«Ты всё равно в ней не живёшь». Муж уже пообещал золовке мою квартиру, а меня забыли спросить

— Марин, ты только не начинай сразу считать, — сказал муж. — Наташе с детьми жить негде.

Я ещё куртку не сняла. После смены в типографии хотелось переодеться и минут десять ни с кем не разговаривать. Но Сергей стоял в прихожей с таким лицом, что десять минут мне явно не полагались.

— Что случилось?

— Хозяйка потребовала освободить квартиру. К ней возвращается дочь. До конца месяца надо съехать.

— И что Наташа нашла?

— В этом-то и дело, что ничего. Мы с мамой подумали: пусть пока поживёт в твоей.

Я сняла куртку и повесила её со второй попытки.

— А меня когда собирались позвать подумать?

— Сейчас же разговариваем.

— Ты сказал «пусть поживёт». Что я об этом думаю, ты не спросил.

Из комнаты вышла наша дочь. Вера держала учебник, заложив пальцем страницу.

— Пап, ты же говорил, что тётя Наташа уже переезжает.

Сергей недовольно обернулся:

— Вер, мы с мамой сами разберёмся.

— Я просто уточнила. Ты ещё сказал, что они смогут возить Артёма в школу отсюда.

— Иди занимайся, пожалуйста.

Дочь посмотрела на меня и ушла. Дверь закрывать не стала.

— Выходит, всё уже решено? — спросила я.

— Не придирайся к словам. У сестры двое детей. Я должен был сказать ей, что мы что-нибудь придумаем.

— Сказать можно было именно это.

— Марина, ты всё равно в той квартире не живёшь.

— Там живёт Елена. И платит за это деньги.

— Елену попросим съехать. Нормальный человек поймёт.

Я прошла на кухню. Сергей пошёл следом.

— У неё договор до марта. Я не могу расторгнуть его просто потому, что мне или твоей сестре так удобнее. Без согласия Елены это возможно только через суд, и только если она что-то нарушила. А она ничего не нарушала.

— Ну и что теперь? У нас в семье чрезвычайная ситуация.

— В нашей семье ещё дочь в одиннадцатом классе. И мы с тобой решили, что деньги от квартиры откладываем ей на учёбу.

— Сестра на улице, а ты про деньги.

Он сказал это с готовностью, будто давно ждал случая.

Я достала из сумки контейнер, который брала на работу.

— Твоя сестра пока живёт в съёмной квартире. До конца месяца больше трёх недель. Давай обойдёмся без «улицы».

— Ладно. Тебе от этого стало легче?

— Мне легче, когда со мной говорят честно.

— А я нечестно говорю?

— Ты уже распорядился моей квартирой. Сообщил дочери. Сестре, я так понимаю, тоже. Теперь осталось сделать так, чтобы мне стало стыдно возражать.

Он отодвинул стул.

— Не ожидал от тебя, если честно.

— Я от тебя тоже.

Квартиру я купила до знакомства с Сергеем. Тогда я работала почти без выходных, брала дополнительные смены и снимала комнату. Накопила на первый взнос, взяла небольшую ипотеку и закрыла её за три года, ещё до свадьбы. Обычная однушка, не в новом доме, но с отдельной кухней и нормальным ремонтом. Она куплена до брака, оформлена на меня и по закону остаётся моей личной собственностью.

Потом мы с Сергеем поженились и вместе купили двушку. Родилась Вера. Мою квартиру сначала сдавали знакомой семье, потом туда въехала Елена.

Платежи от неё я переводила на отдельный счёт. Что-то уходило на взнос за капитальный ремонт и налоги, остальное оставалось дочери. Вера собиралась поступать в другом городе. Мы не знали, получится ли пройти на бюджет, и я не хотела в июле сидеть перед ребёнком с объяснением: мол, мечтать разрешалось, а платить нечем.

Сергей против накоплений не возражал. Наоборот, иногда говорил знакомым:

— У нас Маринка предусмотрительная. Всё заранее продумывает.

Теперь предусмотрительность почему-то стала неприятным качеством.

— На какой срок Наташа собирается въехать? — спросила я.

