— Денис, вот объясни мне, зачем Ира себе сапоги за восемнадцать тысяч купила, если у Тимки куртка уже по рукавам короткая? — голос Людмилы Аркадьевны разносился по всей кухне, потому что Денис, как обычно, включил громкую связь и одновременно резал хлеб.
Ирина так и застыла с тарелкой в руках. Сапоги она купила только вчера, в обеденный перерыв, в торговом центре через дорогу от работы. Дома их ещё никто не видел, коробка стояла в прихожей возле обувницы, и даже мужу Ирина пока ничего не успела рассказать.
— Мам, я не знаю ни про какие сапоги, — растерялся Денис. — Если Ира купила, значит, ей нужно было.
— Вот именно, что ты ничего не знаешь, — наставительно продолжала мать. — А должен знать, куда из семьи деньги утекают. Ладно, я не ругаться звоню. В субботу приедешь кран посмотреть? Капает, спать не даёт.
— Приеду, мам.
Когда разговор закончился, Ирина поставила тарелку на стол.
— Это что сейчас было? — спросила она. — Я эти сапоги вчера купила, я их тебе даже не показывала. Откуда твоя мама знает, сколько они стоят?
— Может, ты Тимке говорила? — предположил Денис.
— Тимке девять лет, мои сапоги ему интересны примерно как прошлогодняя таблица умножения, — возразила Ирина. — И цену я ему точно не докладывала.
Случай с сапогами был далеко не первым. В сентябре свекровь позвонила Денису и поинтересовалась, почему Тимофей получил тройку по математике, хотя сама Ирина узнала об этой тройке только вечером, когда проверяла дневник. В октябре Людмила Аркадьевна сокрушалась, что внука посреди недели кормят пиццей из доставки, а ребёнку нужна нормальная домашняя еда. Потом она откуда-то узнала, что к Ирине на два дня приезжала мама из Кашина, и обиделась, что её не позвали повидаться со сватьей. Хотя за десять лет брака никакого желания видеться со сватьей свекровь ни разу не выражала.
В прошлом году Людмила Аркадьевна ушла из школы, где тридцать лет проработала завхозом, и первое время честно пыталась найти себе занятие. Записалась в бассейн, походила месяц и бросила, потому что там сквозняки и вода хлоркой пахнет. Потом взялась за рассаду, но рассада требовала терпения, а терпения у свекрови хватало только на сына. Всю освободившуюся энергию она направила на Дениса, звонила ему по два раза на дню и всегда была в курсе событий, даже тех, о которых сам Денис узнавал от неё.
— Ир, ну совпадение, — неуверенно говорил муж. — Может, мама кого-то из твоих коллег знает.
— Всех моих коллег она знает? И Тимкину учительницу? И курьера из пиццерии? — не соглашалась Ирина. — Денис, у нас дома завёлся корреспондент.
Муж хотел отшутиться, но потом задумался. Три раза в неделю после школы Тимофея забирала Настя, младшая сестра Дениса. Ей было семнадцать, она училась в одиннадцатом классе и сидела с племянником до семи вечера, пока Ирина не возвращалась с работы. В остальные дни Денис подстраивал смены и забирал сына сам. Идея с Настей принадлежала свекрови.
— Нечего ребёнку одному после продлёнки болтаться, — заявила она ещё в августе. — Настя всё равно после уроков в телефоне сидит, так пусть у вас сидит, заодно за Тимкой присмотрит.
Ирина тогда обрадовалась и даже предложила платить золовке хоть что-то, но Людмила Аркадьевна обиделась. Сказала, что они семья, а в семье за помощь денег не берут. Настя приходила, здоровалась, забирала Тимку из школы, разогревала ему то, что оставила Ирина, и всё остальное время сидела, уткнувшись в телефон. За два с лишним месяца девушка сказала при Ирине от силы сотню слов.
— Да ну, — отмахнулся Денис. — Насте до нас дела нет, она из телефона не вылезает.
— Вот именно, что из телефона, — многозначительно ответила Ирина.
