— Раз уж все собрались, скажу главное, пока не забыл, — Геннадий Иванович постучал вилкой по тарелке и поднялся из-за стола. — Мы с матерью долго думали и решили вопрос с бабушкиной квартирой. Подарили её Ирочке. На прошлой неделе оформили договор дарения, так что всё официально и по закону.
— Пап, ну вы что, — ахнула Ирина. — Я же ничего не просила.
— Ты не просила, а мы сами догадались, — с довольным видом ответила Валентина Петровна. — Сколько можно Вику по чужим углам таскать.
Гости захлопали, двоюродная тётка Андрея даже прослезилась, Ирина потянулась через весь стол обниматься с родителями. Наталья сидела и пыталась понять, что сейчас произошло. Юбилей свекрови, семьдесят пять лет, отмечали в небольшом кафе недалеко от дома Валентины Петровны: собрали всю родню, заказали торт с цифрами. Наталья полдня выбирала подарок, потом ещё час гладила мужу рубашку, потому что он опять забыл отнести её в химчистку, и никак не ожидала, что главным подарком вечера окажется не их чайный сервиз, а квартира на Садовой.
Андрей сидел рядом и старательно ел, будто всё это его совершенно не касалось.
— Ты знал? — тихо спросила Наталья.
— Давай потом, не при всех, — так же тихо ответил он.
На другом конце стола перестал улыбаться Денис. Его невеста Катя что-то шепнула ему на ухо, Денис пожал плечами, достал из кармана связку ключей, покрутил её в руках и убрал обратно.
— Наташа, а ты чего такая хмурая? — заметила свекровь. — Порадуйся за Иру. У вас с Андреем всё есть, вы люди устроенные, а она одна с дочкой осталась.
— Я радуюсь, Валентина Петровна, — ответила Наталья. — Просто думала, что баба Шура эту квартиру Денису хотела оставить. Она же при всех говорила, и не один раз.
— Мало ли что мама в последний год говорила, — отмахнулась свекровь. — Она под конец и меня Верой называла. Денис мужчина, молодой, сам заработает. А Ирочке куда деваться?
— Туда же, где она последние два года живёт бесплатно, — не удержалась Наталья.
— Наташ, ну ты чего, — обиженно протянула Ирина. — Я думала, ты за меня порадуешься. Я же не виновата, что мама с папой так решили.
— Ир, всё нормально, — вдруг сказал Андрей. — Поздравляю.
Наталья повернулась к мужу, но он уже заговорил с тёткой о рыбалке и больше в её сторону не смотрел.
Бабушка Шура, Александра Фёдоровна, была матерью свекрови и прожила в своей двухкомнатной квартире на Садовой почти сорок лет. Денис был её первым правнуком, и она в нём души не чаяла. Сколько Наталья себя в этой семье помнила, столько бабушка и повторяла: «Вырастет Дениска, женится, квартира ему достанется, я так решила». На восемнадцатилетие она торжественно вручила правнуку ключ и сказала, что это на будущее. Денис носил его на связке, хотя сам этим ключом ни разу дверь не открывал.
Последний год бабушка почти не вставала и путала дни. Валентина Петровна часто ездить к матери не могла — у неё самой колени не гнулись, Ирина то работала, то в очередной раз устраивала личную жизнь, поэтому три раза в неделю после работы на Садовую ехала Наталья. Мыла, кормила, возила в поликлинику, раскладывала таблетки по коробочкам и слушала одни и те же истории про молодость. А ещё раньше, лет пять назад, у бабушки прорвало старую трубу и залило соседей снизу. Выяснилось, что менять надо всё: и трубы, и сантехнику, а заодно и проводку, которая искрила ещё с советских времён. Андрей с Натальей отдали на это почти триста тысяч, которые копили на море, и тогда никто не заикнулся, что квартира не их.
Когда бабушки не стало — ей было девяносто семь, — квартира по закону перешла Валентине Петровне, её единственной дочери. Ирина как раз развелась во второй раз, снимала однокомнатную квартиру с дочерью Викой и попросилась пожить на Садовой. Ирина, младшая сестра Андрея, была моложе его на шесть лет, и в семье её по привычке всё ещё считали младшенькой.