Он заметно оживился.

— Пока на ноги не встанет.

— Что для неё будет означать «встать на ноги»?

— Нормально устроиться.

— Она работает.

— Найти работу получше. Разобраться с алиментами. Ты же знаешь, у неё бывший то переводит, то не переводит.

— Это может занять месяц. А может, два года.

— Ну не выгонишь же ты её с детьми через месяц.

— То есть срок мы сразу не обсуждаем.

Сергей посмотрел на меня с раздражением:

— Ты сейчас специально всё усложняешь?

— Нет. Я пытаюсь понять, на что ты согласился от моего имени.

***

Наташа позвонила на следующий день, когда я вышла из типографии.

— Марин, Серёжа сказал, вы поговорили.

— Поговорили.

— Я хотела уточнить, у тебя там стиральная машина остаётся?

Я остановилась возле проходной.

— Наташ, я не собираюсь освобождать квартиру.

Она ответила не сразу.

— В смысле?

— В прямом. Там живёт человек. Выселять его я не буду.

— А Серёжа сказал, вопрос почти решён.

— Сергей поторопился.

За спиной у Наташи что-то спросил младший сын. Она велела ему подождать и снова обратилась ко мне:

— Марин, я ведь не от хорошей жизни. Хозяйка вчера ещё раз приходила. Говорит, дочь с ребёнком возвращается, жить им вместе тесно. Мне до конца месяца надо вещи вывезти.

— У тебя договор разве не продлевается?

— У меня на одиннадцать месяцев, он как раз заканчивается. Хозяйка продлевать отказалась, и по закону она имеет на это право.

— Понимаю.

— По голосу не очень похоже.

Я отошла подальше от проходной, чтобы не мешать выходящим.

— Сколько у тебя сейчас денег на переезд?

— Да какие деньги? Зарплата через неделю. Хозяйка залог вернёт, если всё нормально примет. А она может найти, к чему придраться.

— Квартиры смотрела?

— Смотрела. Везде первый месяц, залог, где-то ещё посреднику. Одни только показы стоят половину месячной аренды. У меня таких денег нет.

Говорила она без привычного нажима. Просто устало.

— Сергей может помочь с залогом. Можно поискать без посредника.

— А потом ежемесячно чем платить? Марин, я сейчас двадцать семь отдаю. Получаю сорок с небольшим, если заказов хватает. Артём вырос из обуви, Полине к школе готовиться. Ты представляешь, что у меня остаётся?

Я представляла. Именно поэтому разговор был неприятным.

Было бы легче, если бы Наташа собиралась отобрать мою квартиру из жадности. Но она действительно не знала, куда ей идти.

— С бывшим мужем ты разговаривала?

— А что с ним разговаривать? У меня исполнительный лист, я к приставу хожу. Он мне рассказывает, как трудно найти работу. Я тоже могу рассказывать, только дети от этого не наедаются.

— К маме временно никак?

— Ты видела её квартиру?

Я видела. Маленькая однушка. Валентина Семёновна жила там одна, но троим новым жильцам места действительно было мало.

— На время поисков, Наташ.

— Полина на раскладушке в проходе, Артём возле бабушкиного дивана? Мы туда даже вещи не поставим.

— В моей квартире тоже одна комната.

— Зато она свободная.

— Она не свободная. Она сдана.

— Господи, я поняла уже, что сдана. Но ведь это твоя квартира. Ты можешь попросить.

Я помолчала, потом спросила:

— Ты рассчитываешь платить за неё?

Наташа даже обиделась:

— Марина, если бы я могла платить, я бы сняла другую. Я думала, ты понимаешь.

— Я понимаю. Поэтому и хочу знать, сколько времени тебе нужно жить бесплатно.

— Откуда я знаю? Я не умею угадывать наперёд.

— Я тоже не умею. Поэтому не могу согласиться на неизвестный срок.

— У тебя есть где жить. У Веры есть где жить. А мы вам что, чужие?

— Вы не чужие. Но это не значит, что можно всё решить без меня.

Она вздохнула:

— Ладно. Я Серёже позвоню. А то вы как-то каждый про своё.