Проверить догадку получилось в четверг. На складе, где Ирина работала старшим менеджером, отключили свет во всём здании, и сотрудников отпустили по домам в третьем часу. Она тихо открыла дверь своим ключом и уже в прихожей услышала из кухни голос золовки.
— Мам, в общем, у них опять пельмени покупные, Ира сегодня ничего не готовила, только вчерашний суп в холодильнике, — Настя записывала голосовое сообщение. — Ещё она сковородку новую купила, большую, с крышкой, на коробке написано четыре девятьсот. А Тимка сказал, что в субботу они к Ириной маме едут, а не к нам. Всё, пока.
Ирина вошла на кухню. Тимофей сидел за столом над раскраской и радостно помахал матери, а Настя обернулась и даже не смутилась.
— Ой, а ты сегодня рано, — сказала она.
— Продолжай, не отвлекайся, — предложила Ирина. — Можешь ещё добавить, что у нас в ванной шампунь заканчивается. Маме же важно знать.
— А что такого? — не поняла претензии девушка. — Мама спрашивает, я отвечаю. Это же не секрет, что у вас пельмени.
— Пельмени, может, и не секрет, а вот моя кухня и мои покупки всё-таки моё дело, — старалась говорить ровно Ирина. — Про сапоги тоже ты рассказала?
— Коробка в прихожей стояла, а чек сверху лежал, — не стала отпираться Настя. — Я ничего не трогала, просто посмотрела.
— Спасибо, что хоть примерять не стала, — не удержалась Ирина.
Настя молча собрала рюкзак, попрощалась с Тимкой и ушла, буркнув в дверях что-то похожее на «до свидания». Вечером Ирина пересказала всё мужу, и Денис долго чесал затылок.
— Я не хочу, чтобы у меня дома сидел человек, который каждый вечер отчитывается о содержимом нашего холодильника, — говорила Ирина. — Мне неприятно, понимаешь? Я прихожу домой и не знаю, что завтра твоя мама будет обсуждать.
— Ир, она же ребёнок, — заступался за сестру Денис. — Мама спросит, она ответит. Не со зла же.
— А мама со зла?
— Мама просто скучает, — неуверенно предположил муж.
— Твоя мама не скучает, она расследование ведёт, — не согласилась Ирина. — Ей бы в следственном комитете работать, а она тридцать лет в школе парты считала.
— И куда мы Тимку денем? — напомнил Денис. — Продлёнка до пяти, ты до семи, я со своим цехом через день до восьми. Одного его оставлять рано.
Спорить с этим было трудно. Нанимать чужого человека выходило дорого, да и свекровь восприняла бы это как личное оскорбление и вспоминала бы его до конца жизни. Ирина подумала, повздыхала и решила зайти с другой стороны.
— Хорошо, — сказала она. — Раз у нас свой корреспондент, будем давать ему новости.
На следующий день, когда Настя уже обувалась в прихожей, Ирина как бы между делом сказала:
— Насть, ты только маме не говори, мы пока никому не рассказываем. Мы с Денисом решили машину продать и купить альпаку.
— Кого? — Настя подняла голову от шнурков.
— Альпаку. Это такая лама, только меньше и пушистее, — охотно пояснила Ирина. — Будет жить у моей мамы в Кашине, там участок большой. А из шерсти будем носки вязать и продавать на маркетплейсе. Сейчас это очень выгодно, я узнавала.
Настя посмотрела на неё долгим взглядом, ничего не сказала и ушла. А на следующий вечер Денису позвонила мать.
— Вы там с ума сошли? — без приветствия начала Людмила Аркадьевна. — Какая альпака? Машину продавать, чтобы овцу завести? Денис, ты мужчина или кто? Жена скажет верблюда купить, ты и верблюда купишь?
— Мам, какая альпака? — не понял сначала Денис, потом посмотрел на жену и начал смеяться так, что пришлось сесть на стул.
— Смейтесь, смейтесь, — обиделась мать. — Вы у меня ещё поплачете со своей Ирочкой.
Ирина была собой довольна. Денис вытирал глаза и качал головой.
