Нина Павловна всегда гордилась своей кухней. Не то чтобы она была какой-то особенной — обычная кухня в типовой трёхкомнатной квартире, но порядок здесь был идеальный. Каждая тарелка знала своё место, каждая чашка стояла ручкой в одну сторону, а специи были расставлены по алфавиту. Муж, Виктор Семёнович, иногда подшучивал над этой страстью к порядку, но Нина только отмахивалась.
— Ты ещё вспомни, как в молодости над моими списками смеялся, — говорила она. — А теперь сам без моего списка в магазин ни ногой.
Виктор Семёнович хмыкал и не спорил. За сорок лет брака он научился выбирать битвы.
В то утро Нина проснулась с ощущением, что день будет хороший. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, кот Барсик мирно посапывал в ногах, а из кухни доносился запах свежесваренного кофе. Виктор решил побаловать жену завтраком.
— Доброе утро, соня, — поприветствовал он Нину, когда та появилась на пороге кухни в любимом халате. — Кофе готов, бутерброды тоже.
— Какой ты у меня заботливый, — улыбнулась Нина, целуя мужа в щёку. — Что это на тебя нашло?
— Да вот, решил порадовать свою красавицу, — подмигнул Виктор. — У тебя сегодня встреча с подругами, не хотел, чтобы ты суетилась.
Нина благодарно кивнула. Действительно, сегодня к ней должны были прийти одноклассницы — Валентина и Галина. Они встречались раз в месяц, пили чай и обсуждали всё на свете: от внуков до политики.
После завтрака Виктор отправился в гараж — возиться со своей старенькой «Волгой», а Нина занялась подготовкой к приёму гостей. Она достала лучший сервиз, приготовила угощение и даже успела сбегать в цветочный за свежими хризантемами.
Подруги пришли ровно в три, как и договаривались.
— Ниночка, ты как всегда на высоте, — восхитилась Валентина, оглядывая накрытый стол. — Я своему Петру говорю: бери пример с Виктора, смотри как у Нины дома уютно. А он только отнекивается, мол, у каждого свои таланты.
— И правильно делает, — засмеялась Галина, поправляя очки. — Мой Михаил на днях решил помочь с уборкой, так я потом неделю не могла найти свои вещи. Сложил всё по своей системе.
— Мужчины, — с притворным вздохом сказала Нина. — Что с них взять.
Встреча проходила как обычно: разговоры о детях и внуках, обсуждение сериалов, воспоминания о молодости. Галина рассказала, как её дочь получила повышение, Валентина похвасталась успехами внука в музыкальной школе, а Нина поделилась планами на летний отдых.
— Виктор хочет на дачу, а я мечтаю о море, — говорила она, разливая чай. — Думаю, придётся разделиться: он на даче копается, а я на пляже загораю.
— Правильно, — поддержала Валентина. — В нашем возрасте уже можно себе позволить жить в своё удовольствие.
Когда подруги ушли, Нина с удовольствием отметила, что встреча прошла замечательно. Она собрала посуду со стола и принялась за мытьё. Тарелки, чашки, блюдца — всё нужно было вымыть, вытереть и расставить по местам.
Виктор вернулся из гаража уставший, но довольный.
— Как посиделки? — спросил он, целуя жену в щёку.
— Отлично, — ответила Нина. — Галка опять хвасталась дочкой, а Валя внуком. Всё как обычно.
— Ну и хорошо, — кивнул Виктор. — Я в душ, а потом помогу тебе с посудой.
— Не надо, я уже почти закончила, — отмахнулась Нина, но Виктор уже скрылся в ванной.
Закончив с мытьём, Нина оставила посуду на сушилке и пошла переодеваться. День выдался насыщенным, и ей хотелось немного отдохнуть перед телевизором.
Виктор, выйдя из душа и увидев мокрую посуду, решил сделать жене приятное — убрать всё на места. Он аккуратно составил тарелки, расставил чашки и убрал приборы в ящик. Довольный собой, он отправился в комнату к жене.
— Я посуду убрал, — гордо сообщил он, усаживаясь рядом с Ниной на диван.