Вечером выяснилось, что Сергею она действительно позвонила.

— Довела человека до слёз, довольна? — спросил он.

— Ты обещал ей квартиру?

— Я сказал, что с тобой поговорю.

— Она спрашивала, остаётся ли стиральная машина. Так обычно не спрашивают, когда ещё только собираются поговорить.

— Потому что я был уверен: ты поймёшь.

— А если бы Наташа попросила пожить у нас, в нашей двушке, ты тоже был бы уверен?

Сергей замялся.

— У Веры экзамены. Ей здесь заниматься негде будет.

— Про Веру ты вспоминаешь, когда речь о нашей квартире. А когда речь о её деньгах, она почему-то выпадает из разговора.

— Не надо ребёнком прикрываться.

От этой фразы я уже разозлилась.

— Значит, двумя детьми прикрываться можно, а одним нельзя?

— Я не то имел в виду.

— Тогда скажи, что имеешь. Ты хочешь помочь сестре. Я не против помощи. Но почему вся помощь должна выйти из моей квартиры?

Он встал из-за стола.

— Потому что она у тебя есть.

***

В субботу Валентина Семёновна пригласила нас к себе.

Я ехать не хотела, но прятаться от разговора было глупо. Вера осталась дома готовиться к пробному экзамену.

Наташа уже сидела у матери. Дети собирали на полу конструктор, который Валентина Семёновна хранила ещё с тех времён, когда к ней приводили маленькую Веру.

— Проходи, Марина, — сказала свекровь. — Сейчас всё спокойно обсудим.

— Я только за спокойный разговор.

— Вот и хорошо. А то Серёжа говорит, ты прямо категорически.

Сергей сел рядом с сестрой. Мне досталось место напротив них.

— Я категорически против того, чтобы выселять Елену и заселять Наташу без срока и без оплаты.

— С родни брать деньги — позор, — сказала Валентина Семёновна.

— А просить родню отказаться от двадцати шести тысяч в месяц не позор?

— Кто просит?

— Вы. Если Наташа будет жить бесплатно, я буду терять эти деньги каждый месяц.

Свекровь поджала губы.

— Всё вы теперь в деньги переводите.

— Потому что речь о квартире, которую я сдаю за деньги.

— У людей беда, Марина.

— Я вижу. Поэтому и предлагаю помочь с поиском жилья и переездом. Сергей может дать часть суммы на залог.

Наташа опустила глаза.

— Он уже дал мне пять тысяч. На продукты и детям.

— И правильно сделал.

Сергей посмотрел на меня. Видимо, ожидал, что я возмущусь и этим.

— Только пять тысяч разово и квартира на неопределённый срок — разные вещи, — добавила я.

— Никто у тебя её не забирает, — сказала свекровь. — Поживут люди, потом съедут.

— Когда?

— Как наладится.

— А если не наладится?

— Ты заранее предполагаешь плохое.

Наташа подняла голову:

— Мам, она нормально спрашивает. Я и сама не знаю, когда.

Валентина Семёновна недовольно посмотрела на дочь.

— Ты сначала переедь, а там видно будет.

Вот именно это «там видно будет» и не давало мне согласиться.

Я знала себя. Сначала въезд, потом первый трудный месяц, потом начало учебного года. Потом у Артёма занятия рядом, у Полины подружка во дворе. И каждый мой разговор о квартире будет заканчиваться одним и тем же: куда же они с детьми?

— Давайте так, — сказала я. — Квартиру я не освобождаю. Что мы можем сделать, не рассчитывая на неё?

— Ты предлагаешь делать вид, что её нет? — спросил Сергей.

— Я предлагаю не начинать любую помощь с того, что кто-то один должен отдать своё.

— Очень удобно.

— Хорошо. Начнём с нашего. У нас с тобой двушка. Можно предложить Наташе пожить у нас, пока она ищет жильё. Придётся потесниться всем.

Сергей сразу посмотрел на меня:

— Мы же это уже обсуждали.

— Ты сказал, что Вере будет неудобно. Я согласна, будет. Но если нельзя говорить ни о деньгах, ни о сроках, давай потеснимся все.

