С женой-то, видимо, не забалуешь

— А чего ему плохо выглядеть? Живет хорошо, вкусно ест, сладко спит и не парится. А весь негатив сбрасывает вот на таких бессловесных, как ты.

С женой-то, видимо, не забалуешь. А тут ты – полностью от него зависимое существо! – резюмировала ба.

— Вы, Зоя, застряли в мезозое! – медленно произнес вальяжный Илья Петрович, и сам засмеялся удачной шутке.

А следом это сделали и все остальные сотрудники: он был профессором, они — рангом пониже — как не поддержать…

Мезозой часто называют эпохой динозавров и рептилий. Выражаясь подобным образом, не старый еще профессор намекал, что она, Зоя, динозавр: так решила обиженная аспирантка. Или еще того хуже – рептилия.

А все знают, кто это такие: существа со скудными когнитивными способностями – посмотреть, понюхать, послушать и произвести потомство.

И сказано это было, несмотря на то, что именно он, Илья Петрович подсказал ей тему для диссертации: История международного сотрудничества в исследованиях мезозоя во второй половине ХХ века. Сам подсказал, а сам…

Зоя Федоровна Ильина была аспиранткой престижного столичного ВУЗа: занималась наукой и писала диссертацию. А профессор Фоменко был ее научным руководителем.

Внешне Илья Петрович был чем-то похож на профессора Преображенского из книги про «говорящую собачку». Поэтому, априори, должен был обладать такими же моральными качествами и душой.

Так наивно полагали окружающие.

Ведь мы же отождествляем киногероев с сыгранными ими ролями. А тут – вылитый Филипп Филиппыч. Значит, и вести себя должен, как Филипп Филиппыч – умный, добрый и великодушный.

А вот и фигушки вам всем. Нет, ума-то у руководителя было не отнять. Но это было то, что принято называть ментальным багажом и опытом.

А вот по поводу выстраивания отношений и общения с другими людьми профессор совершенно не церемонился.

Видимо, полагая, что такому мэтру можно иметь некоторые слабости в виде некоторой небрежности в разговоре и не совсем уместных шуточек и подколов – как сейчас про мезозой.

Профессор «цеплял» всех. Но тихой Зое доставалось больше всего.

И руки-то у нее росли не из того места. И ума-то была палата, а ключ от нее был потерян. И знай больше, а говори меньше.

Жена у доктора наук преподавала в колледже русский язык, поэтому по части пословиц профессору не было равных.

Вроде – обычные пословицы, а, вроде, с намеком. Причем, обидным.

К тому же, девушка, вовсе, нигде не застревала: Илья Петрович сознательно затягивал с защитой ее диссертации. И все были в курсе. И он сам был в курсе. Тогда зачем все это?

Зоя была очень старательной, грамотной и трудолюбивой. И совершенно сознательно выбрала историю – науку конкретную: дата – событие.

Она, как и известная всем Галина Старовойтова, очень любила этот предмет, в котором не бывает сослагательных наклонений.

Но ее родители, так же, как и родители Старовойтовой, тоже считали историю неперспективной: нужно делать упор на точные науки – два пишем, три на ум пошло. А тут что?

Но, поняв, что дочь ничего не собирается менять, отстали.

И Зоя пошла на исторический. И даже написала диссертацию на вышеупомянутую тему. И, вообще, старалась изо всех сил, чтобы понравиться своему научному руководителю – в хорошем смысле этого слова, конечно.

Для этого делала все, что он просил: даже подменяла его на лекциях и семинарах. Но лицо профессора оставалось недовольным.

А сколько статей, написанных Зоей, вышли за его подписью, которая стояла первой?

— Никак не получается у меня, ба– хоть колесом ходи! – жаловалась Зоя бабушке.

— Может, ты ему нравишься? – выдвигала версию старушка.

— Да нет – не похоже! Да у него жена молодая – из наших! Поэтому, точно не нравлюсь, но не пойму, почему, — ответила расстроенная внучка: сегодня профессор на ровном месте заявил, что она не ловит мышей. И опять – прилюдно.

