще есть? — спросила Нина у кассы.

— Осталась одна баночка, — ответила продавец. — Сто граммов. Брать будете?

— Буду, — Нина протянула банковскую карту.

Вернувшись домой, она включила небольшую лампу на кухне. На белой скатерти стояла только открытая баночка и лежал тонкий ломтик черного хлеба.

Телефон на тумбочке завибрировал. На экране высветилась надпись «Денис».

Нина смахнула уведомление и перевела аппарат в режим «Не беспокоить». На часах было двадцать три пятьдесят пять.

Она намазала икру на хлеб, сделала глоток горячего чая без сахара и посмотрела на темное окно, за которым разлетались первые праздничные салюты.

Через две недели Нина выставила вещи Дениса в коробках к порогу и сменила замки. Бывший муж вместе с матерью уехал на съемную однокомнатную квартиру на окраине города. Общение Нина полностью прекратила, а через месяц окончательно вычеркнула этих людей из своей жизни, оставшись хозяйкой в своей квартире.