— Я тебе последний раз повторяю, Нина Васильевна: нормальные матери в шестьдесят два года внуков нянчат, а не торгуют укропом на асфальте как нищие!
— Внуков сначала роди, Игорь, а пока ты только чужие долги нянчишь да языком чешешь.
Так-то оно и крутилось последние полгода, хотя начиналось всё совершенно по-другому.
В пять утра на рыночной площади всегда пахнет сырой землей, свежей петрушкой и немного соляркой от грузившихся фур. Нина Васильевна выставила на деревянный поддон три пластмассовых ящика. В первом лежал укроп, во втором — аккуратные пучки редиса, а в третьем стояли литровые банки с хрустящими огурцами.
Дверца старенького «Дастера» привычно хлопнула.
— Васильевна, тебе подосиновиков не завезти? — крикнул из кабины сосед по прилавку, дядя Коля.
— Завези, Коля, литра три возьму на засолку, — ответила она и принялась расправлять зеленый фартук.
Кассовый аппарат ей заменяла старая кожаная сумочка на молнии, перекинутая через плечо. На пенсию в восемнадцать тысяч особо не разгуляешься, если нужно платить за коммунальные услуги и покупать бензин. А вот торговля давала еще тысяч тридцать пять сверху, а главное — чувство, что день прожит не впустую.
Около десяти утра к лотку подошла Кристина. На невестке были бежевые спортивные штаны, огромные солнцезащитные очки и кроссовки на толстой подошве.
— Нина Васильевна, вы снова тут? — Кристина скривила губы и брезгливо поправила сумку. — Игорь же просил. Нас тут знакомые из автосалона могут увидеть.
— Кому надо — пусть смотрят, Кристина, — Нина Васильевна отсчитала сдачу пятидесятирублевой купюрой покупателю. — Зелень свежая, без химикатов. Покупать что-то будешь или так пришла, пыль поднимать?
— Мы вас на дачу зовем на шашлыки, а вы в этой грязи копошитесь, — невестка вздохнула и достала телефон. — Игорь уже в машине ждет. Он нервничает.
— Сейчас ящики на склад сдам и пойду, — сказала Нина Васильевна.
Дачный участок встречал запахом жареного мяса и скошенной травы. На деревянной веранде Игорь переворачивал шампуры. На нем была белая рубашка поло и дорогие часы, взятые в рассрочку.
Черный «БМВ» сына стоял у ворот. На заднем бампере уже темнела свежая царапина.
— Мам, ну сколько можно? — Игорь бросил щипцы на стол и повернулся к матери. — Ты понимаешь, что мне стыдно? Я продаю машины премиум-класса, у меня клиенты серьезные, а у меня мать на базаре пучками торгует.
— Ты продаешь машины в салоне, а я продаю свой урожай, — Нина Васильевна села на скамейку и сняла платок с головы. — В чем разница-то? Я на свои деньги живу.
— Разница в статусе! — Игорь громко хлопнул ладонью по столу. — Ты позоришь меня перед Кристиной и ее семьей. В твоем возрасте люди дома сидят, телевизор смотрят.
— Люди в моем возрасте сами решают, что им делать, — ответила Нина Васильевна. — А твой статус, сынок, кажется, опять в сервис просится. Что с бампером?
— Это на парковке кто-то задел, — Игорь быстро спрятал руки в карманы и побледнел. — Ой, всё, у меня снова в груди колет.
Сын оперся о край стола и тяжело задышал.
— Кристина, неси воду! — закричал он, хватаясь за левую сторону груди. — Мне плохо! Зови врача! Срочно зови врача, у меня давление поднялось!
Кристина выбежала из дома со стаканом воды.
— Игорь, миленький, посиди! — запричитала она, подавая стакан. — Нина Васильевна, ну зачем вы его доводите? Вы же знаете, какой он чувствительный!
— Знаю, — Нина Васильевна даже не поднялась со скамейки. — В тринадцать лет у него колика была, когда посуду мыть не хотелось. В двадцать — когда из института чуть не отчислили. Теперь вот перед шашлыками накрыло.
— Мне правда плохо! — прохрипел Игорь, оседая на стул. — Зовите врача, я умираю…
— Валидол на столе лежит, — сказала Нина Васильевна и достала из кармана садовые ножницы. — Пойду смородину подрежу, пока вы тут умираете.
Через две недели конфликт перерос в настоящую войну.
Воскресным вечером сын с женой пришли в трехкомнатную квартиру Нины Васильевны без предупреждения. Кристина сразу прошла на кухню и брезгливо осмотрела старый, но чистый гарнитур. Игорь сел на табурет, аккуратно расправив брюки.