— Пусть Ирочка поживёт, пока на ноги встанет, — говорила тогда свекровь. — А квартира Денискина, никуда она не денется.
Денис тогда доучивался на последнем курсе, спорить никто не стал. Ирина прожила на Садовой два года, на ноги так и не встала, зато квартира в итоге стала её.
— Мать мне месяц назад сказала, — признался Андрей уже в машине. — Просила до юбилея молчать, хотела сюрприз сделать.
— Сюрприз удался, — ответила Наталья. — То есть ты целый месяц ходил рядом со мной и молчал.
— А что я должен был сказать? Это мамина квартира, она собственница и вправе распорядиться ею как хочет.
— Ты мог сказать мне. Мог напомнить им, что квартиру Денису обещали. Мог хотя бы спросить, почему так.
— Я спрашивал у неё.
— И что тебе мать ответила?
— Что Ире нужнее, — нехотя сказал Андрей. — Что у неё Вика растёт, а у нас дети взрослые и сами о себе позаботятся. И что ты у нас хозяйственная, мы всегда выкрутимся.
— Надо же, какой комплимент, — усмехнулась Наталья. — Я её маму год мыла и кормила, трубы там за наши деньги меняли, а выкручиваться опять нам.
— Наташ, ну не начинай. Ире правда тяжело. Два развода, алименты небольшие, в салоне то заказы, то простой.
— А Денису легко? Они с Катей тридцать тысяч в месяц за съёмную квартиру отдают, у них свадьба через два месяца.
— Мы с тобой тоже с нуля начинали, и ничего.
— Мы начинали в комнате у твоих родителей, где твоя мама по утрам проверяла, как я кастрюли помыла, — напомнила Наталья. — Хочешь, чтобы Денис с Катей так же начинали?
Андрей ничего не ответил, включил радио и до самого дома делал вид, что внимательно слушает новости.
Дома их ждала Алина. Дочь училась на третьем курсе, ей недавно исполнилось двадцать, на юбилей она не пошла из-за зачёта и теперь сгорала от любопытства.
— Ну как бабушка, довольна? — спросила она. — Торт с цифрами был?
— Был, — ответила Наталья. — И квартира на Садовой тоже была. Её тёте Ире подарили.
— Подождите, — Алина даже от телефона оторвалась. — То есть тётя Ира просто так получила квартиру? За то, что она тётя Ира?
— Выходит, что так.
— А Денис? Баба Шура же ему обещала, я сама слышала, мне лет десять было.
— Бабушка решила, что Денис молодой и сам заработает.
— Пап, а ты что сказал? — повернулась дочь к отцу.
— Ничего он не сказал, — ответила за мужа Наталья. — Он тёте Ире «поздравляю» сказал.
— Пап, ну как так, — протянула Алина. — Я понимаю, когда тебе в магазине сдачу недодают, а ты молчишь, потому что неудобно спорить. Но тут-то целая квартира.
— Алина, это не твоё дело, — одёрнул её Андрей и ушёл в комнату.
Денис позвонил поздно вечером.
— Мам, ты не переживай, — сказал он. — Мы с Катей нормально, снимаем же, не на улице живём. Просто неприятно как-то.
— Понимаю тебя, сынок.
— Я этот ключ семь лет на связке ношу, мне двадцать пять уже. Катя сегодня спрашивает, от чего он, а я даже не знаю, как объяснить. Сказал, что от квартиры, которая была моей, пока тётя Ира не захотела.
— Прабабушка тебя очень любила.
— Знаю. Катя говорит, ерунда, сами купим. Только кто нам ипотеку без первого взноса одобрит, мы сейчас всё на свадьбу откладываем. Ладно, мам, не бери в голову. Папе привет.
Наталья положила трубку и долго не могла уснуть. Обидно было даже не за квартиру, а за то, что муж сидел рядом и молчал. Двадцать семь лет она считала, что они одна семья, а выяснилось, что у Андрея есть ещё одна, главная, где Ирочку нельзя расстраивать.
На работе Наталья держалась, но Галина Аркадьевна из юридического отдела всё равно заметила, что с коллегой что-то не так. Они вместе обедали уже лет десять, и скрывать от неё что-то было бесполезно.