— Ир, ты с огнём играешь, — говорил он. — Мама теперь всем подругам будет рассказывать, что у сына жена с приветом.
— Пусть лучше про альпаку рассказывает, чем про мои сапоги, — отвечала Ирина.
Альпака продержалась в разговорах свекрови почти до Нового года. Людмила Аркадьевна выспрашивала у сына, сколько стоит такое животное, чем его кормят и не опасно ли оно для Тимки. Денис всё отрицал, но мать ему не верила, потому что «Настя врать не будет». Ирина веселилась, но ровно до того вечера, когда ей стало совсем не смешно.
Это случилось в середине февраля. Ирина задержалась на совещании и пришла домой почти в восемь, заранее предупредив Настю, что опоздает. Раньше Настя в такие дни дожидалась её уже одетой, с рюкзаком в руках, но в этот раз она сидела с Тимофеем за столом и клеила ему на ватман картинки.
— Мам, у нас доклад про ежей, — сообщил сын из кухни. — Настя про ежей всё знает. Даже что им молоко давать нельзя, а все дают.
Ирина не успела ответить, потому что у Насти зазвонил телефон. Руки у девушки были в клею, поэтому она ткнула в экран локтем и включила громкую связь.
— Мам, я на громкой, я Тимке с докладом помогаю, — предупредила Настя.
— Ну и что там у вас? — поинтересовалась Людмила Аркадьевна.
— Мам, мне сегодня результаты пришли, я на региональном этапе по биологии призёром стала, — Настя очень старалась говорить небрежно. — Призёров из всей области всего восемь человек.
— Молодец, — сказала мать. — Слушай, Ира дома уже? Она Денису ничего не говорила про Восьмое марта? Они ко мне приедут или опять к её матери поедут?
— Не знаю, мам, — ответила Настя совсем другим голосом. — Спроси у Дениса.
— Ну ты же там сидишь, неужели трудно узнать? Тебе всё по сто раз объяснять приходится.
— Я перезвоню, — Настя опять ткнула локтем в экран.
Ирина стояла в прихожей, так и не сняв пальто. Она слышала разговор до последнего слова и почему-то вспомнила, как в пятом классе принесла домой похвальную грамоту, а отец, занятый ремонтом, сказал положить её на холодильник. Грамота пролежала там до лета, пожелтела и потерялась при очередной уборке, и никто о ней больше не вспоминал.
Ирина разделась, вымыла руки и вошла на кухню.
— Призёр, значит? — спросила она.
— Ну да, — Настя старательно разглаживала на ватмане картинку с ежом.
— А ну покажи.
Настя удивилась, но вытерла руки салфеткой и открыла на телефоне список с сайта. Ирина нашла в таблице фамилию золовки и внимательно прочитала всё, от названия олимпиады до количества баллов.
— Настя, это же вся область, — сказала она. — Ты понимаешь, что это серьёзно?
— Мама сказала «молодец», — ответила Настя.
— Мама сказала, а я спрашиваю. Как ты вообще туда попала? Я думала, ты только в телефоне сидишь.
— В телефоне тоже можно учиться, — обиделась девушка. — Я там лекции смотрю и задания решаю. Мне биология с седьмого класса нравится.
Разговорить Настю оказалось проще, чем Ирина думала. Выяснилось, что золовка хочет стать ветеринаром. В двенадцать лет она нашла во дворе котёнка с перебитой лапой и сама возила его в ветклинику на другой конец города, потому что мама разрешила оставить котёнка только при условии, что возиться с ним Настя будет сама. Кот, которого назвали Бубликом, до сих пор жил у них дома и давно считался маминым.
— Мама говорит, что кошкам хвосты крутить — это не профессия, — рассказывала Настя. — Говорит, иди в колледж на бухгалтера, рядом с домом, и работа всегда будет. А я в Москву хочу, в ветеринарную академию. Там конкурс, но я пробники на нормальные баллы пишу.
— А папа что говорит? — осторожно спросила Ирина.