— У вас дочь-выпускница, — вмешалась Наташа. — Я к вам не поеду. Мне и самой это неудобно.

— Спасибо, что ты понимаешь. А Сергей почему-то считает, что неудобство должно достаться только мне и моей квартирантке.

— Не начинай, — сказал муж.

— Я ещё даже не закончила.

Валентина Семёновна поставила перед нами тарелку с нарезанным хлебом.

— Сначала поешьте, потом будете спорить.

— Мам, мы и так уже спорим, — устало сказала Наташа. — Еда тут не поможет.

Некоторое время слышно было только, как Артём объясняет сестре, почему её постройка разваливается.

Потом свекровь сказала:

— А если ненадолго? Полгода, например. Это же не навсегда.

— А через полгода Наташа сможет платить?

Наташа покачала головой:

— Я не могу этого обещать.

— Зачем ты так говоришь? — одёрнула её мать. — Найдёшь другую работу.

— Мама, я не знаю, найду ли. Полина ещё ходит в подготовительную группу, а с сентября пойдёт в школу. Она часто болеет, её надо забирать, с ней надо быть. Работодателю я с такими условиями не подарок.

— Вот видишь, — свекровь повернулась ко мне. — Ей и работать как следует не дают обстоятельства.

— Значит, сначала надо решить, кто поможет с детьми.

Сергей потёр лицо ладонью.

— Марина, нельзя же из простой помощи устраивать целое совещание.

— Простая помощь — это отвезти вещи. А здесь человеку негде жить и не хватает заработка. От того, что мы назовём это простым, ничего не изменится.

Наташа неожиданно спросила:

— А Елена твоя когда-нибудь съезжать собирается?

— Пока не собирается.

— Ей квартира нравится?

— Насколько я знаю, да.

— Она одна живёт?

— К чему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

Я посмотрела на мужа. Он отвёл глаза.

— Вы уже с ней разговаривали?

— Никто с ней не разговаривал, — быстро сказал Сергей.

Но Наташа ответила одновременно с ним:

— Мы только зашли посмотреть.

***

В тот момент я даже не сразу поняла, что услышала.

— Вы были в квартире?

Сергей начал объяснять:

— Наташе надо было понять, как оттуда возить детей. Мы оказались рядом, я предложил заехать.

— И вошли?

— Марин, не надо так, будто мы дверь выломали. Позвонили, представились.

— И что сказали?

Он молчал.

Наташа ответила за него:

— Что я, возможно, буду там жить. Елена нас не пустила. Мы постояли у двери и ушли.

— С детьми?

— С Полиной. Артём остался дома. Это было в пятницу, у меня короткий день.

Я достала телефон. От Елены было сообщение. Оно пришло, пока мы ехали к свекрови, и я ещё не успела его прочитать.

«Марина, добрый день. Вчера приходили ваши родственники. Сказали, что обсуждают переезд. Подскажите, пожалуйста, мне начинать искать жильё?»

Я перечитала сообщение и подняла глаза на Сергея.

— Ты же сказал, что мы сейчас разговариваем.

— Мы и разговариваем.

— А к ней ты вчера ходил.

— Посмотреть, Марина. Просто посмотреть.

— Человек теперь ищет себе жильё. Ей никто не объяснил, что вы просто смотрите.

— Я не говорил ей съезжать.

— А что она должна была подумать, когда приходит хозяйкин муж с женщиной и ребёнком и говорит, что они будут здесь жить?

— Я не представлялся хозяином.

— Сергей, не надо.

Валентина Семёновна вмешалась:

— Почему ты так расстроилась? Позвонишь, объяснишь. Ничего сложного.

— Именно это сейчас и сделаю.

Я вышла в прихожую.

Елена ответила быстро.

— Марина, здравствуйте. Я вам написала, потому что не совсем поняла.

— Я прочитала. Простите, пожалуйста. Квартиру освобождать не нужно. Я никого не собираюсь туда заселять.

— А ваш муж сказал, что у вас семейные обстоятельства.

— Обстоятельства есть. Решения выселять вас нет.

Она немного помолчала.

