Ольга сидела на кухне и смотрела, как адвокат Светлана раскладывает бумаги на столе. Та же самая Светлана, которая три года назад разрушила её семью. Теперь она пришла отбирать сына.
— Понимаете, Ольга Викторовна, — Светлана говорила тем же медовым голосом, которым когда-то соблазняла Николая, — мы считаем, что Михаилу будет лучше с отцом. У нас стабильный доход, большая квартира в центре.
— А у меня что, хижина дяди Тома? — Ольга почувствовала, как внутри всё закипает. — Двушка на Автозаводе вполне приличная.
— Но вы же понимаете, материальные возможности… Николай Петрович теперь заместитель начальника отдела в Газпроме. А вы работаете в детском саду.
Ольга хотела сказать, что работает не просто в детском саду, а заведующей, но поняла — бесполезно. Светлана уже всё решила.
— И потом, — продолжала адвокат, перебирая документы, — мальчику нужна полноценная семья. Отец, мать…
— Я что, неполноценная?
— Я имею в виду психологический климат. Вы же понимаете, развод — это травма для ребёнка.
Ольга засмеялась. Нервно так, истерично почти.
— Травма? А когда папочка ушёл к молоденькой, это что было? Курортный роман?
Светлана поджала губы. Видимо, не любила вспоминать, как всё начиналось.
— Мы готовы предложить компромисс, — она достала ещё одну бумагу. — Михаил остаётся с отцом, но вы можете видеться с ним по выходным. А алименты… ну, они больше не понадобятся и даже с вас их Николай не будет взыскивать.
Вот оно. Ольга поняла всё сразу. Дело не в благополучии ребёнка. Дело в деньгах. Николай платил пятьдесят тысяч в месяц, плюс два раза в год четверть от дивидендов и это была очень большая сумма. Ведь доходы у него, судя по новой машине и отпуску в Турции, выросли прилично.
— Понятно, — сказала Ольга. — Значит, дело в алиментах.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что вашему новому мужу жалко денег на собственного сына.
Светлана покраснела.
— Николай Петрович очень любит Михаила!
— Настолько, что готов забрать его от матери, чтобы не платить алименты? Какая трогательная отцовская любовь.
— Вы неправильно понимаете ситуацию.
— Я понимаю её лучше, чем вы думаете. Николай всегда был скуповат. Помню, как он считал каждую копейку, когда мы ещё жили вместе. А теперь у него новая жена, которая хочет красиво жить. Вот и решили сэкономить на ребёнке.
Светлана собрала бумаги.
— Мы обратимся в суд.
— Обращайтесь. Только учтите — я тоже не лыком шита.
После ухода адвоката Ольга долго сидела на кухне. Руки тряслись. Она понимала — впереди война. И не факт, что она её выиграет.
Через неделю пришёл сам Николай. Постарел, располнел. Костюм дорогой, часы блестят. Успешный мужчина средних лет.
— Оль, ну что ты делаешь? — он сел на диван, как хозяин. — Зачем нам судиться?
— Это вы затеяли суд, не я.
— Мы же можем договориться по-человечески. Миша будет жить с нами, ты будешь его видеть. Все довольны.
— А алименты?
Николай поморщился.
— Ну зачем тебе алименты, если ребёнок будет жить не с тобой?
— А зачем тебе ребёнок, если ты не хочешь его содержать?
— Я буду его содержать! Он будет жить в моём доме, есть мою еду…
— И ты считаешь, что этого достаточно?
— Более чем. Оль, ты же разумная женщина. Посмотри правде в глаза — у меня больше возможностей дать Мише хорошее образование, отдых…
— У тебя больше денег, ты хочешь сказать.
— Ну да. И что в этом плохого?
Ольга посмотрела на бывшего мужа. Когда-то она его любила. Даже после измены пыталась сохранить семью. А теперь видела перед собой чужого человека.
— Знаешь, Коля, а ведь ты прав. У тебя действительно больше денег. Только вот беда — деньги не делают человека хорошим отцом.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что за три года ты ни разу не пришёл на родительское собрание. Не знаешь, в каком классе учится твой сын. Не помнишь, когда у него день рождения.
— Я работаю!
— Я тоже работаю. Но почему-то всё это помню.
Николай встал.
— Ладно, Оль. Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. В суде посмотрим, кто прав.
— Посмотрим.
