— То есть, ты хочешь сказать, что трешь мне в салат вредную кочерыжку? – удивился муж в ответ на заявление Ленки, что ей надоело экономить и тереть кочерыжки.
— Правильной дорогой идете, товарищ! – одобрила жена.
— Но почему, Елена? – негодующе спросил Гена.
— Потому что на другое ты не зарабатываешь! – спокойно произнесла девушка. И добавила: — На что заработал, то и тру! Принеси дайкон – потру дайкон!
И вышла из кухни, давая понять, что разговор окончен. А расстроенный Генка остался сидеть и думать: во-первых, оказалось, что в его питании содержатся вредные вещества – все же знают, что внутри кочерыжки-то!
А, во-вторых, ему опять намекнули на его несостоятельность. Да что там намекнули: произнесли открытым текстом!
Ну, да: зарабатывает он не очень много, и им приходится на всем экономить. Но в стране же сейчас – трудные времена.
Что жена — телевизор, что ли, не смотрит? Каждый же день об этом говорят: денег нет, но вы держитесь. Разве непонятно?
Да, сейчас всем трудно, но, чтобы ему тереть кочерыжку? Это было уже за гранью понимания.
Этот неприятный разговор вспомнился Леной по очень приятному поводу: жене позвонили из нотариальной конторы по поводу наследства.
Фамилия наследодателя – Симаков – ни о чем девушке не говорила: мало ли у нас в стране чуда..ков! Но Ленка мысленно поблагодарила не известного ей и, видимо, очень доброго человека.
Нет, сначала-то она подумала, что это розыгрыш. Но мужской голос был очень убедителен и пригласил заехать: сюрприз будет!
И сюрприз был: неизвестный благодетель оставил ей однушку в Москве и пару вкладов в банке.
При оглашении завещания, услышав полное имя «доброго волшебника» — Симаков Владимир Ильич – Ленка, наконец, вспомнила!
Так звали папиного соседа по палате, когда отец, десять лет назад, лежал в хирургическом отделении госпиталя Бурденко: его оперировали по поводу рака желудка. И Ленка, тогда еще незамужняя, часто приезжала его навещать.
У Владимира Ильича тоже был подобный диагноз.
Папа ушел из жизни вскоре после операции. Получалось, что Владимир Ильич протянул почти на десять лет дольше: тогда им обоим было по пятьдесят.
Почему мужчина решил оставить свое имущество ей – осталось загадкой. Наверное, потому, что других наследников у него не оказалось: он ушел в лучший мир абсолютно одиноким.
В этом девушку заверил нотариус: нет, никто не придет и ничего не отнимет – владейте спокойно, дорогуша!
А на девушку Владимир Ильич вышел, помня фамилию соседа по палате: сейчас все можно было найти в интернете.
Ленка возвращалась в хорошем настроении: наследство оказалось очень кстати. Зарплата у мужа оставляла желать лучшего, сама Ленка сейчас находилась в декрете с Митькой.
В голове теснилась уйма «мечт»: квартиру можно будет или сдать, или переехать туда жить: сейчас они жили вместе с бабушкой Ленки в сталинской трешке.
А со старушкой Гена не ладил: она считала, что он мог бы шевелиться интенсивнее. А не лежать в свободное время на диване, пока внучка «колотится» с недавно родившимся внуком.
— Но я же должен отдыхать! – выдвигал мужчина, на его взгляд, резонный протест. – Я пришел с работы и устал!
— Чего ты там такого наработал, что устал? – не отставала бабуля. – Ты же – консультант в магазине: возишь языком туда-сюда! А ежели языком молотить, спина не заболит!
«Вот противная ста…руха, — с негодованием думал муж внучки. — Ленка же прекрасно справляется со всем сама!»
Жена, действительно, везде успевала. Ленка, вообще, оказалась удивительным созданием: никаких тебе послеродовых депрессий, минимум требований и максимум отдачи.
Кстати, и кочерыжки она терла мужу, чтобы сделать ему салат: если туда добавить еще помидорку, да покрошить зеленушечку, а сверху окропить майонезом, то получится очень вкусно!
Ведь свекровь настаивала, чтобы ее о любимый Геночка питался вкусно и калорийно: салатик, первое-второе и компот!
Вот жена и старалась для любимого мужа.
К тому же, ей с Митькой помогала бабушка. Да, старушка тоже оказалась выше всяческих похвал: с удовольствием катала коляску с агукающим правнуком по двору, который был очень зеленым и благоустроенным. Даром, что находился почти в центре Москвы.