— Я ведь понимаю, всякое бывает. Но мне тоже нужно знать заранее. Я вчера уже объявления посмотрела. Лишних денег на переезд у меня сейчас нет.

— Никуда переезжать не нужно. Условия договора остаются прежними.

— Хорошо. А если они опять придут?

Мне стало стыдно. Не перед свекровью и не перед Наташей. Перед женщиной, которая исправно платила, не беспокоила по пустякам и теперь спрашивала, как вести себя с моими родственниками.

— Больше не придут. Если появится любой вопрос, звоните мне.

Когда я вернулась, Сергей уже стоял у двери.

— Пойдём домой.

— А как же Наташин вопрос? — спросила Валентина Семёновна.

— Мы его не решили, — сказала я. — Но моя квартира в этом решении не участвует.

— Ну спасибо тебе за родственное участие.

Наташа поднялась:

— Мам, хватит. Серёжа, ты же мне сказал, что Марина почти согласна.

Он резко повернулся к сестре:

— Я хотел помочь.

— А получилось, что я пришла к чужому человеку в дверь. Полина уже спрашивает, где мы кровать поставим.

— Наташ, ты тоже хороша, — начала свекровь. — Брат для тебя старается, а ты при жене его отчитываешь.

— Я не отчитываю. Я спрашиваю, почему он мне сказал одно, а Марине другое.

Это был первый вопрос за эти дни, на который Сергей не нашёл ответа.

***

Дома мы разговаривали без свидетелей.

— Ты меня перед мамой выставила, — начал муж.

— Кем?

— Человеком, который ничего не решает.

— А ты хотел решить за меня и выглядеть человеком, который всё устроил?

— Я хотел, чтобы сестра нормально жила.

— Я тоже хочу. Но ты даже не спросил, могу ли я отдать доход от квартиры. Ты решил, что могу, раз эти деньги сегодня не уходят на еду.

Он сел напротив.

— У нас есть накопления.

— Да. На Веру.

— Она может и на бюджет поступить.

— Может. А может, не поступить. И жить в другом городе тоже надо на что-то.

— До этого ещё дожить надо.

— Осталось несколько месяцев, Сергей.

Он замолчал.

Я говорила тише, потому что Вера была в соседней комнате.

— Ты прекрасно знал, куда я перевожу аренду. Мы вместе считали, сколько можем добавить из зарплат. Ты сам говорил: хорошо, что хотя бы на первый год есть запас.

— Я помню.

— Тогда почему сейчас делаешь вид, что я просто коплю деньги и не хочу делиться?

— Потому что Наташе по-настоящему тяжело. Ты её видела? Она уже нормально не спит. Работает, возит детей, хозяйка над душой стоит.

— Видела. Но мне от этого не становится понятнее, когда она сможет съехать. Тебе тоже не понятно. И ей самой.

Сергей долго молчал, потом сказал:

— Я думал, если она перестанет платить за жильё, у неё хоть что-то останется.

— Останется. А у нас станет меньше. Это нормальная тема для разговора, если ты так и скажешь. А не начнёшь с того, что я в квартире всё равно не живу.

Он провёл ладонью по столу.

— Я ей не могу сказать, что ничем не помогу.

— Так не говори. Помоги тем, что можешь дать сам.

— У меня нет двадцати шести тысяч свободных каждый месяц.

— У меня тоже. Эти деньги уже отложены на определённую цель.

— А что я могу дать? Пять тысяч я уже дал. Ещё немного соберу. Это ведь проблему не решит.

— Одним твоим переводом не решит. Но почему обязательно должен быть кто-то один, кто решит всё?

Из комнаты вышла Вера.

— Вы можете при мне говорить нормально. Я всё равно слышу.

— Вер, иди к себе, — попросил Сергей.

— Пап, я не ругаться пришла. Я хотела спросить. Если эти деньги нужны тёте Наташе, мне теперь выбирать вуз подешевле?

— Никто тебе ничего не отменяет.

— Тогда почему я сижу и думаю, не отказаться ли от общежития в другом городе и не искать ли что-то здесь?

Сергей посмотрел на неё:

— Подавай туда, куда сама хочешь.