— Рассказывай, — велела Галина Аркадьевна, раскладывая по тарелкам гречку. — Опять свекровь?
Наталья рассказала всё, от торта с цифрами до ключа на связке.
— Я ни с кем судиться не собираюсь, — сразу предупредила она. — Мне просто понять надо, это вообще честно?
— Честно или нет — это другой вопрос, — спокойно ответила Галина Аркадьевна. — А по закону собственник может подарить квартиру кому угодно, и устные обещания бабушки юридической силы не имеют. Завещания она, насколько я понимаю, не оставила.
— Я так и думала.
— Меня другое удивляет. Квартира — дело свекрови, она собственница. А вот почему твой муж рта не раскрыл, это уже ваше семейное.
— Он говорит, что не имел права вмешиваться.
— За собственного сына слово сказать права не имел? — усмехнулась Галина Аркадьевна. — Интересная у вас арифметика.
Вечером Наталья позвонила маме. Людмила Сергеевна выслушала дочь и вздохнула так, будто давно этого ждала.
— Я тебе ещё на свадьбе говорила: у них Ирочка младшенькая, любимица, ей всё самое лучшее, — сказала она. — А Андрюша у них с детства вместо палочки-выручалочки. Шкаф передвинуть — Андрюша, денег перехватить — Андрюша, на дачу отвезти — опять Андрюша. И никто спасибо не скажет, потому что он же сам должен понимать.
— Мам, но Денис же им родной внук. Бабушке Шуре — правнук.
— Для Валентины Ирочка всегда роднее, чем кто угодно, — рассудила Людмила Сергеевна. — Ты ей невестка, а не дочь, материнского тепла от неё ждать не стоит. Ты с ней не воюй, её уже не переделаешь. Ты с мужем разговаривай.
Разговаривать с мужем не получалось. Андрей приходил с работы, ужинал, спрашивал, как дела, и старательно обходил тему квартиры. Стоило Наталье завести разговор, он сразу вспоминал, что надо кому-то позвонить или сходить посмотреть, почему машина стучит.
А через неделю после юбилея свекровь позвонила Наталье как ни в чём не бывало.
— Наташенька, в субботу надо на дачу съездить, яблоки собрать и мои банки забрать, — деловым тоном сказала Валентина Петровна. — Андрюша говорит, у него машина в сервисе, так ты меня на своей отвези, как обычно.
— В субботу не получится, Валентина Петровна, — ответила Наталья. — Может, Иру попросите? У неё теперь с жильём всё решилось, время свободное должно появиться.
— Ира не водит, ты же знаешь.
— Можно такси вызвать, я вам даже помогу заказать.
— Такси, — обиделась свекровь. — Сколько лет ты меня возила, и ничего, а тут вдруг такси. Ну спасибо, дорогая.
Вечером Андрей пришёл хмурый.
— Мать звонила, расстроенная, — сказал он с порога. — Тебе трудно было её отвезти?
— Трудно, Андрей, — честно ответила Наталья. — Мне трудно делать вид, что ничего не случилось. Я её маму возила, я её саму возила, а квартиру подарили той, которая даже не водит.
— Ну при чём тут это?
— При том. Пусть теперь возят те, кому дарят.
— Ты мстишь пожилому человеку.
— Я один раз в жизни не поехала, — сказала Наталья. — Не надо это называть местью.
В субботу Андрей взял её машину и сам повёз мать на дачу. Вернулся уставший, молча поел и только перед сном сказал, что Ирина за день звонила матери раза четыре, советовалась насчёт каких-то планировок. Наталья тогда не придала этому значения.
Недели через три ей позвонила Ирина. Золовка звонила редко, обычно на праздники или когда что-то было нужно, поэтому Наталья сразу насторожилась.
— Наташ, привет, — бодро начала Ирина. — Андрюша тебе сказал, что мы с ним в четверг в банк идём? Я хотела уточнить, во сколько ему удобнее, в десять или после обеда.
— В какой банк? — не поняла Наталья.