Газовая плита тихо гудела под чайником.
— Нам надо серьезно поговорить, мам, — начал Игорь, перебирая пальцами ремешок часов. — Мы с Кристиной подсчитали расходы. Нам нужно расширяться. Съёмная квартира съедает тридцать пять тысяч в месяц. Это деньги в воздух.
— И что вы придумали? — Нина Васильевна налила заварку в чайник.
— Тебе одной трехкомнатная квартира в центре абсолютно не нужна, — подала голос Кристина. — Зачем тебе эти восемьдесят квадратных метров? Только пыль собирать да за отопление переплачивать.
— Квартира осталась от вашего отца, — напомнила Нина Васильевна.
— Вот именно! — подхватил Игорь. — Отец хотел бы, чтобы эти деньги работали на семью. Схема простая: мы продаем эту квартиру. По рынку она стоит миллионов девять. Покупаем тебе отличную однокомнатную в новом районе, со свежим ремонтом, за четыре с половиной.
— А остальные деньги? — спросила Нина Васильевна и поставила перед сыном пустую чашку.
— Остальные четыре с половиной отдаешь нам, — Игорь подался вперед. — Мы добавляем их как первоначальный взнос по ипотеке, берем нормальную трехкомнатную и перестаем платить дяде за аренду. И ты бросаешь свой рынок. Хватит уже позориться.
— А на что я жить буду в той однокомнатной? — спросила Нина Васильевна. — Пенсия у меня восемнадцать тысяч. Коммуналка в новостройке сейчас дорогая.
— Ну мы будем тебе помогать! — пожал плечами Игорь. — Тысяч пять сможем выделять, когда с платежами разберемся.
— Пять тысяч, — повторила Нина Васильевна. — А если у тебя снова машина сломается или клиент уйдет?
— Мама! — Игорь снова приложил ладонь к грудной клетке и покривился. — Ты опять начинаешь? У меня плечо отнимается! Зови врача, немедленно!
— Не ори, соседей перепугаешь, — сказала Нина Васильевна. — Никакого врача я звать не буду. У тебя лицо розовое, дыхание ровное.
— Вы черствая женщина! — закричала Кристина, вскакивая с места. — Человек перед вами разрывается, а вы за свои метры держитесь! Игорь из-за вас здоровье гробит!
— На какой такой работе? — Нина Васильевна посмотрела на невестку. — Он в автосалоне с десяти до шести сидит, а потом на диване с телефоном.
— Я о будущем думаю! — прохрипел Игорь, не снимая руки с груди. — Если ты не согласишься продать квартиру, мы с тобой вообще общаться перестанем. Ты останешься одна в своих трех комнатах с банками огурцов!
— Вот как, — Нина Васильевна встала и взяла со стула сумочку. — Значит, так разговор ставишь?
— Да, именно так! — заявил Игорь. — Или ты помогаешь семье и перестаешь торговать как бабка из прошлого века, или у тебя больше нет сына. Выбирай.
— Выбирать я ничего не буду, — спокойным голосом ответила Нина Васильевна. — А вот посчитать нам кое-что придется. Раз уж вы такие бухгалтеры грамотные выискались.
Нина Васильевна достала из сумки толстую тетрадь в клетку и старый калькулятор.
Она положила тетрадь на стол и перелистала несколько страниц, испещренных мелкими цифрами.
— Три года назад, Игорь, ты брал у меня триста тысяч рублей на взнос за свою «БМВ», — сказала Нина Васильевна. — Расписки я с тебя не берешь, ты же сын. Вернул ты мне из них шестьдесят тысяч. Остаток — двести сорок.
— Это была помощь матери! — крикнул Игорь. — С сыновей долги не требуют!
— Дальше, — продолжала Нина Васильевна, не поднимая головы от тетради. — В прошлом году Кристина попросила сто пятьдесят тысяч на курсы продвижения в интернете. Сказала, что через три месяца отдаст с первых доходов. Прошел год. Доходов я не видела, денег тоже.
Кристина густо покраснела и отвернулась к окну, застучав ногтями по подоконнику.
— Еще сорок тысяч я платила за твой ремонт в съёмной квартире, когда вы залили соседей снизу, — Нина Васильевна нажала клавишу на калькуляторе. — Итого вы мне должны четыреста тридцать тысяч рублей.
— Ты с ума сошла? — Игорь резко выпрямился, забыв про якобы больное сердце. — Ты собственные деньги на родного ребенка записываешь?
— Я записываю свои финансовые расходы, — отрезала Нина Васильевна. — Потому что эти деньги я заработала своими руками. В том числе и на рынке, которого вы так стыдитесь. Каждую субботу и воскресенье я встаю в четыре утра, погружаю ящики, стою на сквозняке. И на эти деньги я помогала вам закрывать ваши долги и хотелки.