Суд назначили на вторник. Ольга наняла адвоката — Марину Сергеевну, женщину лет пятидесяти с железной хваткой.
— Дело непростое, — сказала она после изучения документов. — Но у нас есть шансы. Главное — доказать, что отец руководствуется не интересами ребёнка, а материальными соображениями.
— А как это доказать?
— Есть способы. Вы говорите, он три года практически не общался с сыном?
— Видится раз в месяц, и то не всегда.
— Хорошо. А алименты платит регулярно?
— Да, но только потому, что их удерживают из зарплаты.
— Ещё лучше. Значит, добровольно не платил бы.
За неделю до суда к Ольге приходила представитель органов опеки Анна Сергеевна Иванова. Осмотрела квартиру, составила акт обследования жилищных условий, побеседовала с Михаилом. То же самое проделали у Николая.
В день суда Ольга проснулась в пять утра. Спать не могла, нервы на пределе. Надела строгий костюм, который покупала ещё для собеседования в детский сад.
В зале суда Николай сидел рядом со Светланой. Оба в дорогих костюмах, уверенные в себе. За отдельным столом расположилась представитель органов опеки и попечительства — женщина средних лет с папкой документов.
Судья — женщина лет сорока пяти, строгая, без лишних эмоций.
— Встать, суд идет! — объявил секретарь.
— Садитесь. Рассматривается гражданское дело по иску Петрова Николая Петровича к Петровой Ольге Викторовне об определении места жительства несовершеннолетнего. Секретарь, доложите о явке.
— Истец Петров Н.П. явился, представляет адвокат Светлана Игоревна Морозова. Ответчик Петрова О.В. явилась, представляет адвокат Марина Сергеевна Волкова. Представитель органов опеки Иванова А.С. явилась.
Первой выступала Светлана. Говорила красиво, убедительно. О материальных возможностях, о полноценной семье, о том, что мальчику нужен отец.
— Николай Петрович готов обеспечить сыну всё необходимое для полноценного развития. Частная школа, дополнительные занятия, летний отдых за границей. Мальчик будет проживать в трехкомнатной квартире площадью 85 квадратных метров в центре города, у него будет отдельная комната 18 квадратных метров с современной мебелью и компьютером для учебы. У матери — двухкомнатная квартира 52 квадратных метра на окраине, где ребенок спит на диване в гостиной. Уважаемый суд, мы предоставляем Михаилу полноценную семью — отца, мать и стабильные отношения. Ребенок нуждается в мужском воспитании, особенно в его возрасте. Николай Петрович готов заниматься с сыном спортом, водить на футбол, что важно для мальчика.
Судья слушала внимательно, изредка задавала вопросы.
Потом слово взяла Марина Сергеевна.
— Уважаемый суд, истец пытается представить дело так, будто речь идёт о благополучии ребёнка. Но давайте посмотрим на факты.
Она достала папку с документами.
— За три года после развода отец виделся с сыном двенадцать раз. Это четыре раза в год. Ни разу не был на родительском собрании, не интересовался учёбой, здоровьем ребёнка.
Николай поднял руку:
— Ваша честь, могу я дать пояснения?
— Да, но кратко и по существу, — ответила судья.
— Я действительно много работаю, график ненормированный, командировки…
— Понятно. Продолжайте, — обратилась судья к адвокату ответчика.
Марина Сергеевна продолжала:
— Алименты выплачиваются только потому, что удерживаются из заработной платы принудительно. До этого отец задерживал выплаты, были обращения в службу судебных приставов.
Ольга видела, как Николай нервничает. Светлана тоже побледнела.
— И самое главное, — адвокат повысила голос, — истец требует отмены алиментов одновременно с передачей ребёнка. Это говорит о том, что мотивы носят исключительно материальный характер.
Судья посмотрела на Николая.
— Вы действительно требуете отмены алиментов?
— Ну… если ребёнок будет жить со мной, то алименты не нужны…
— Уточните вашу позицию по алиментным обязательствам при изменении места жительства ребенка?
— При совместном проживании ребенка со мной необходимость в алиментах отпадает, поскольку все расходы я буду нести непосредственно.
— Данный вопрос будет рассмотрен судом отдельно в соответствии со статьей 81 Семейного кодекса РФ.
Николай замялся. Светлана толкнула его локтем.