— Ну как в какой, насчёт ипотеки, — удивилась Ирина. — Он тебе не говорил, что ли? Я Садовую продаю. Дом старый, район так себе, а на Северном новый комплекс сдали, трёхкомнатная там девять миллионов, и Вике школа рядом. С продажи будет хороший первый взнос, остальное в ипотеку. Только мне с моими доходами банк без поручителя кредит не одобряет. Папа по возрасту уже не подходит, а Андрюша согласился.
— Подожди, Ира. Ты квартиру месяц назад получила и уже продаёшь?
— А что такого? Она моя, что хочу, то и делаю, — Ирина явно повторяла чьи-то слова. — Мама тоже говорит, что правильно. Зачем ютиться в старом доме, когда можно нормально жить. В общем, ты Андрюше напомни про четверг, а то он у нас забывчивый. И ещё, у вас машина большая, он обещал с переездом помочь.
— Обязательно напомню, — сказала Наталья и положила трубку.
Она ещё долго сидела на кухне, потом набрала Галину Аркадьевну.
— Поручитель отвечает перед банком солидарно с заёмщиком, — спокойно объяснила та. — Перестанет золовка платить, банк будет взыскивать с Андрея, и твоего согласия на поручительство никто спрашивать не станет.
— Спасибо, Галина Аркадьевна, — сказала Наталья. — Я примерно так и думала, просто хотела от знающего человека услышать.
— Ты и это собирался мне сюрпризом преподнести? — спросила Наталья, как только муж вошёл в квартиру.
— Ира тебе звонила? — сразу догадался Андрей.
— Звонила, сама. Она почему-то решила, что ты мне всё рассказал и что у нас в семье принято друг с другом разговаривать.
— Я ещё ничего не подписал.
— Но собирался же.
— Наташ, это формальность. Она будет платить, с продажи первый взнос большой, платёж получится небольшой. Банку просто нужна бумажка.
— Эта бумажка значит, что если Ира не заплатит, платить будешь ты, — сказала Наталья. — С твоей зарплаты, из нашего общего бюджета. Я у Галины Аркадьевны уточнила.
— Ира не перестанет платить.
— Ира два раза замуж выходила и оба раза говорила, что навсегда, — напомнила Наталья. — У Иры в салоне то заказы, то простой, это твои слова. Ира квартиру получить не успела, как уже продаёт. И ты хочешь на двадцать лет повесить её ипотеку на нашу семью?
— Она сестра, я не могу ей отказать.
— Сыну ты отказать можешь, — сказала Наталья. — Сыну ты даже слова сказать не смог, когда у него квартиру забрали. А сестре не можешь.
Андрей опустился на пуфик в прихожей и долго молчал.
— Ты не понимаешь, — наконец сказал он. — У нас дома всегда так было. Ира маленькая, Иру не обижай, Ире уступи. Мне десять лет было, отец велосипед купил, а Ира расплакалась, что тоже хочет. Мне сказали отдать, она же девочка. Я отдал, а отец потом по плечу похлопал и сказал, что я настоящий мужчина. Я и привык, что так правильно.
— Андрей, тебе пятьдесят один год, — ответила Наталья. — Велосипед уже можно не отдавать.
Из комнаты выглянула Алина, которая явно всё слышала.
— Вы только не ругайтесь, но сначала посмотрите, — сказала она и протянула отцу телефон. — Я вчера для подруги квартиры смотрела на Авито, и мне вот это попалось.
На экране было объявление о продаже двухкомнатной квартиры на Садовой. Пять миллионов триста тысяч, хороший ремонт, тихий двор, рядом парк. На фотографиях стоял бабушкин сервант с посудой, которую Наталья сама перемывала каждый месяц, потому что Александре Фёдоровне было приятно, когда хрусталь блестит.
— Вы дальше читайте, — сказала Алина. — Там написано, что трубы и сантехника полностью заменены, проводка новая. Это же наши трубы. Мы из-за них на море не поехали, мне пятнадцать было, я всё лето на вас дулась.
Андрей читал объявление очень долго, хотя там было всего несколько строчек.
— Трубы у тёти Иры идут как преимущество, — продолжала Алина. — Она за них теперь деньги получит. Пап, может, ты хоть попросишь, чтобы нам за ремонт вернули?