Отец Насти, второй муж свекрови, ушёл из семьи, когда девочке было шесть, и давно жил в Мурманске с новой женой. Первый муж, отец Дениса, исчез ещё раньше, поэтому Людмила Аркадьевна любила повторять, что двоих детей подняла одна, хотя Денису к уходу отчима было уже двадцать семь.
— Папе я отправила результаты, он написал «чемпионка» и смайлик, — усмехнулась Настя. — Это он так радуется.
— А меня Настя научила хомяка правильно держать, — встрял Тимофей. — У Егора хомяк, он его за шкирку таскал, а я теперь знаю, что так нельзя.
Ирина помолчала, а потом всё-таки решилась.
— Насть, можно я тебя спрошу, только без обид? Зачем ты маме всё про нас рассказываешь? Ей правда так интересно, что у нас на ужин?
Настя долго разглаживала ежа на ватмане, хотя разглаживать там было уже нечего.
— Ей интересно, — наконец ответила она. — Когда я про вас рассказываю, она со мной разговаривает. Долго разговаривает, переспрашивает, уточняет. Мы с ней про вашу альпаку сорок минут проговорили, я засекла. Я же понимала, что вы шутите, но всё равно рассказала. А про олимпиаду ты сама слышала.
Ирина не знала, что на это ответить. Злиться на Настю больше не получалось, а жалеть её вслух было нельзя, семнадцатилетние такого не прощают.
— Так, — сказала Ирина и полезла в сумку за телефоном. — Тимка, выбирай торт. У нас тётя Настя призёр областной олимпиады, это надо отметить.
— С ежом, — обрадовался сын.
— С каким найдём, — пообещала Ирина.
Ежа на торте не нашлось, зато нашёлся шоколадный с вишней, и курьер привёз его как раз к приходу Дениса. Муж застыл в дверях кухни, увидел торт, свечку, которую Тимка воткнул прямо в середину, и сестру, которая смущённо отмахивалась от племянника.
— У нас что, праздник? — не понял Денис.
— Настя в области призёр по биологии, — доложил Тимофей. — А свечку я задул, потому что Настя не захотела.
— Настёна, а ты чего молчала? — удивился брат.
— Я маме сказала, — ответила Настя, и Денис почему-то больше ничего не стал спрашивать.
После того вечера Настя стала задерживаться. Сначала на полчаса, потом на час, и Ирина начала оставлять ужин уже не только для Тимки. Золовка по-прежнему не выпускала из рук телефон, но теперь иногда разворачивала экран к Ирине и показывала то строение коровьего желудка, то фотографию какой-то редкой лягушки.
— Ир, смотри, она прозрачная, у неё всё внутри видно, — восторгалась Настя.
— Насть, я только села ужинать, — просила Ирина. — Давай лягушку после.
Про день открытых дверей в академии Ирина узнала случайно. Настя обмолвилась, что в конце марта туда можно съездить, посмотреть корпуса и поговорить с приёмной комиссией, но мама сказала, что нечего деньги на поезд тратить.
— Сказала, хочешь — езжай, денег не дам, всё равно не поступишь, — пересказывала Настя. — А если поступишь, то кто тебя в Москве кормить будет.
— Какого числа? — спросила Ирина.
— Двадцать восьмого, в субботу. А что?
— Ничего. Возьму билеты на «Ласточку». Денис с Тимкой в субботу всё равно в бассейн идут, им без нас даже веселее будет.
Настя долго не могла поверить, что они действительно поедут. Утром двадцать восьмого она стояла у подъезда за двадцать минут до назначенного времени, с рюкзаком, в котором лежали папка с дипломом, распечатки пробников и три бутерброда на всякий случай.
В академии они обошли все корпуса, постояли в очереди в приёмную комиссию и попали к женщине, которая, судя по всему, в сотый раз за день отвечала на одни и те же вопросы, но отвечала спокойно и без раздражения.
— Проходные баллы смотрите по прошлому году, на сайте всё выложено, — объяснила она. — Иногородним общежитие даём, заявление пишется вместе с подачей документов.