— Убрал? — переспросила она. — В смысле, в шкаф?
— Ну да, куда же ещё, — пожал плечами Виктор.
— Витя, она же мокрая была, — Нина прикусила губу, сдерживая раздражение.
— Да ладно тебе, высохнет там, — беспечно ответил муж, переключая каналы.
Нина хотела возразить, но решила не портить вечер. В конце концов, ничего страшного не случится, если посуда высохнет в шкафу.
Через несколько дней Нина открыла кухонный шкаф и поморщилась — оттуда пахнуло сыростью и чем-то неприятным. Она начала вынимать посуду и обнаружила, что на некоторых тарелках появились тёмные пятна, а в углах шкафа — следы плесени.
— Виктор, — позвала она мужа, который читал газету за столом. — Иди-ка сюда.
— Что случилось? — спросил он, не отрываясь от чтения.
— Вот что случилось, — Нина показала на шкаф. — Помнишь, ты убрал мокрую посуду?
Виктор подошёл и заглянул в шкаф.
— Подумаешь, немного сырости, — пожал он плечами. — Протрёшь и всё.
— Протрёшь, — передразнила его Нина. — Тут уже плесень пошла. Всё придётся вынимать, мыть, шкаф обрабатывать. И посуда испорчена.
— Не драматизируй, — отмахнулся Виктор. — Обычное дело.
— Обычное дело, — снова повторила за ним Нина. — Для тебя, может, и обычное. А для меня — лишняя работа. И сервиз, между прочим, не из дешёвых был.
— Купим новый, если так переживаешь, — Виктор начал раздражаться. — Подумаешь, проблема.
— Дело не в деньгах, — Нина резко отодвинула стул. — Дело в отношении. Я просила тебя не трогать мокрую посуду.
— Ты не просила, — возразил Виктор. — Ты сказала, что сама закончишь, но не сказала оставить всё как есть.
— А ты не мог догадаться, что мокрую посуду нельзя в шкаф ставить? — Нина схватилась за край стола. — Тебе сколько лет, Витя? Пять?
— Не начинай, — Виктор вернулся к столу и снова взялся за газету. — Сказал же, купим новую посуду.
Нина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Спорить с мужем было бесполезно — он никогда не признавал своих ошибок. Проще было самой всё исправить.
Весь день она потратила на то, чтобы вычистить шкаф. Пришлось вынуть всю посуду, перемыть её, протереть полки специальным средством от плесени, просушить. Некоторые тарелки пришлось выбросить — пятна не отмывались.
Вечером, когда Виктор вернулся с прогулки, Нина всё ещё возилась на кухне.
— Ты до сих пор с этим шкафом? — удивился он. — Я думал, ты давно закончила.
— Если бы ты не поставил мокрую посуду, я бы вообще этим не занималась, — устало ответила Нина.
— Опять двадцать пять, — вздохнул Виктор. — Может, хватит уже?
— Хватит, — согласилась Нина. — Только знаешь что? С завтрашнего дня ты сам моешь за собой посуду. И убираешь. И следишь, чтобы всё было сухое.
— Это ещё почему? — возмутился Виктор.
— Потому что я устала, — просто ответила Нина. — Устала делать всё сама, а потом исправлять твои ошибки.
— Какие ошибки? Подумаешь, посуду поставил.
— Не только посуду, Витя, — Нина села за стол. — Помнишь, как ты постирал мой белый свитер с красными носками? Или как забыл закрыть окно перед дождём? Или как…
— Ладно, ладно, — перебил её Виктор. — Я понял. Я всё делаю не так.
— Не всё, — покачала головой Нина. — Но многое. И я устала быть твоей мамочкой, которая всё за тобой исправляет.
Виктор хотел что-то ответить, но промолчал. Он видел, что жена действительно устала, и где-то в глубине души понимал, что она права.
На следующий день Нина проснулась от грохота на кухне. Она быстро оделась и пошла посмотреть, что происходит. Виктор стоял у раковины, окружённый горой немытой посуды.
— Что ты делаешь? — спросила Нина.
— Выполняю твоё распоряжение, — буркнул Виктор. — Мою посуду.
