Маргарита Сергеевна влетела в квартиру старшей дочери, как весенний сквозняк — стремительная, с горящими глазами. Даже не сняв пальто, она с порога выпалила:
— Катюша, Оленька выходит замуж! Они с Вадиком наконец решили пожениться!
Катя оторвалась от ноутбука, где просматривала отчёты, и удивлённо подняла брови:
— Почему «наконец-то»? Они вроде только год назад встречаться стали.
— Вот! Уже целый год прошёл! — Маргарита Сергеевна наконец стянула пальто и бросила его на спинку кресла. — Они уверены в своих чувствах. Мы с Ниной Ивановной так счастливы!
Из кухни вышел Егор с чашкой кофе в руке. Он как раз вернулся с работы и ещё не успел переодеться.
— А вы-то с Ниной Ивановной тут при чём? — поинтересовался он, прислонившись к дверному косяку.
— Как при чём? — Маргарита Сергеевна посмотрела на зятя с искренним недоумением. — Мы с Ниной уже давно знакомы. Я Вадика хорошо знаю, ей наша Оленька нравится. Нина мне ещё в прошлом году сказала, что была бы рада, если бы Вадик и Оля поженились.
Катя отодвинула ноутбук в сторону:
— А когда свадьба?
— Через полтора месяца. — Маргарита Сергеевна опустилась в кресло, словно подкошенная грузом предстоящих хлопот. — За это время надо столько успеть! Столько всего подготовить! Ну, ничего, мы с Ниной всё возьмём на себя.
— А вы не хотите узнать, какие планы у самих молодожёнов? — осторожно поинтересовалась Катя. — Может, им не понравится то, что вы с Ниной Ивановной придумаете.
— В общих чертах мы обговорили, — отмахнулась мать. — Выездная регистрация, банкет в «Галактике», свадебное путешествие на Бали на десять дней.
Егор присвистнул:
— Ничего себе размахнулись! И кто спонсор всего этого шикарного мероприятия?
— Мы уже всё решили. Нина с Олегом Алексеевичем позавчера приходили к нам, мы всё прикинули, договорились, по скольку сбросимся, кто за что отвечает. Так что за это вы не переживайте. У нас у вам только две просьбы.
— Интересно, какие? — спросил Егор.
— Катюша, первая — к тебе. Помоги, пожалуйста, Оленьке выбрать платье. Я предложила свои услуги, но она сказала, что ты лучше разбираешься в современных веяниях, что у тебя вкус хороший.
— Хорошо, мама. Только скажи, что по деньгам. На сколько мы можем рассчитывать.
— Главное, чтобы Оленьке понравилось, а папа заплатит.
— Бедный папа! — усмехнулся Егор. — Я так понимаю, что за всё остальное тоже платить ему.
— Не только. Родители Вадика заплатят половину, — с достоинством объяснила Маргарита Сергеевна.
Катя придвинулась ближе:
— А вторая просьба какая?
Маргарита Сергеевна на мгновение замялась, но тут же взяла себя в руки:
— Вторая — к вам обоим. Оля и Вадим после свадьбы хотят жить отдельно. А у вас есть свободная квартира — та двушка на Парковой. Отдайте её ребятам. Не бесплатно! Оформим как продажу в рассрочку. Они будут вам каждый месяц платить, пока всю сумму не выплатят.
Катя замерла. Егор медленно поставил чашку на столик.
— Подожди, мама, — сказала Катя. — Ты говоришь о той квартире, которую Егор в прошлом году в наследство получил?
— Конечно. Другой-то у вас нет.
— Другая как раз есть. Вот эта самая, в которой вы сейчас сидите. Однокомнатная, за которую мы уже четыре года ипотеку платим. А ту сдаём, чтобы быстрее с банком рассчитаться, — объяснил теще Егор.
— Так для вас ничего не изменится! — Маргарита Сергеевна подалась вперёд, словно пытаясь донести очевидную истину до непонятливых детей. — Квартиранты вам двадцать восемь тысяч платят, и Оля с Вадиком те же двадцать восемь каждый месяц будут вам отдавать, пока всю сумму не выплатят. Сколько ваша двушка стоит? Миллионов пять? Так вы целых пятнадцать лет будете каждый месяц получать в семейный бюджет солидную прибавку! Согласны? Оформим всё у нотариуса.
Егор засмеялся. Потом подошёл, сел напротив тещи на диван и сказал, глядя ей прямо в глаза:
— Маргарита Сергеевна! Вы либо плохо в школе учились, особенно по математике, либо нас за умственно отсталых держите. Нам сейчас квартиранты платят, а когда они съедут, квартира нашей останется. А вы предлагаете продать её своей младшей дочери, да ещё оформить ей и её мужу беспроцентный кредит на покупку нашей же квартиры. Не бьётся!
— А вам зачем две квартиры? — не сдавалась Маргарита Сергеевна. — Если бы вы в ней жили сами, а однокомнатную сдавали… А вы живете здесь. Значит, она вам не нужна.
— Очень даже нужна, — ответила Катя. — Сейчас мы за счёт неё платим ипотеку за однокомнатную. А через два года, когда Никита в школу пойдёт, мы в неё сами переедем, а эту будем сдавать. А когда ипотеку выплатим, может, обе продадим и купим себе большую трёхкомнатную. Мы ещё не решили. Так что Оля и Вадим пусть разбираются с жильем сами.
— Как ты это представляешь? — возмущённо спросила мать, поднимаясь с кресла.
— А хотя бы так, как это делали мы — первые три года жили на съёмной, пока на первый взнос не накопили. И они могут так же, — ответила Катя.
Маргарита Сергеевна ушла очень недовольная. Хлопнула дверью так, что задребезжала полка в прихожей. Егор посмотрел на жену и покачал головой:
— Ну что, будем ждать звонка от Нины Ивановны?