— Просто я не хочу потом услышать, что из-за меня детям жить негде.

Я встала.

— Ты такого не услышишь.

Дочь посмотрела на отца.

— Пап, я тётю Наташу люблю. Но разговор про деньги на учёбу начался не вчера.

— Я знаю, Вер.

— Тогда не делайте так, будто я у неё что-то забираю.

Она ушла к себе, а Сергей остался сидеть.

Спустя некоторое время он сказал:

— Я действительно не думал, что она так это услышит.

— А как ещё?

— Не знаю. Мне казалось, это взрослые вопросы.

— Она через несколько месяцев собирается уезжать. Ей важно понимать, что наши с тобой слова хоть что-нибудь значат.

В тот вечер Сергей больше не доказывал мне, что я неправа. Но и мириться не подошёл.

Я тоже не подошла. Я устала быть человеком, который после неприятного разговора ещё и должен всех утешать.

***

Во вторник Наташа позвонила сама.

— Можно я к тебе после работы зайду? Без мамы и без Серёжи.

— Приходи.

Она приехала с пакетом детских вещей.

— Это не к тебе, — сразу сказала она. — Полине отдали, я по дороге забрала.

Я предложила ей поесть. Она согласилась и только после нескольких ложек сказала:

— Я вчера думала, как же так вышло. Мне вроде помогают, а я ещё и виноватой осталась.

— Ты не виновата в том, что тебе нужно съезжать.

— Но ты на меня злишься.

— За то, что ты пошла в квартиру до нашего разговора, — да.

— Серёжа сказал, можно. Я честно не знала, что у вас так.

— Теперь знаешь.

Наташа отодвинула тарелку.

— Я ведь не собиралась там навсегда оставаться.

— Верю. На сколько ты собиралась?

— Ну, на год, наверное.

Я посмотрела на неё.

— Ты слышишь разницу? Мне говорили: временно, срочно выручить. А у тебя уже год.

— Я только сейчас прикинула. Пока Полина в школу пойдёт, освоится, пока я другую работу найду. Выходит, до следующей осени.

— А потом понадобится что-нибудь ещё.

— Может, и понадобится. Я не знаю.

Она говорила без вызова. И мне вдруг стало легче: наконец со мной не торговались чувством вины, а говорили как есть.

— Поэтому я и не могу согласиться, — ответила я.

Наташа кивнула.

— Я поняла. Неприятно, но поняла.

Она помолчала и добавила:

— Только не думай, что я такая наглая. Мне правда идти некуда. У мамы мы пару недель протянем, потом начнём спорить из-за каждой мелочи.

Я невольно улыбнулась.

— Дальше можешь не рассказывать.

— Нет, послушай. Артём там уроки за её столом делает, она каждые пять минут спрашивает, почему он сидит криво. А он вообще не с ней разговаривает, он задачу решает. Она обижается. Полина просит включить мультик, мама говорит, от него одни глупости. И так весь вечер.

— Ты ведь уже жила у неё после развода.

— Поэтому и помню.

Мы обе помолчали.

— А если посмотреть квартиру подешевле? — спросила я.

— Я смотрю. Только за двадцать две уже либо без мебели, либо добираться неудобно. Чем дешевле жильё, тем больше уходит на дорогу, а детей забирать некому.

— До скольки ты работаешь?

— До шести. Сейчас я выпросила до пяти, поэтому премия меньше. Если вернуться на полный день, денег прибавится. Полину в садик сдать я успеваю, а забрать никак.

— Сколько дней в неделю тебе нужна помощь?

Наташа задумалась.

— Если Артём после школы с ней посидит, то, может, три.

— Ему одиннадцать. Иногда он может посидеть. Но каждый день отвечать за сестру он не должен.

— Я знаю. Он и так уже со мной взрослый.

Она достала телефон, нашла объявление.

— Вот эту хотела посмотреть. Двадцать четыре тысячи. Без посредника. Но залог целиком и сразу.

Я прочитала.

— Почему не посмотрела?

— А смысл обнадёживаться, если денег нет?

— Смысл есть. Позвони.

Она посмотрела на меня настороженно.

— Марин, ты только не из жалости.