Обратно Настя говорила не переставая. Про учебную ферму, про музей со скелетом лошади, про лабораторию, куда их пустили на пять минут, про студентку, которая водила экскурсию и рассказывала, как однажды ночью помогала козе окотиться. Ирина кивала, иногда задрёмывала, просыпалась и слушала дальше.
— Ты первая, кто меня столько слушает и не перебивает, — сказала вдруг Настя где-то под Клином.
— Я просто устала, у меня сил нет перебивать, — честно ответила Ирина, и они обе рассмеялись.
В Тверь «Ласточка» пришла поздно, Денис уже укладывал Тимофея, поэтому встречать их приехал Слава, двоюродный брат Ирины. Он развозил их по домам на своей чёрной машине, по дороге расспрашивал Настю про академию и жаловался на старого спаниеля, который не даёт чистить себе уши. Настя отвечала охотно и даже пообещала показать, как это делается, но у своего подъезда вдруг спросила:
— А это вы осенью Иру поздно вечером до дома подвозили?
— Может, и я, — пожал плечами Слава. — У неё в ноябре инвентаризация была, я её раза три с работы забирал. А что?
— Ничего, — сказала Настя, быстро попрощалась и ушла.
Ирина тогда не придала этому значения и решила, что девушка просто вымоталась за день.
Людмила Аркадьевна тем временем заметила, что новости от дочери стали скучными. На все вопросы Настя отвечала, что у Дениса с Ирой всё нормально, Тимка учится, ужинают как все люди.
— Мама говорит, что я скрытная стала, — докладывала теперь Настя уже Ирине. — Спрашивает, не обработала ли ты меня.
— Скажи, что обработала, — посоветовала Ирина. — Биологией. Каждый вечер по два билета.
— Я так и сказала. Она не поверила.
В апреле Людмиле Аркадьевне исполнялось шестьдесят. Праздновать она решила с размахом, в кафе на набережной, человек на двадцать пять, и заранее обзвонила всех родственников, подруг и бывших коллег из школы.
— Вы с Ирой, конечно, подарок уже придумали, — сказала она сыну. — Так вот, мне лучше деньгами. Банкет нынче дорогой, а я одна двоих детей поднимала, могу я на старости лет один раз нормально отметить?
— Мам, мы и так собирались деньги подарить, — успокоил её Денис.
— А сколько, если не секрет?
— Мам, ну такое не спрашивают.
— А что такого, я должна понимать, на что рассчитывать, — ничуть не смутилась Людмила Аркадьевна.
За неделю до юбилея Настя пришла к ним в среду, хотя это был не её день, и сразу прошла на кухню, где Ирина разбирала пакеты из «Пятёрочки».
— Мне надо тебе кое-что сказать, — начала она. — Только ты не ругайся, пожалуйста.
— Если опять про прозрачную лягушку, то ругаться не буду, но и слушать тоже, — ответила Ирина.
— Это я маме про машину рассказала, — выпалила Настя. — Осенью, когда ты меня просила с Тимкой до девяти посидеть. Я мусор выносила и видела, как ты из чёрной машины выходишь. Маме сказала, что тебя какой-то мужчина до подъезда довёз. Я не знала, что это Слава.
— И что ты ей ещё сказала? — спросила Ирина.
— Что он тебе сумку до двери подъезда донёс. Он же правда донёс.
— Донёс, у меня там две папки с накладными были, — вспомнила Ирина. — И что мама?
— Мама с тех пор Денису намекает. Я слышала, как она ему говорила, что он слепой и что жена у него по вечерам неизвестно где ходит. Я думала, это так, мама всегда так говорит. А вчера она с Тамарой Павловной по громкой разговаривала, пока посуду мыла.
Тамара Павловна была лучшей подругой свекрови, они двадцать лет проработали в одной школе. Настя пересказала разговор почти дословно, и Ирина слушала, не перебивая. Свекровь просила подругу обязательно привести на юбилей дочь Вику. Вика училась с Денисом в одном классе, в десятом они даже встречались, а год назад она развелась. Людмила Аркадьевна собиралась посадить её рядом с сыном, чтобы «вспомнили молодость», а про невестку сказала, что Денис и сам уже всё понимает, она ему давно глаза открывает.