— Боюсь, что не одного, — вздохнула Катя.
Она не ошиблась. За те полтора месяца, которые остались до свадьбы, и Маргарита Сергеевна, и Нина Ивановна несколько раз звонили Кате, спрашивая, не передумали ли они с Егором насчёт квартиры. Сначала по очереди, потом стали звонить вместе — видимо, обсуждали стратегию.
— Катюша, мы всё-таки не чужие люди! Поговори с мужем. Может, поможете ребятам? — голос матери дрожал от сдерживаемых эмоций.
— Мама, это наследство Егора. Какое отношение к его имуществу имеют Ольга и Вадим? Всё. Вопрос закрыт. Больше мы об этом не разговариваем.
Катя клала трубку и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Она не понимала, почему должна оправдываться за то, что они с Егором не хотят отдавать квартиру, которую муж получил от своей бабушки. Почему её собственная мать видит в ней не дочь, а некоего спонсора для младшей сестры.
На свадьбу Катю и Егора пригласили, и они пришли — сидели за дальним столом, вежливо улыбались, пили шампанское. Ольга в белоснежном платье порхала между гостями, Вадим счастливо улыбался. Маргарита Сергеевна и Нина Ивановна, обе в нарядных костюмах, не отходили от молодых ни на шаг, словно наседки.
Катя смотрела на сестру и думала: «Она ведь взрослая женщина. Ей двадцать шесть. Почему она позволяет маме решать за себя всё?»
Но вслух ничего не сказала. Только когда Егор сжал её руку под столом, она поняла, что он думает о том же.
На следующий день после банкета молодожёны улетели в свадебное путешествие с двумя чемоданами, а через десять дней вернулись в однокомнатную квартиру, которую сняли для них родители. И не просто сняли — полностью оплатили и обустроили. Снимали у общих знакомых, на длительный срок, поэтому не экономили.
Ольга и Вадим вошли в квартиру, где не только мебель и техника стояла на своих местах, но и полотенца в шкафу лежали ровными стопками. Раскладной диван был застелен новым постельным бельём. Кастрюли и сковородки ровными рядами выстроились в кухне на полках. На стенах висели картины, подобранные Маргаритой Сергеевной. В ванной стояли новые шампуни и гели для душа, в шкафчике — аптечка с полным набором лекарств.
Заезжай и живи.
Правда, позже выяснилось, что все эти чудеса кухонной техники и посуды молодожёнам не очень и нужны. И в этом была не их вина.
Просто две мамы — тёща и свекровь — слились в едином порыве сделать жизнь молодой семьи беспроблемной и взяли почти все бытовые хлопоты на себя.
Утром Оля открывала холодильник и доставала оттуда блинчики, которые вчера принесла мама. Оставалось только поставить их в микроволновку. На полке стояли контейнеры с супом, котлетами, тушёными овощами — каждая с аккуратной наклейкой: «Разогреть 3 минуты», «Достать за час до еды».
Когда они приходили вечером с работы, их уже ждал горячий ужин, приготовленный одной из мам.
Катя как-то попросила маму посидеть с Никитой — они с Егором хотели съездить в строительный магазин присмотреть новые обои.
Но Маргарита Сергеевна ей отказала:
— Я бы с радостью, Катенька, я и сама уже по Никитке скучаю. Но завтра не могу: мы с Ниной договорились встретиться у ребят. Они на выходные на турбазу уезжают, а мы в субботу сначала вымоем окна, потом я буду гладить, а Нина приготовит им на два дня. Давай в следующие выходные?
Катя замерла с трубкой в руке:
— Мама, что вы делаете? Вы же их душите своей заботой! Дайте им возможность жить самостоятельно!
— Катя, нам с Ниной это не в тягость, даже нравится. Оля и Вадик не возражают. Оленька даже рада, что ей не надо каждый день у плиты стоять, — ответила мать.
— А Вадим тоже рад, что папа приходит к ним в квартиру менять перегоревшие лампочки? — съязвила Катя.
Но Маргарита Сергеевна не поняла сарказма:
— Конечно, а папе это совсем не трудно. Он все дверки у кухонных шкафчиков укрепил, полочку в ванной повесил. Что в этом плохого?
— Ничего, мама, — сказала Катя и положила трубку.
Она поняла, что спорить с мамой бесполезно.
Вечером, пересказывая этот разговор мужу, Катя ходила по кухне из угла в угол, не находя себе места:
— Неужели ни мама, ни Нина Ивановна не понимают, что, создав Ольге и Вадиму эту идиллию, они не помогают, а мешают им стать взрослыми, жить своей семьёй? Я даже боюсь подумать, что будет, когда у них родится ребёнок…
Егор оторвался от ноутбука. Он смотрел на жену спокойно, без раздражения:
— Катя, успокойся. Не надо переживать по поводу того, на что ты не можешь повлиять.
— Но это же моя сестра! И моя мама!
— Я знаю. — Егор встал, подошёл к ней, обнял за плечи. — Две мамочки построили кукольный домик, поселили туда дочку и сыночка и играют в куклы, создавая идеальную, с их точки зрения, семью. Долго это будет продолжаться? Мы этого не знаем. Но то, что когда-нибудь этот кукольный домик рухнет и под его развалинами, скорее всего, рухнет и эта семья, я не сомневаюсь.
Катя вздохнула. Почему-то в этот момент ей вспомнилась старая музыкальная шкатулка, которую ей показывала бабушка. Изящная, украшенная резным орнаментом. Когда шкатулку открывали, фигурки дам и кавалеров начинали двигаться, исполняя свой незамысловатый танец. Красивая вещь, но очень хрупкая.
Вещи твои у лифта. Забирай и уходи