— В семь утра?
— Ну да, — он пожал плечами. — Ты же сказала, что я должен сам мыть за собой посуду. Вот, решил начать пораньше.
Нина покачала головой. Она понимала, что муж делает это назло, но решила не поддаваться на провокацию.
— Молодец, — сказала она и пошла готовить завтрак.
Весь день Виктор демонстративно занимался домашними делами: мыл, чистил, протирал. К вечеру он выглядел измотанным, но довольным — он хотел показать жене, как много она на него взвалила.
— Ну что, доволен? — спросила Нина, когда они сели ужинать.
— Чем? — невинно поинтересовался Виктор.
— Своим представлением, — Нина усмехнулась. — Думаешь, я не понимаю, что ты специально всё это устроил?
— Не знаю, о чём ты, — Виктор сделал вид, что обиделся. — Я просто выполнял твою просьбу.
— Витя, я не просила тебя устраивать цирк, — вздохнула Нина. — Я просто хотела, чтобы ты понял: мне тяжело всё делать одной.
— А мне тяжело соответствовать твоим стандартам, — парировал Виктор. — Ты всегда недовольна тем, как я делаю.
— Потому что ты делаешь как попало, — возразила Нина. — Как с той посудой.
— Опять посуда, — Виктор скомкал салфетку. — Может, хватит уже?
— Нет, не хватит, — Нина стукнула ложкой по столу. — Потому что это показательный случай. Ты не думаешь о последствиях. Тебе лень было подождать, пока посуда высохнет, и теперь у нас испорченный шкаф и половина сервиза в мусорке.
— Я же сказал, что куплю новый, — Виктор начал повышать голос.
— Дело не в этом, — Нина тоже заговорила громче. — Дело в том, что ты не уважаешь мой труд. Для тебя всё, что я делаю — это само собой разумеющееся.
— Неправда, — возмутился Виктор. — Я ценю всё, что ты делаешь.
— Тогда почему ты не можешь просто признать, что был неправ с той посудой? — спросила Нина. — Почему не можешь сказать: «Извини, я ошибся»?
Виктор молчал. Он смотрел в свою тарелку, не поднимая глаз.
— Вот видишь, — горько усмехнулась Нина. — Даже сейчас ты не можешь этого сделать.
Она встала из-за стола и пошла в спальню. Виктор остался сидеть на кухне, глядя в пустоту.
На следующий день Нина позвонила Валентине.
— Представляешь, мы с Витей поссорились, — сказала она, как только подруга взяла трубку.
— Из-за чего на этот раз? — спросила Валентина с лёгкой усмешкой.
— Из-за посуды, — Нина коротко рассказала историю с шкафом.
— И что теперь?
— Не знаю, — вздохнула Нина. — Он обиделся, я обиделась. Сидим по разным комнатам.
— Как дети, честное слово, — засмеялась Валентина. — Из-за какой-то посуды.
— Дело не в посуде, — возразила Нина. — Дело в отношении.
— Знаешь, — задумчиво сказала Валентина, — мой Пётр тоже такой. Никогда не признает, что ошибся. Мужчины, что с них взять.
После разговора с подругой Нина почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, она знала, что не одна такая — у всех свои проблемы с мужьями.
Вечером Виктор постучался в спальню.
— Можно? — спросил он, приоткрыв дверь.
Нина кивнула, не отрываясь от книги.
— Я тут подумал, — начал Виктор, присаживаясь на край кровати. — Может, я действительно был неправ с той посудой.
Нина подняла глаза от книги. Это было самое близкое к извинению, что она могла получить от мужа.
— Может быть? — переспросила она.
— Ладно, — вздохнул Виктор. — Я был неправ. Надо было дождаться, пока посуда высохнет.
— Спасибо, — кивнула Нина. — Я ценю твоё признание.
— Но и ты пойми, — продолжил Виктор, — я хотел как лучше. Хотел помочь.
— Я понимаю, — Нина отложила книгу. — Но иногда твоя помощь создаёт больше проблем, чем решает.