А Ленка пока занималась хозяйством. И даже могла вздремнуть. Видите, как у них все было хорошо? И чего ему туда было лезть? Они и без него прекрасно справляются!
И они справлялись. Жена, конечно бы, не возражала, если бы и от любимого мужа была какая-то помощь, а не только незначительные материальные вливания. Поэтому, приходилось на всем экономить: это – о кочерыжке.
Ленкины мама с папой уже к тому времени были пенсионерами, поэтому деньгами помочь не могли.
Свекровь, хотя и работала, не шибко «расшибалась» в направлении внука: у нее, к тому времени, уже была «родная» внучка от дочери – старшей сестры Генки.
Поэтому семья и жила вместе с «вредной» Ленкиной бабулей: денег на съем не было. А тут — свалившееся на голову наследство!
Ба, узнав про неожиданное богатство, отреагировала однозначно:
— Гони его, внуча! Зачем он тебе? Пусть идет обратно к маме! Кочерыжка, видите ли, ему не хороша!
Баба Маша слышала всю полемику внучки с мужем и была, конечно же, на ее стороне. Имелся в виду, ненавистный примак Гена и его мама: ее старушка тоже не жаловала. И называла ж..абой.
— А разве не ж..аба? – с негодованием вещала ба. – Внучке от дочери – все, а внуку от сына – шишь с маком! Что же твой крокодил Гена с мамочкой-то не поговорит? Вправил бы ей мозги и объяснил, что так поступать негоже!
Да нет – он этого делать не станет. Потому что они – из одного болота! – заключала старушка.
И Ленке все чаще стало казаться, что старенькая ба права: она была крепкой не только физически, но и здоровой ментально.
Радостная девушка зашла в квартиру: все были дома.
Бабуля готовила на кухне. Рядом, в манеже, сидел Митька. Геночка привычно «давил» диван со смартфоном в руках: у него был какой-то «отгул за прогул» — все происходило, как всегда.
Девушка взахлеб сообщила новость и победно посмотрела на мужа, который для этого даже бросил любимое занятие и вышел на кухню.
Потому что, последнее время, мужчина все чаще стал намекать, что в семье он – единственный добытчик!
Как будто не видя, что именно надежная и обязательная Ленка является главой семьи, позволяя их маленькой ячейке общества держаться на плаву.
— Ты хочешь сказать, что какой-то чужой дядька тебе оставил всю эту уйму добра «за просто так»? – спросил после небольшого молчания Гена.
— Ну да! – удивилась жена. — Не перевелись еще на Руси добрые люди.
— Только не надо тут ля-ля! – неожиданно окрысился муж. – Мне-то, хотя бы, не ври!
— Ты рот-то прикрой: дитя испугаешь! – вступилась за внучку бабуля. – И добавила: — Кто тебе с мамашкой соврет, тот дня не проживет!
— Ты что имеешь в виду? – тихо спросила Ленка: хотя уже поняла, на что намекает муж. Да, на то самое.
Хотя Владимир Иванович был ровесником ее отца. И Гена это прекрасно знал.
А еще он знал, что его Лена на измену совершенно не способна. Знал и все равно пер на скан..дал, как бык на красную тряпку. Зачем, Геночка? Чтобы что?
Наверное, чтобы обвинить жену в несуществующем преступлении: так ей легче будет манипулировать.
Ведь сейчас она выглядела гораздо презентабельнее его самого: толстеющего неудачника – «генерала диванно-п..каль..ных войск». Так стала называть мужа внучки продвинута ба, вычитавшая это где-то в интернете.
— Ты сама это прекрасно знаешь! – перешел на повышенный тон Гена.
Ба положила поварешку и унесла Митьку в кроватку: нечего глупости слушать!
— Так, хорошо – что ты предлагаешь? спросила Лена. И тогда вспомнила те самые слова про кочерыжку: теперь у них появилась возможность экономить не так интенсивно.
И, по виду мужа, поняла, что ничего он не предлагает! Вот сейчас устроит скан..дал, а потом посмотрит и решит, что делать.
— Ты еще скажи, что и Митька не от тебя! – ласково предложила примаку вернувшаяся на кухню бабуля. – А что? Чтобы уж до кучи – развлекаться, так по полной! Давай – не стесняйся: все свои!