— Мы не просили тебя стоять на рынке! — буркнул Игорь.
— Не просили, но деньги берете исправно, — Нина Васильевна закрыла тетрадь. — Квартиру я продавать не буду. Она принадлежит мне, и я планирую жить в ней до конца своих дней.
— Тогда мы уходим, — Кристина схватила свою сумочку. — Игорь, пошли отсюда. Пусть сидит со своими долгами и огурцами.
— Подождите, — сказала Нина Васильевна. — Вы хотели статусную жизнь? Получайте. Отныне ни одной копейки с рыночных денег вы не получите. На дачу вы больше не приезжаете — я меняю замки на калитке, потому что урожай выращиваю сама. И до конца года я жду возврат четырехсот тридцати тысяч.
— Да откуда у нас такие деньги?! — заорал Игорь, вскакивая с табурета. — У меня кредит за машину тридцать тысяч в месяц! А-а-а, снова колет! Срочно зови врача! Мне плохо, я сознание теряю!
Игорь картинно опустился на пол, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру.
Нина Васильевна подошла к раковине, взяла чистый стакан, набрала холодной воды и без предупреждения выплеснула сыну прямо в лицо.
Игорь от неожиданности фыркнул, подскочил на ноги и вытер лицо рукавом дорогой рубашки.
— Ты что делаешь?! — заверещал он.
— О чудо, — произнесла Нина Васильевна. — Сердечный приступ как рукой сняло. А теперь пошли вон из моей квартиры. Обоих касается.
— Ты пожалеешь, мам! — Игорь попятился к коридору. — Ты пожалеешь, когда поймешь, что осталась совершенно одна!
— Я не одна, — Нина Васильевна пошла за ними к двери. — У меня есть работа, дача и чистая совесть. А у тебя — кредит за подержанную машину и ноль накоплений.
Дверь за сыном и невесткой хлопнула так, что зазвенели стекла в серванте.
Нина Васильевна вернулась на кухню, аккуратно вытерла лужицу воды с пола и налила себе горячего чаю.
На следующий день в восемь утра Нина Васильевна уже стояла за своим лотком на рынке. Утреннее солнце приятно грело плечи, а пучки укропа и петрушки выглядели особенно свежими.
Покупатели подходили один за другим.
— Васильевна, мне два килограмма огурчиков и петрушки побольше! — попросила постоянная покупательница, учительница из соседней школы.
— Сейчас сделаем, Тамарочка, — улыбнулась Нина Васильевна, быстро взвешивая овощи.
В кармане фартука зазвонил телефон. На экране высветилось имя сына. Нина Васильевна сбросила звонок и перевела номер Игоря в черный список. Через пять минут пришло сообщение о попытке перевода пятисот рублей с комментарием «На лекарства», но Нина Васильевна лишь покачала головой и убрала телефон.
Она взяла пакет и передала его покупательнице. День прошел спокойно и прибыльно.
Прошел месяц.
Нина Васильевна сидела за небольшим столом в своей гостиной. В доме пахло свежими пирогами с яблоками.
К ней в гости приехала давняя подруга и бывший коллега по автобазе, Валентина Сергеевна. На столе остывал чай.
— И что, совсем с сыном не общаешься? — спросила Валентина, размешивая сахар.
— Звонил пару раз с чужих номеров, — ответила Нина Васильевна. — Сказал, что машину пришлось продать, чтобы закрыть долги. Сейчас пешком ходят. Кристина, говорят, на работу устроилась — администратором в салон красоты.
— Поучила ты их, конечно, крепко, — вздохнула подруга.
— Я их не учила, Валя, — Нина Васильевна качала головой. — Они сами себе проблемы создали своей спесью. Я просто перестала оплачивать их капризы.
— А дача как? — Валентина отпила чай.
— На даче замки поменяла, собираю урожай одна, — Нина Васильевна улыбнулась. — И квартиру никому отдавать не собираюсь. Буду жить в свое удовольствие. Если захотят прийти с извинениями и без запросов — дверь открыта. А на нет и суда нет.
— Не жалеешь? — тихо спросила Валентина.
— Ни капли, — Нина Васильевна поднялась и подошла к окну. — Завтра суббота, надо вставать рано. Помидоры поспели, надо успеть до жары собрать и на рынок везти. Люди ждут.
За окном шумел вечерний город, горели фонари, а на подоконнике тихо и ровно тикали старые ходики, отсчитывая спокойное время её собственной, независимой жизни.
-Ты меня предал!