— Доброе утро, — хмуро сказал Василий жене.
Он солгал – утро было недобрым, он опять проштрафился пред Натальей. Вроде ничего особенного, ну посидели после работы с мужиками, картишки раскидали, по чарочке выпили, на часик опоздал, ну что здесь такого? Но она опять завелась:
— Напился? Будешь спать на кухне, на полу, в постель тебя не пущу, ты мне противен!
Почему напился? Всего-то сто грамм. Ну может быть двести, но не больше. Пришел на своих ногах, не шатаясь, но унюхала же Наташка. Ужин не подала, бросила матрас на кухонный пол и ушла. Василий похлебал кислых щей прямо из кастрюли, черпая капусту поварешкой, и долго не мог уснуть – на матрасе неудобно спать.
Наташа промолчала, ничего не ответила на это «доброе утро». Какое же оно доброе, если этот гад вчера напился? Да, выглядел он трезво, но как он мог опоздать домой на час, если она ему этого не разрешала? Да, Василий простой заводской работяга, мужики, бывают, собираются после работы, но причем здесь они и Вася? Если эти мужики с крыши будут прыгать, то и он тоже прыгнет? Ничего, есть общение и во время работы, ну а с попойкой вне завода – это уже перебор, и неважно, сколько он выпил, хоть каплю.
Василия разбудил грохот на кухне – Наташа что-то там готовила, стоя у плиты, и с мужем общаться не хотела. «Доброе утро» не сработало, надо как-то подлизаться.
— Наташ, что ты там делаешь? Давай я тебе помогу, может нарезать что-нибудь?
— Не надо, ты сам вчера нарезался, этого достаточно.
Голос помягче, чем вчера, не крикливый, а уже просто ворчливый, значит все идет к примирению. Но, как оказалось, ненадолго – Наташа открыла холодильник, и увидела, что в кастрюле лежит поварешка.
— Негодяй, — закричала Наташа. – Сволочь такая, я сколько раз тебе говорила – не оставляй поварешку в супе, он от этого прокисает.
— Но щи и так кислые!
— И жрал наверное из кастрюли, да? Ну ты и свинья! Этот суп уже никуда не годится, или сам жри, или я в унитаз вылью.
— Да я с удовольствием поем, — Василий нехотя поднялся с матраса, взял кастрюлю из рук жены, и налил себе в большую тарелку все, что там осталось, потом слегка подогрел щи в микроволновке.
— Конечно! Ты же у нас единоличник! Обо мне с Антошкой не подумал!
— Антошка с нами не живет.
— Ну и что! Он иногда в гости забегает, тоже щи любит, а ты взял и все испортил.
— Да нормальные щи, Они даже не испортились.
— Вот и жри их сам, алкаш проклятый.
В ярости Наталья подбежала к мужу, схватила тарелку и вылила все содержимое ему на голову. Василий развел руки и с полминуты сидел не шевелясь, стараясь осознать, что произошло. Такого поступка со стороны Наташи еще не было!
— Чего глаза вылупил? Ничего, щи не горячие! А потому что ты довел меня, вот я так и сделала! Ну что ты на меня смотришь как на врага народа? Иди мойся, из-за твоих выходок мне сейчас пол мыть придется. Всю душу ты мне наизнанку вывернул, ирод проклятый.
Василий отряхнул на пол остатки кислой капусты под крики жены и молча пошел под душ. Почему-то хотелось плакать как ребенку, просто рыдать в голос, но он сдержался. Уже стоя од душем он размышлял – куда же ему пойти, хоть на время, чтобы Наташа остыла и успокоилась. Если этого не сделать, она будет орать целый день, и во всем его винить. Правда это тоже опрометчивый поступок – взять вот так просто и уйти без позволения, надо это сделать тихо, как можно незаметнее.
Так и сделал – пока жена возилась с тряпкой на кухне, он прошмыгнул в дверь и поначалу просто брел по тротуару, путаясь в своих мыслях. «А пойду-ка я к Аркадию» — подумал он. Аркадий его старый друг еще с детства, холостяк и философ, он мог дать дельный совет и успокоить. Виделись они уже давненько, поэтому предварительный звонок не помешает. Аркадий охотно согласился на визит Васи.
— Чего ты такой хмурый? — спросил Аркадий, когда Василий зашел через порог.
— С женой поругался. Она мне на голову тарелку щей вылила.
— Ты не можешь с ней поругаться, ты не способен, ты подкаблучник. Проходи, я тут немного занимаюсь творчеством, но ты мне не помешаешь.
Аркадий вырезал какую-то странную фигуру из коряги. Это занятие ему приносил дополнительный доход, поэтому отвлекаться он не мог. Вася сел рядом, стал рассказывать о том, что случилось вчера, да и про сегодняшнее утро тоже. Аркадий его внимательно слушал, не отвлекаясь от работы, а потом спросил:
— Вась, а ты не догадываешься, почему я так редко с тобой общаюсь?
— Потому, что ты все время занят.
— Да, но я занят для тебя, для других все чаще свободен. Мне неприятна твоя супруга и то, что она с тобой сделала. Вась, ну ты ведь не был таким.
— Каким?
— Да ты сам себя бояться стал. Вообще удивительно, каким образом ты вообще решился на такой шаг – остаться на час с коллегами и даже выпить с ними. Ты же знал реакцию своей Наташки. Как ты вообще посмел такое учудить?
— Ну уже стыдно было отрываться от коллектива, ребята надо мной смеялись.
— Но в приоритете у тебя жена, так ведь?
— Ну да.
— Так шел бы домой под хохот твоих коллег, зачем тебе нужны были такие неприятности? Посеменил бы на полусогнутых до супруги.