— Я готов содержать сына. Но не хочу платить алименты женщине, которая тратит их не на ребенка, а на себя? У меня есть основания полагать, что Ольга Викторовна использует алиментные средства для собственных нужд — покупает себе одежду, косметику, ходит в салоны красоты. А на сына денег якобы не хватает.
— Я плачу столько, сколько положено по закону.
Судья кивнула и сделала пометку в деле.
— Слово предоставляется представителю органов опеки и попечительства, — объявила судья.
— Органы опеки провели обследование жилищных условий обеих сторон. По результатам обследования считаем, что интересам ребенка соответствует проживание с матерью. Жилищные условия у обеих сторон удовлетворительные, однако ребенок более привязан к матери и привык к сложившемуся режиму дня.
— Суд объявляет перерыв для опроса несовершеннолетнего в отдельном помещении, — объявила судья.
Через двадцать минут заседание возобновилось.
— В соответствии со статьей 57 Семейного кодекса РФ суд провел опрос несовершеннолетнего Петрова Михаила в присутствии педагога-психолога. Ребенок пояснил, что желает проживать с матерью, поскольку привык к сложившемуся укладу жизни. С отцом хотел бы встречаться по выходным дням. Мнение ребенка не противоречит его интересам.
Судья отпустила мальчика. Ольга проводила его взглядом — сердце сжималось от жалости.
Суд удалился на совещание. Через полтора часа судья вернулась.
— Встать, суд идет! — объявил секретарь.
— Именем Российской Федерации, — начала судья, зачитывая резолютивную часть решения. — Рассмотрев гражданское дело по иску Петрова Н.П. к Петровой О.В., заслушав стороны, исследовав материалы дела, заключение органов опеки и попечительства, суд установил следующее…
Она зачитала мотивировочную часть, ссылаясь на статьи 65 и 66 Семейного кодекса РФ.
— Суд решил: в удовлетворении исковых требований Петрова Николая Петровича отказать. Определить местом жительства несовершеннолетнего Петрова Михаила Николаевича место жительства матери. Определить порядок общения отца с ребенком: каждую субботу с 10:00 до воскресенья 18:00. Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение месяца.
Ольга почувствовала, как внутри всё обмякло от облегчения. Выиграла. Сын остаётся с ней.
Николай и Светлана быстро покинули зал. Не попрощались, не сказали ни слова.
Через месяц Николай пришёл за Михаилом в субботу утром. Выглядел подавленно.
— Оль, можно поговорить?
Они вышли на лестничную площадку.
— Я понимаю, что был не прав, — сказал он тихо. — Светка настояла на этом суде. Говорила, что алименты слишком большие.
— И что теперь?
— А теперь она требует, чтобы я подал апелляцию. Говорит, что я слабак, раз не смог отсудить собственного сына.
Ольга посмотрела на бывшего мужа. Он действительно выглядел несчастным.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что Миша должен жить там, где ему хорошо. А мне… мне нужно научиться быть нормальным отцом.
— Никогда не поздно начать.
— Да. Только вот Светка этого не понимает. Для неё Миша — это лишняя статья расходов.
Ольга вздохнула. Она могла бы сказать «я же говорила», но не стала. Зачем?
— Коля, а ты подашь апелляцию?
Он помолчал.
— Не знаю. Светка угрожает разводом, если я не буду бороться дальше.
— А ты хочешь бороться?
— Нет. Я хочу просто быть папой. Приходить к сыну, помогать ему с уроками, водить в кино. Без всех этих судов и адвокатов.
Михаил выбежал из квартиры с рюкзаком.
— Пап, я готов!
Николай обнял сына.
— Пошли, сынок. Сегодня идём в зоопарк.
Ольга смотрела, как они спускаются по лестнице. Михаил что-то рассказывал отцу, размахивая руками. Николай слушал внимательно, не доставая телефон.
Может быть, всё ещё наладится. Может быть, Николай действительно научится быть отцом. А может быть, Светлана добьётся своего, и начнётся новый виток войны.
Ольга закрыла дверь и пошла на кухню заваривать чай. Сын вернётся завтра вечером, и они будут вместе смотреть мультики и есть мороженое. А пока можно просто посидеть в тишине и подумать о том, что самое главное — Миша остался с ней.
Правда, дивидендная часть алиментов Николая в следующем месяце не пришла. Светлана, видимо, не сдавалась.
Проверка на прочность