— Глаза открывает, — повторила Ирина. — На Славку.
— Ты злишься? — осторожно спросила Настя.
— На тебя нет. Ты же сама пришла и всё рассказала, хотя могла промолчать.
— Я бы и промолчала, если бы ты тогда торт не заказала, — честно призналась золовка.
Вечером Ирина дождалась, пока Тимофей уснёт, и спросила мужа прямо:
— Твоя мама говорила тебе, что меня по вечерам какой-то мужчина на машине возит?
Денис ответил не сразу.
— Было дело, — признался он. — Раза три намекала.
— И ты молчал?
— А что я должен был сделать? Прийти и спросить, кто тебя возит? Я же понимал, что это мама накручивает.
— Понимал, но не спросил, — сказала Ирина. — А мама тем временем тебе замену подыскала. Помнишь Вику Лапшину?
— Лапшину? — удивился Денис. — Мы с ней в десятом классе два раза в кино сходили.
— Для твоей мамы это почти помолвка. На юбилее ты сидишь рядом с ней, а я с Тимкой в конце стола.
— Я завтра к маме поеду и всё ей выскажу, — завёлся Денис.
— И Настю подставишь, — остановила его Ирина. — Мама сразу поймёт, откуда мы всё знаем. Ничего не надо высказывать, мы просто придём и сядем вместе.
— А машина? — помолчав, спросил Денис.
— А машина, Денис, это Славка. Ноябрь, инвентаризация, я до девяти на складе сидела. Он меня три раза забирал, потому что ты на смене был, а такси в десятом часу от склада не дождёшься.
— Я так и думал, — выдохнул муж.
— В следующий раз не думай, а спрашивай, — посоветовала Ирина. — Мне так спокойнее будет.
В кафе на каждом месте стояла карточка с именем, и Людмила Аркадьевна лично следила, чтобы гости рассаживались правильно. Денис нашёл свою карточку в середине стола, рядом с карточкой «Виктория». Ирина с Тимофеем, Настей и детьми дальних родственников оказались на самом краю, возле прохода на кухню.
Денис молча взял свою карточку, перенёс её к жене и сел рядом.
— Мам, мы с Ирой вместе посидим, нам так за Тимкой следить удобнее, — сказал он достаточно громко, чтобы мать услышала.
— Там всё продумано было, — недовольно заметила Людмила Аркадьевна.
— Ничего, мам, мы сами передумали, — улыбнулся Денис.
Вика Лапшина оказалась приятной женщиной, которая весь вечер с кем-то переписывалась и улыбалась экрану телефона. Когда Ирина вышла в коридор поправить Тимке рубашку, Вика догнала её.
— Вы не переживайте, — сказала она вполголоса. — Я тёте Люде три раза говорила, что у меня жених есть и в июне мы расписываемся. Она как будто не слышит. А мама попросила прийти, неудобно отказывать, всё-таки у человека юбилей, шестьдесят лет.
— Я и не переживаю, — ответила Ирина. — Поздравляю вас.
— Спасибо. Денису передайте, что в кино я его больше не зову, — рассмеялась Вика.
Поздравления шли своим чередом. Бывшие коллеги вспоминали, как Людмила Аркадьевна когда-то выбила для школы новые парты, подруги желали здоровья и долгих лет, Денис, который ещё утром перевёл матери деньги на карту, вручил ей букет с открыткой, а Тимофей прочитал стихотворение, которое они с Настей учили две недели. Ближе к горячему именинница взяла микрофон для ответного слова.
— Спасибо вам всем, дорогие мои, — начала она. — Жизнь я прожила непростую, двоих детей одна поднимала, никто мне не помогал. Сын у меня вырос хороший, работящий, я им горжусь. И хочу пожелать ему только одного. Чтобы рядом с ним была женщина, которая его ценит. А не такая, которую по вечерам чужие мужчины на машинах до подъезда подвозят.
За столом стало тихо. Тамара Павловна закашлялась, кто-то из бывших коллег сосредоточенно стал накладывать себе салат.