— Алина, иди к себе, — тихо сказал Андрей.
Дочь ушла, но дверь закрыла не до конца.
— Я не знал, что она объявление уже дала, — сказал Андрей.
— Ты много чего не знал, — ответила Наталья. — И знать не хотел, так спокойнее.
В четверг Андрей в банк не пошёл. Вместо этого после работы он поехал к родителям, а Наталье сказал только, что сам разберётся и чтобы она не волновалась. Наталья до позднего вечера места себе не находила, дважды звонила мужу и оба раза слышала короткое «потом расскажу».
Ирина была у родителей, сидела у матери на кухне и разглядывала на планшете планировки новой квартиры.
— Андрюш, а ты чего не пришёл? — удивилась она. — Я тебе звонила, мы с менеджером полчаса тебя прождали, пришлось всё переносить.
— Я не приду, Ира, — сказал Андрей. — Поручителем я не буду.
— Как это не будешь? — растерялась сестра. — Ты же обещал.
— Обещал, и зря. С женой надо было сначала поговорить.
— Ну конечно, — вмешалась Валентина Петровна. — Это Наташа тебя настроила. Я так и знала, что она после юбилея обиду затаила.
— Мам, меня двадцать семь лет никто не настраивал, — ответил Андрей. — Я сам по себе был удобный. Вам удобный, Ире удобный. Только своим детям неудобный.
— Сынок, ты что такое говоришь, — нахмурился Геннадий Иванович. — Ты же у нас всегда самый надёжный был.
— Был, пап. Бабушка квартиру Денису обещала, вы при мне это сто раз слышали. Мать сама говорила, что квартира Денискина и никуда не денется. Вы её Ире отдали, это ваше право, и я слова не сказал. Это на моей совести, не на вашей. Но подписываться за Ирину ипотеку я не стану.
— Да ты просто завидуешь, — обиделась Ирина. — Всю жизнь молчал, а тут вдруг голос прорезался, как только мне повезло.
— Ира, ты в объявлении написала, что трубы и проводка новые, — сказал Андрей. — Эти трубы мы с Наташей на свои деньги меняли, когда бабушка ещё жива была. Я не прошу ничего возвращать, просто хочу, чтобы вы все про это помнили.
— Да какие трубы, когда это было, — отмахнулась Ирина. — Я уже и не помню.
— Вот и я о том же, — сказал Андрей. — Никто не помнит.
— Иди уже, раз такой принципиальный, — сказала Валентина Петровна. — У меня от вас голова разболелась. Не ожидала я от тебя, Андрюша, от кого угодно, но не от тебя.
— Я сам от себя не ожидал, мам, — ответил он и ушёл.
Геннадий Иванович вышел следом и догнал сына уже у лифта.
— Ты на мать зла не держи, — сказал он. — Она решила, я спорить не стал. Сам знаешь, как у нас заведено.
— Знаю, пап, — ответил Андрей. — Я всю жизнь не спорил. Вот и дожил до того, что мой сын узнаёт новости про свою квартиру за праздничным столом, вместе с двоюродными тётками.
— Так она же не его была, — неуверенно возразил отец.
— Вот именно, пап. Уже не его.
Геннадий Иванович постоял ещё немного, похлопал сына по плечу, как когда-то в детстве после истории с велосипедом, и вернулся в квартиру.
Домой Андрей вернулся поздно и сразу прошёл на кухню, где его ждала Наталья.
— Ну что там? — спросила она.
— Отказался, — ответил он. — Мать обиделась, Ира сказала, что я завидую. Отец весь вечер молчал, только у лифта попросил на мать зла не держать.
— Отец у вас всегда молчит, — заметила Наталья. — Теперь хоть понятно, в кого ты.
Андрей усмехнулся, и Наталья впервые за месяц увидела, что он почти улыбается.
— Наташ, а сколько у нас сейчас на вкладе?
— Миллион сто, — удивилась она. — Мы же на ремонт копили. И на всякий случай.