— Может, считает, что женщина ни на что не способна и он с тобой напрасно тратит время? – Предложила очередную версию умная бабуля. – Кстати, таких мужчин – очень много.

— Да нет! – уверенно произнесла девушка. – У него жена – кандидат наук — преподает в колледже русский. Поэтому он так считать не может.

— Хорошо, — согласилась ба. – Как вариант, он считает тебя бесперспективной. А что — выйдешь замуж, родишь и все бросишь. Получается, он зря напрягался. А ему в его возрасте лишние телодвижения ни к чему. Ему сколько?

— Вроде шестьдесят – плюс-минус. Но выглядит хорошо!

— А чего ему плохо выглядеть? Живет хорошо, вкусно ест, сладко спит и не парится. А весь негатив сбрасывает вот на таких бессловесных, как ты.

С женой-то, видимо, не забалуешь. А тут ты – полностью от него зависимое существо! – резюмировала ба.

А Илье Петровичу просто было очень комфортно: такой умной аспирантки у него давно не было. Да что там давно – никогда не было! И он, действительно, переложил на нее львиную долю свои обязанностей и не парился.

И защиту оттягивал потому, что не хотел всего этого лишаться: поэтому и постоянно цеплялся к девушке, пытаясь найти не существующие огрехи.

Видимо, вырабатывал у нее комплекс неполноценности – таким человеком легче манипулировать.

Но Зое постепенно все это стало надоедать. И последней каплей стало, вроде, его невинное замечание про мезозой.

Это произошло после того, когда она поинтересовалась, внес ли он очередные правки в ее диссертацию.

А он взял и, почему-то, при всех ляпнул про мезозой. Не ответил конкретно – что исправил и когда ей зайти для обсуждения. А, в который раз, выставил девушку в невыгодном свете.

И с этим нужно было что-то делать.

Это произошло после очередного организационного вузовского собрания – народ только начал расходиться.

И тут Зоя поняла, что количество перешло в качество: тянуть дальше было бессмысленно.

Была мысль дождаться, пока все разойдутся, и поговорить наедине. Но потом девушка решила, что при свидетелях будет даже лучше.

Поэтому в ответ на искрометное замечание своего научрука, спросила: — Скажите, Илья Петрович. чего Вы добиваетесь?

Окружающие насторожились – это был откровенный выпад. Которой мог привести совершенно к неожиданным последствиям.

— Что Вы имеете в виду, Ильина? – после небольшой паузы, произнес не ожидавший этого от скромной девушки и, поэтому, немного оторопевший профессор.

— Только то, что сказала! – ровным тоном ответила та. – Раз так Вам не понятно, спрошу по-другому: что Вам от меня надо?

Заинтересованный разговором народ замедлил свое продвижение к выходу и стал кучковаться вокруг собеседников.

— Да что мне, вообще, милочка, может быть от вас надо? – презрительно произнес мужчина. – Вы слишком много о себе воображаете: где Вы и где я?

— Нет, Илья Петрович, Вам, все-таки, от меня что-то надо! – не сдавалась Зоя. – Иначе Вы бы не затягивали мою защиту и не устраивали таких шоу, как сейчас.

Вот вы сейчас публично произнесли, что я застряла в мезозое. Как это понимать?

— «Как понимать? – подумал профессор. – Да понимай, как хочешь!» Он, в очередной раз, ляпнул, не подумав – для красного словца, как говорится. А она взяла и привязалась…

— Если Вас что-то во мне не устраивает – давайте, разберем, что именно! – не унималась противная девчонка.

— Я предлагаю обсудить это в моем кабинете! – наконец, нашелся доктор исторических наук: свидетели были ему не нужны.

— Нет, — неожиданно жестко произнесла Ильина. – Будем разговаривать здесь. Вы публично упрекнули меня в несоответствии – оскорбили, можно сказать, при свидетелях. Поэтому, и дальнейший разговор будет идти в их присутствии.

Сотрудники с интересом переглянулись: ай, да аспирантка! Уделала зарвавшуюся профессуру! Потому что Илья Петрович докучал не только Зое, а и остальным. Но девушке — особенно.