— Я предлагаю позвонить и посмотреть квартиру. Пока больше ничего.

Наташа набрала номер.

Разговаривала она коротко, без своей обычной бойкости. Уточнила про детей, про залог. Договорилась на следующий вечер.

Когда убрала телефон, спросила:

— А если квартира окажется нормальной?

— Тогда будем считать. Но уже настоящие деньги, а не мою квартиру на неизвестно сколько.

***

Сергей поехал на просмотр вместе с сестрой. Вернулся поздно, сам завёл разговор.

— Квартира нормальная. Мебель не новая, но целая. Наташе подходит.

— По деньгам потянет?

— Если вернётся на полный день и хотя бы иногда будет получать алименты, потянет. Без запаса, но потянет.

— А с детьми как?

Он сел рядом.

— Я могу два раза в неделю забирать Полину. Садик от моей работы недалеко, мне по пути, если уходить чуть раньше.

— С работы отпустят?

— Я уже говорил с начальником. В эти дни буду приезжать пораньше утром.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Когда успел?

— Сегодня днём.

Это было первое за всю неделю действие, которое действительно что-то меняло.

— Мама согласилась ещё на два дня.

— А пятый день?

— По пятницам у Наташи короткий день. Она успевает сама.

— Хорошо придумали.

Сергей усмехнулся без веселья.

— Мама сначала сказала, что в её возрасте ей уже только за детьми бегать. Я напомнил, что, когда речь шла о твоей квартире, она считала помощь вполне посильной.

— И что она?

— Сказала, что я разучился с ней разговаривать.

Я не удержалась:

— Значит, способности испортились не только у меня.

Он кивнул.

— Похоже на то.

Затем достал телефон.

— Теперь деньги. Наташе должны вернуть старый залог, двадцать тысяч. Тринадцать у неё будет после зарплаты. Нужно сорок восемь: за первый месяц и новый залог. Плюс перевозка.

— Сколько ты можешь добавить?

— Пятнадцать.

Я знала, откуда эти деньги. Сергей собирался покупать усилитель. Несколько недель выбирал, советовался на форуме, договаривался с продавцом. Для него это была не случайная прихоть.

— А твоя аппаратура?

— Подождёт.

— Ты уверен?

— Марина, я хочу помочь сестре. Было бы странно, если бы я сейчас сказал, что у меня намечена покупка.

Я промолчала. Он и сам услышал, что сказал.

— Да, — добавил Сергей. — Я понял, как это звучит.

— Хватит ли пятнадцати?

— Если залог вернут полностью. Хозяйка примет квартиру в воскресенье.

— Перевозку я могу оплатить. Не из Вериных денег, из своих.

Он посмотрел на меня:

— Я думал, ты после всего вообще откажешься.

— Я не отказывалась помогать. Я отказывалась от того, что вы решили за меня.

— Теперь я это различаю.

Мне хотелось ответить резко. Напомнить про визит к Елене, про «не ожидал от тебя», про то, как удобно он сидел у матери рядом с сестрой, а я напротив.

Но он не спорил и не требовал. Впервые не объяснял, почему я обязана.

— Ты поговоришь с Еленой? — спросила я.

— Да.

— Не про Наташины трудности.

— Я извинюсь, Марин. Именно за то, что пришёл.

На следующий день он позвонил ей при мне. Без длинных оправданий.

— Елена, здравствуйте. Это Сергей. Я зря вас побеспокоил. Вопрос с переездом я с женой не согласовал. Извините, пожалуйста.

Елена что-то ответила.

— Да, больше мы не придём. Хорошего вечера.

Он убрал телефон.

— Сказала, что успела съездить посмотреть одну квартиру. Не подошла.

— Вот видишь.

— Вижу.

***

В воскресенье мы помогали Наташе вывозить вещи.

Старую квартиру хозяйка приняла без претензий. Залог перевела при нас. Наташа проверила поступление и сразу выдохнула:

— Всё, хоть с этим порядок.

Сергей отправил свои пятнадцать тысяч. Я рассчиталась с перевозчиком.

Валентина Семёновна приехала на новое место с детьми. По дороге она забрала их у знакомой Наташи, которая согласилась присмотреть за ними на время переезда.