— Вот он, всякий случай, — сказал Андрей. — Давай Денису с Катей на первый взнос отдадим. Я узнавал: с таким взносом однокомнатную в новостройке сейчас одобряют без проблем, и Катины родители чем-то помогут. А ремонт подождёт. Мы в этих обоях уже десять лет живём, и ничего, не облезли.
— Ты это сам придумал?
— Сам, пока от родителей ехал. Надо было это ещё два года назад сделать, когда мать сказала, что Ира на Садовой временно.
Наталья хотела сказать, что два года назад он бы так не смог, но не стала. Просто поставила перед мужем тарелку с ужином и села рядом.
В воскресенье приехали Денис с Катей. Наталья запекла курицу с картошкой, Алина с утра отмыла кухню так, будто ждали проверку из Роспотребнадзора. Андрей долго не знал, с чего начать разговор, и в итоге начал с самого неудобного.
— Сын, я тебе сказать должен, — начал он. — Я про квартиру заранее знал и промолчал. Прабабушке бы это не понравилось.
— Пап, да ладно, — растерялся Денис. — Ну что теперь.
— Не ладно. Мы с матерью решили отдать вам с Катей наши накопления на первый взнос, миллион сто. Ищите однокомнатную, какую по платежу потянете, а не какую риелтор нахвалит.
— Андрей Геннадьевич, мы не можем столько взять, — растерялась Катя. — Это же ваши деньги.
— Это деньги на всякий случай, — объяснила Наталья. — Мы подумали и решили, что ваш случай как раз всякий.
— Мам, это же ваш ремонт, — сказал Денис.
— Ремонт у нас каждый год в планах стоит, а свадьба у тебя одна, — ответила Наталья. — Во всяком случае, мы на это очень надеемся.
Катя засмеялась, Денис покраснел, а Алина заявила, что если брату дают миллион, то ей через пару лет положен как минимум перфоратор.
Денис помолчал, потом достал из кармана связку, отцепил от неё старый ключ с потёртой головкой и положил на стол.
— Тогда это мне больше не нужно, — сказал он. — Отдай тёте Ире, пап, пусть покупателям передаст, вдруг у неё запасного нет.
— Не надо тёте Ире, — Наталья взяла ключ и убрала в карман фартука. — Я его себе оставлю. На память о бабе Шуре.
У Андрея зазвонил телефон. Звонила мать, а Валентина Петровна всегда говорила так громко, что слышно было всем за столом.
— Андрюша, у Иры покупатели нашлись, — сухо сказала она, даже не поздоровавшись. — Ипотеку ей всё-таки одобрили: отец свой вклад отдал, чтобы первый взнос был больше, и поручитель не понадобился. Раз родной брат отказался. В субботу надо бабушкину мебель вывезти, Ира всё выбрасывать собралась, а мне жалко. Приезжай с машиной, заберёшь сервант и шкаф к нам на дачу.
— Мам, в субботу не могу, мы с Денисом квартиры смотрим, — ответил Андрей. — Наймите грузчиков, сейчас это недорого. А сервант бабушкин я в воскресенье сам заберу, если Ира не против. Денису отдам, им в новую квартиру пригодится.
— Вот, значит, как, — после паузы сказала мать. — Для сестры у тебя времени нет, а для серванта есть. Отец для Ирочки последнее отдал, родители для детей ничего не жалеют.
— Я понял, мам, — ответил Андрей. — Мы с Наташей для своих тоже не жалеем.
Валентина Петровна положила трубку, не попрощавшись.
— Пап, ты сейчас бабушке отказал? — Алина смотрела на отца с таким восторгом, будто он у неё на глазах в лотерею выиграл. — Мам, запиши дату, я такого за двадцать лет ни разу не видела.
— Ешь давай, — сказал Андрей, но было видно, что ему не так уж и неприятно.
— А сервант правда нам отдадут? — спросила Катя.
— Отдадут, — уверенно сказал Денис. — Баба Шура рассказывала, что прадед его три года по записи ждал, чехословацкий, и что он всех нас переживёт.
— Главное, чтобы он в однокомнатную влез, — заметила Наталья, и за столом все рассмеялись.
– Я вас в свой дом не звала и видеть не хочу, уезжайте откуда приехали! – ответила свекрови Софья