— Так что Вы конкретно имели в виду, говоря, что я застряла в мезозое, профессор? – напирала противная аспирантка. – Я не справляюсь с чтением лекций или студенты жалуются на мои семинары?

Профессор стоял, кусая губы: все прекрасно знали, что никаких нареканий по этому поводу не поступало.

А девушка продолжила:

— Если это так, перестаньте мне все это поручать – это же очень просто! Я не откажусь Вас заменить в экстренной ситуации: когда Вы болеете, например.

Но если я не дотягиваю до Ваших требований, не нужно заставлять меня делать это на постоянной основе!

А это уже вошло у Вас, извините, в привычку!

Значит, Вас это устраивает. Тогда зачем эти сегодняшние слова?

Красивый мужчина ту..по молчал — девчонка была права: находиться в этом ему было очень комфортно! «Зрители» с интересом взирали на происходящее.

— Ну, что, — продолжила Зоя, — перейдем ко второй части балета – моим статьям.

Если в них недостаточно информации или они нуждаются в правке, то почему Вы автоматически ставите на них свою подпись?

А дальше девушка говорила без пауз и на одном дыхании — у нее накипело.

— Найдите ошибки, подчеркните их красным карандашом, в конце-то концов, и ткните мне в них пальцем!

Но их там нет, Илья Петрович, и Вы это прекрасно знаете.

И диссертация моя полностью и давно готова к защите. А Вы все ищете какие-то несуществующие несоответствия. И делаете все потому, что так Вам удобно.

Ну, ладно – и это все я бы, как-нибудь, пережила. Но унижать себя я не позволю.

Вы же обвиняете меня в несуществующих грехах публично? Публично! Вот и предоставьте доказательства того места в мезозое, где я застряла.

Покажите, где — то, в чем меня обвиняют. В противном случае, это будет чистой воды оговор или клевета – так понятнее. А это, извините, статья.

Да, это звучит очень некрасиво, согласна. Угрожать Вам – маститому ученому, светилу со степенью подобными вещами — низко.

Но, клянусь – не я первая начала. Поэтому и решила все высказать при всех.

И хочу Вам сказать, что буду добиваться замены руководителя на законных основаниях. И обязательно добьюсь.

А вы избавитесь от такой никчемушной аспирантки, которой все это время пытаетесь меня выставить.

Профессор продолжал молчать и кусать губы. Народ переглядывался: вон оно как!

А выговорившаяся Ильина вышла: мавр сделал свое дело. И как сделал…

Всем присутствующим после этого «показательного выступления» было стыдно. Было стыдно и доктору наук.

А еще к этому примешивалась изрядная доля досады: девчонка выставила его в неблаговидном свете — такое в их ВУЗе происходило впервые.

Его, который мнил себя первейшим из первых, гением и некоронованным королем, публично унизили и растоптали.

И, ведь, не побоялась и не постеснялась это сделать: наверное, он и вправду перегнул палку.

Все, не глядя на профессора, стали расходиться: он остался один. Это был даже не публичный позор, а позор..ище!

Мужчина сидел и думал: «Что делать? Как теперь здесь продолжать работу?»

Зое успешно поменяли руководителя, и вскоре девушка так же успешно защитилась – ни одного черного шара. На защиту профессор не пришел, сказавшись больным.

А вскоре уволился: дескать, стало пошаливать здоровье. И его легко отпустили. Понимая, что после всего работать ему здесь будет некомфортно: сплетни в институте распространялись быстро, и вскоре все дошло до руководства.

Но Илья Петрович не оставил работу, как предполагалось, а устроился в другой ВУЗ. Хочется надеяться, что там он будет более тщательно следить за лексиконом. Ведь, как оказалось, даже профессура может быть довольно уязвимой.

А защитившаяся Зоя Федоровна уже на законных основаниях стала читать лекции и вести семинары: ее карьера пошла в гору. Поговаривают, что в будущем она сможет занять место Ильи Петровича.

Но это уже будет другая история.