— Потому что ты всегда всё делаешь по-своему, — Виктор снова начал заводиться. — И если что-то сделано не так, как ты привыкла, значит, сделано плохо.
— Неправда, — возразила Нина. — Просто есть вещи, которые нужно делать определённым образом. Как с той посудой.
— Вот, опять ты за своё, — Виктор встал. — Я пришёл мириться, а ты снова начинаешь.
— Я ничего не начинаю, — Нина тоже повысила голос. — Я просто объясняю свою позицию.
— Знаешь что, — Виктор направился к двери, — делай всё сама, раз я ничего не умею правильно.
Он вышел, хлопнув дверью. Нина осталась сидеть на кровати, сжимая книгу так, что побелели пальцы. Она не хотела ссориться, но и мириться на его условиях тоже не собиралась.
Следующие несколько дней они почти не разговаривали. Виктор демонстративно не прикасался к домашним делам, а Нина делала вид, что её это не задевает. Но внутри она чувствовала горечь и разочарование. Неужели за сорок лет брака они так и не научились понимать друг друга?
В пятницу вечером раздался звонок в дверь. Нина открыла и увидела курьера с большой коробкой.
— Доставка для Нины Павловны, — сказал молодой человек, протягивая планшет для подписи.
Нина расписалась и взяла коробку. Внутри оказался новый чайный сервиз — точно такой же, как тот, что пострадал от плесени.
К коробке была прикреплена записка: «Прости за посуду. И за всё остальное. Виктор».
Нина поставила коробку на стол и долго смотрела на неё. Новый сервиз, новая попытка замять ссору. Как будто дело в посуде, а не в годах непонимания.
Она достала телефон и набрала номер дочери.
— Лена, привет, — сказала Нина, когда та ответила. — Как вы там?
— Нормально, мам, — ответила дочь. — Что-то случилось?
— Нет, просто соскучилась, — Нина помолчала. — Слушай, а вы с Андреем всё ещё предлагаете нам с папой к вам переехать?
— Конечно, — оживилась Лена. — У нас места полно, и внуки будут рады. А что, вы решились?
— Я ещё не знаю, — Нина вздохнула. — Просто думаю.
Нина сидела на кухне, рассматривая новый сервиз. Переезд к дочери? Наверное, она просто устала от этой квартиры, от вечных ссор, от замкнутого круга. Но жить с дочерью и зятем — из одной клетки в другую. Нина вынула чашку из коробки. Красивая, точно такая же. Но новая посуда не сделает новой их жизнь с Виктором.
Иногда ей казалось, что было бы проще, если бы они разошлись лет двадцать назад, когда ещё не успели так крепко врасти друг в друга. Но теперь уже поздно. Куда она пойдёт? К дочери? Снимать квартиру на свою пенсию? Нет, они с Виктором обречены доживать вместе, раздражая друг друга мелочами и не понимая в главном.
Нина поставила чашку обратно в коробку. Завтра она расставит новый сервиз в шкафу, который вычистила от плесени. И всё будет как прежде. До следующей ссоры из-за какой-нибудь ерунды, которая на самом деле не ерунда, а ещё один симптом их больных отношений.
Она вздохнула и пошла в комнату. Виктор сидел перед телевизором, делая вид, что увлечён передачей.
— Спасибо за сервиз, — сказала Нина, стоя в дверях. — Красивый.
Виктор кивнул, не глядя на неё. Нина постояла ещё немного и ушла в спальню. Разговора не получилось. Впрочем, как обычно.
Лёжа в постели, Нина размышляла о переезде к дочери. Хотя бы чтобы не видеть этот кухонный шкаф, напоминающий о плесени и не отмываемых пятнах. Но она знала, что никуда не уедет — в её возрасте лучше привычная клетка, чем новая, пусть даже и просторнее.
Нина закрыла глаза. Завтра будет новый день. Она расставит новый сервиз, приготовит завтрак, и они с Виктором будут делать вид, что всё в порядке. Как делали уже много лет.
– Ты заложил нашу машину? Без меня? Антон, не делай лицо потерянного мальчика. Я бухгалтер, я всё посчитала. И твою маму — тоже.