— Мам, это был Слава, — спокойно сказал Денис. — Ирин двоюродный брат. Ты его на нашей свадьбе видела, он тебе ещё такси вызывал.
— Брат, конечно, — не сдавалась мать. — Нынче у всех братья.
И тут поднялась Настя.
— Мам, это я тебе про машину рассказала, — сказала она. — И Славу я знаю. Он нас с Ирой с вокзала забирал, когда мы со дня открытых дверей из Москвы вернулись.
— С Ирой? — не поверила Людмила Аркадьевна.
— С Ирой. Я тебе говорила, что поеду в академию, а ты сказала «езжай, денег не дам» и даже не спросила, с кем и на что. А Ира билеты купила и целый день со мной по корпусам ходила.
— Настя, сядь и не позорь меня перед людьми, — процедила мать.
— Я не позорю, я правду говорю. Я тебе про Иру и Дениса всё рассказывала, потому что ты со мной только про них и разговариваешь. Я призёр по биологии, а ты даже диплом не посмотрела. Зато про альпаку сорок минут спрашивала.
— Про какую ещё альпаку? — раздался чей-то голос с другого конца стола.
Денис закрыл лицо салфеткой, чтобы не рассмеяться в голос, Тимофей громко объяснил соседке, что альпака — это как лама, только меньше, а Настя села на место. Первой опомнилась Тамара Павловна.
— Люда, горячее несут, — сказала она громче, чем требовалось. — Садись давай, остынет всё.
Оставшаяся часть вечера прошла странно. Гости разговаривали оживлённее обычного и изо всех сил делали вид, что ничего не произошло. Людмила Аркадьевна принимала поздравления и отвечала на них коротко, а Настя до самого конца не отходила от Ирины.
— Меня теперь дома убьют, — шепнула она, когда начали разносить торт.
— Не убьют, — ответила Ирина. — Если что, переночуешь у нас, Тимка тебе раскладушку уступит.
— Не уступлю, — возмутился Тимофей. — Пусть на диване спит, а раскладушка моя.
Настя прожила у них три дня. Людмила Аркадьевна звонила только Денису, и каждый раз разговор начинался одинаково.
— Это всё твоя Ирка, — говорила мать. — Настроила девочку против родной матери и опозорила меня на юбилее перед всеми.
— Мам, Ира её с олимпиадой поздравила, — отвечал Денис. — А ты нет. Вот и вся настройка.
— И ты туда же, — заключала Людмила Аркадьевна и отключалась.
На четвёртый день она позвонила дочери. Настя сидела на кухне над пробником по биологии, Тимофей рядом рисовал ежа для очередного доклада, а Ирина жарила котлеты. Руки у Насти были свободны, но она по привычке включила громкую связь.
— Ты домой когда собираешься? — спросила мать без предисловий.
— Сегодня приду, мам.
В трубке помолчали.
— Бублик без тебя плохо ест, — сказала наконец Людмила Аркадьевна. — Сидит в коридоре и ждёт.
— Приду и покормлю.
— И это, академия твоя, она где? Далеко от метро?
Настя подняла глаза на Ирину, как будто хотела убедиться, что ей не послышалось.
— Недалеко, мам. Там на сайте фотографии есть, я тебе покажу.
— Покажешь, — согласилась мать. — И диплом свой принеси, я хоть посмотрю, что там написано. А Ирине скажи, пусть котлеты не пересушивает, Денис сухие не любит.
— Мам, а ты откуда знаешь, что котлеты? — изумилась Настя.
— Так слышно же, как шкворчит, — хмыкнула Людмила Аркадьевна. — Я сорок лет у плиты, меня не обманешь.
Настя положила телефон и повернулась к Ирине.
— Мама велела передать, чтобы ты котлеты не пересушивала.
— А ты маме передай, что котлеты у нас сочные, — ответила Ирина, переворачивая очередную.
— Нет уж, это без меня, — покачала головой золовка и снова уткнулась в пробник. — Я больше ничего не передаю, я в отставке.
Галя, а ты меня на кухню пустишь или как? — свекровь вопросительно подняла бровь