Артём первым делом спросил:

— Нам здесь надолго можно?

Наташа присела перед ним.

— Мы сняли квартиру. Сейчас спокойно занесём вещи, а потом разберёмся, куда что ставить.

— А хозяйка не приедет говорить, что нам надо уходить?

Наташа посмотрела на нас, потом снова на сына.

— Сегодня никто нас никуда не гонит. Помоги лучше Полине донести пакет.

Он взял у сестры пакет. Тот оказался лёгким, и Полина возмутилась:

— Я сама могу.

— Тогда сама и неси, — без всякой педагогики ответил Артём.

Валентина Семёновна прошла на кухню, осмотрелась.

— За двадцать четыре тысячи можно было бы и получше найти.

Наташа поставила на стол документы.

— Мам, мне здесь подходит.

— Я просто говорю.

— А я просто отвечаю. Отсюда ближе до работы. Детей возить удобно. Хозяйка про них знает. Это всё, что мне сейчас нужно.

Свекровь перевела взгляд на меня.

— Конечно, у Марины-то уютнее.

Я уже открыла рот, но Наташа опередила:

— У Марины квартира сдана. Мы это обсудили.

Валентина Семёновна больше к сравнению не возвращалась.

Пока мужчины заносили последние вещи, Наташа подошла ко мне.

— Я Серёже сказала, что деньги верну. Не сразу, как смогу.

— Это вы с ним решайте.

— А тебе за перевозку?

— Мне не надо. Я сама предложила.

Она кивнула.

— Спасибо. И за объявление тоже. Я бы так и не позвонила, сидела бы, ждала чуда.

— Ты сама его нашла.

— Нашла и испугалась. Такое тоже бывает.

Из прихожей Сергей спросил, куда ставить складной стол. Наташа пошла показывать, а я осталась с Валентиной Семёновной.

Та некоторое время молчала, потом сказала:

— Всё равно я тебя не очень понимаю. Я бы детей пустила.

Я посмотрела на неё.

— Может быть. Но решать за другого человека проще.

— Я не решала. Я просила.

— Вы сказали, что брать с родни деньги — позор. После этого я бы не смогла попросить Наташу платить. Даже если бы мне самой стало тяжело.

Свекровь убрала сумку с прохода.

— Она, может, сама бы начала.

— А может, и нет. Проверять я не захотела.

Валентина Семёновна посмотрела в сторону комнаты, где Полина уже пыталась объяснить брату, почему ей нужно место ближе к двери.

— Наташа у нас тоже характерная.

— Сегодня она со мной разговаривает нормально.

— Потому что ей помогли.

— Потому что мы наконец договорились, кто чем помогает.

Свекровь ничего не ответила. И я не стала добиваться, чтобы она со мной согласилась.

Когда всё занесли, Наташа заказала пиццу. Сергей предложил оплатить, но она отказалась.

— С тебя на сегодня хватит. Я работаю, если вы ещё помните.

Мы ели на кухне, где не хватило стульев. Сергей устроился на закрытой коробке с посудой, предварительно спросив, не раздавит ли что-нибудь.

— Если раздавишь, будешь есть из коробки, — сказала Наташа.

— Очень гостеприимно.

— Пока как умею.

Артём попросил телефон, чтобы показать бабушке школьное задание. Валентина Семёновна сразу начала объяснять, как надо снимать обувь, чтобы не стоять на пятке.

— Мам, — остановила её Наташа. — Он тебе задание показывает.

— Я вижу, не слепая.

Сергей глянул на меня, и я поняла, что он тоже вспомнил разговор про жизнь в одной комнате. Только говорить ничего не стал.

Домой мы вернулись под вечер.

Вера вышла к нам.

— Переехали?

— Переехали, — ответил Сергей. — Артём уже выбирает, где ему делать уроки.

— А Полина?

— Полина сказала, что квартира хорошая, потому что её никто не просил помолчать, пока она знакомилась с хозяйкой.

Дочь улыбнулась.

— Значит, понравилась.

Она ушла к себе, а Сергей задержался в прихожей.