Вот тогда, вообще, все будет объяснимо! А то чего зря силы тратить? Тебе же еще на диване нужно долеживать: ямка-то пустует — непорядок!
«Это – уже слишком! – подумал мужчина. – Он и так зашел слишком далеко!» Но так ему посоветовала поступить мама, которой он, конечно же, позвонил: привяжись – дескать, знаем мы, откуда и каким образом вы наследство получаете!
И пусть жена выкручивается. А потом ты смилостивишься и ее «простишь». А она обрадуется, что в семье – снова лад, и разрешит нам поступить со всей этой уймой добра по нашему усмотрению.
А эти деньги бы оказались для них ой, как не лишними…
Но все пошло куда-то не туда. И во всем была виновата противная ста…руха: она все время лезла и мешала разговору. Поэтому получалось, что Ленка больше молчала.
А еще, по виду жены было ясно, что просить прощения она не собирается. То есть, впервые их намерения пошли вразрез друг с другом: он ждал извинений, она извиняться не спешила. До этого все было «в унисон»: он заиграл, она запела…
А тут Ленка молчала. И Гена начал волноваться: нужно было начинать все улаживать, а нужных слов не находилось.
Ну, что – наверно, придется немного пойти на попятную: «простить» жене несуществующие прегрешения.
И он, стараясь говорить миролюбиво, произнес:
— Ладно, Леночка! Давай мириться!
— Ты мне тут не ладь – у нас все отлажено! – снова встряла противная ста..руха. – Мириться он надумал! Ссору не нужно было затевать, тогда и мириться не придется.
Все помолчали. А потом бабка добавила:
— Ну, хорошо: давай, начинай мириться, раз предлагаешь. А мы послушаем и решим, стоит ли тебя прощать! Да, Леночка?
— А меня-то за что прощать? – удивился Геннадий.
— А тогда что ты вкладываешь в понятие мириться? — не унималась баба Маня. – Чтобы Ленка перед тобой извинялась, что ли?
Наворотил, не знамо, чего, возмутился не по делу, оскорбил девку недоверием, и она еще и виновата?
Ты сам-то себя слышишь?
Все это время жена молчала: просто внимательно смотрела и молчала, будто видела мужа впервые. Потому что бабуля все излагала очень грамотно.
— Вы — очень продвинутая, баба Маня! – с досадой произнес мужчина: именно так он и думал – жена должна извиниться! Не ему же прощения просить, в самом-то деле!
— Ну надо же кому-то и продвинутым быть! – ехидно согласилась старушка. — А то некоторые все норовят нас задвинуть! А мы все не задвигаемся и не задвигаемся! Да, Генаша?
Мужчина тупо молчал: вот что тут скажешь? Ему стало ясно, что он что-то упустил.
— Ну, так что? – вдруг спросила Ленка. А дальше произнесла совсем уж неожиданное: — Все-таки, извинишься или так уйдешь?
— Куда я уйду? — удивился муж: ему здесь было очень даже хорошо! А уйти он мог только обратно к маме. А у мамы, жившей вместе с сестрой и «родной» внучкой, ему будет тесно и плохо.
— Хорошо, не хочешь извиняться – уходи так: переживу! – спокойно, как совершенно решенное, предложила жена.
И тут мужчина, недавно брызжущий слюной в благородном гневе, стушевался и не нашелся, что ответить. Потому что все пошло не по их сценарию.
И что теперь делать, было не понятно: такой вариант они с мамой не рассматривали.
И тогда он решил уйти. Да, дать жене время «на подумать», как говорится. Ведь Ленка была очень умной и обязательно должна была принять правильное решение.
Вот немного поразмышляет и поймет, что была неправа!
А пару-тройку дней он как-нибудь перекантуется на кухне.
И жена приняла это грамотное решение, но немного не такое, как хотелось Гене: на его телефон поступило извещение о разводе.
И тогда мужчина по-настоящему разволновался. И попытался все вернуть на круги своя.
Но, как раньше, все идти уже не могло. Да и Ленка повела себя странно: не захотела даже разговаривать! А, ведь, он искренне хотел ей объяснить, что она неправа!
Наверное, ее, как всегда, накрутила противная ста..руха. Ну, что – их, в результате, развели, присудив ему алименты.
Правильно говорят, что деньги портят человека! Ведь была же абсолютно нормальной женой. А как получила наследство, словно ее подменили.
Вы тоже так считаете?
В комнату свою не пущу, — сказала дочь