Василий молчал. С одной стороны, он действительно боялся супругу, хоть и любил ее, с другой – ну что этот час решает, может он на работе задержался, но почему-то Наташка бросилась его вынюхивать почти что с порога. Насмешки коллег ему были тоже неприятны, за спиной его называли «не мужик», и он об этом знал, поэтому решил доказать обратное.
— Дело в том, что двадцать шесть лет назад, когда ты женился на Наташке, ты сразу залез к ней под каблук, принимая свою покорность за искреннюю любовь. Зачем?
— Я действительно ее любил и люблю.
— Это не любовь, это добровольное рабство. А она тебя явно не любит, потому что не уважает, ноги об тебя вытирает. Через наших общих друзей до меня доходили слухи, что она сто раз хотела с тобой развестись, только вот большего дурака, чем ты, она для своих капризов не найдет. С самого начала она взяла тебя на крючок. Вот смотри, видишь эту корягу?
Аркадий сунул под нос Василию кусок деревяшки с недоделанной фигурой.
— Так вот, я нахожу в лесу такую штуковину и могу из нее резать, что хочу, она все равно безмолвная. Вот так же и ты – когда женился, стал деревяшкой, и Наташка вырезала из тебя такого, какого ей удобно было видеть, только перестала уважать. Двадцать шесть лет ты терпишь эти унижения, так зачем тебе надо было идти с коллегами, которые тоже тебя не уважают в силу твоей безропотности перед женой, чтобы спровоцировать скандал. Сам виноват. А тарелка щей на твоей голове – это не из-за поварешки, а как следствие того, что ты жене просто так противен.
— Так что же мне делать? Разойтись? Не могу, я жену люблю, даже такую, и привык просто к ней. Да и сын у нас.
— Сына ты вырастил, он уже со своей девушкой живет, вы ему неинтересны как родители. Не хочешь разводиться, так припугни ее. Стань мужиком, приди домой, стукни кулаком по столу и скажи, что теперь все будет по-другому, если она еще хочет с тобой жить. А нет – так на развод. Увидишь, она даже посмотрит на тебя другими глазами, научится уважать. Лепи из своей коряги подругу, а не госпожу с плеткой, даже в этот период вашей жизни.
Василий задумался. Да, ему много раз говорили, что он не мужик и подкаблучник, но на это махали рукой – мол, все, пропащий человек, что с него взять?! А если действительно, взять и развернуть жизнь на сто восемьдесят градусов, доказать жене и все остальным, что он не тряпка, а глава семьи. Слишком это унизительно сегодня было — щами на голову. Полотенцем по спине часто прилетало, а вот чтобы на него вылили суп – такого еще не было. Надо как-то доказать Наташке, что он не ее раб, поставить ее на место. Да сколько можно плясать под ее дудку? Антошка был маленький, так еще куда не шло, все внимание жены к нему было, а как он ушел жить к девушке, Наташка совсем распоясалась, зло на Васе срывает, к будущей невестке сына ревнует. Но Вася-то тут причем?
Василий понял, что он уже здесь лишний – Аркадий углубился в работу и усердно строгал свою деревяшку. Вася вышел на улицу и решил для храбрости зайти в одну забегаловку, или «наливайку», как ее называли местные. Вообще-то он не пьющий – жена не позволяет, может разрешить только чуть-чуть по праздникам, но он решил повторить вчерашний вечер, но так, чтобы быть главой семьи и стукнуть по столу, а не спать на кухне, на матрасике.
Зайдя в забегаловку, он познакомился с компанией молодых парней. Так уж получилось, что в этот день он действительно с ними «нарезался». Занудно он рассказывал свою историю жизни, жаловался на жену, но говорил, что он действительно ее любит, но сейчас хочет ей устроить головомойку. Парни почему-то хохотали, хлопали его по плечу, желали удачи, но потом потеряли к нему всякий интерес. Василий отправился домой. Вечер он помнил с трудом: как стукнул кулаком по столу, как кричал на жену, как порывался уйти, но жена ему пригрозила скалкой. Проснулся он среди ночи на матрасе. Очень сильно болела спина и голова, до такого состояния он еще не надирался.
Он со страхом дождался утра – что скажет ему Наташа про вчерашний его выпад. Наталья будто почувствовала его метания – вышла на кухню и спокойно сказала:
— Ты наказан! Я поняла, что ты конченый алкаш, и тебе надо лечиться. Завтра мы идем к врачу, ты кодируешься, скоро надо ехать к родителям на дачу, картошку копать, так что давай-ка ты, парень, берись за ум, мне надоело с тобой скандалить. Если будешь опять вчерашнюю волынку разворачивать, о том, что ты тут хозяин и точка, то я с тобой разведусь, ты все понял?
Вася втянул голову в плечи. Он всерьез испугался угрозы развода. И зачем он вчера заходил к этому Аркадию, зачем ему нужна была эта забегаловка, ну потерпел бы этот финт жены – щами на голову, помылся бы и успокоился. Просто испортил ей настроение, что ж бывает такое. Ну хорошо, что хоть она не кричит, а говорит спокойно, значит не все в жизни потеряно, он останется с любимой женщиной. Вася разозлился на Аркадия, и еле дождался утра, чтобы ему позвонить.
— Аркаш, ну вот зачем мне такое было советовать, я чуть жену не потерял. Я понимаю – ты холостяк по жизни, но я-то женатый человек! Не к тому я обратился за советом.
— Вась, ты как был идиотом, так им и остался.
Аркадий прервал разговор. Ну да и ладно, да и пусть. Вася потерял очередного друга, но не потерял жену. Она там что-то ходит, ворчит, опять старается ссору затеять, но Вася твердо уверен – он исправится, сходит к врачу и будет копать картошку. Что там Аркаша говорил о неуважении жены и окружающих? Врет он все!
Лишний хозяин ей в доме ни к чему