Весть о том, что приезжает свекор, сразила Марину наповал. Она хоть и не знала его лично, а только слышала, как он общается с Максимом по видеосвязи, но все равно у нее было предвзятое отношение к Борису Анатольевичу. Голос у него был грубым, иногда проскакивали нецензурные слова, что очень не нравилось Марине, да и говорил он помногу. Значит – зануда, уши устанут его слушать.
Но дело даже не в этом. Борис Анатольевич приезжает на неопределенный срок, может быть даже навсегда. Именно это больше всего пугало Марину – у нее своя семья, сложившиеся отношения между домочадцами, на кой черт тут нужен этот посторонний человек?
Сложность состояла еще в том, что квартира принадлежит Борису Анатольевичу, он собственник квартиры. У Максима умерла мама, когда ему было 16 лет, дальше сына воспитывал один отец, а когда Максим вернулся из армии, отец решил жениться на женщине из другого города, поэтому оставил двухкомнатную квартиру сыну.
— Сынок, — сказал он тогда. – Давай ничего не менять. Я останусь собственником, а если со мной что-то случится, квартира твоя. Ну мало ли – женишься, нарожаешь детей, жена попадется хитрая, высудит у тебя квартиру, а так будет надежнее. Я думаю, что все у меня с Надей получится, и я останусь у нее навсегда.
И вот Максим женился на Марине, у них родился сын Сергей, которому на сей момент восемь лет. Борис Анатольевич, прожив с Надей больше десяти лет, все же не сжился с этой дамой, развелся и теперь приезжает. Официально – да, он здесь хозяин, но что семье теперь делать? Брать ипотеку? Не потянут они, да и съемные квартиры нынче дороги по аренде.
Вот чему внука научит дед, если он даже бранные слова себе позволяет?! И где его разместить? В Сережкиной комнате? Или к ним в спальню? Кухня большая, просторная, но где тут лечь? На полу? Или придется диван покупать, потому что вся семья на кухне на табуретках сидят во время еды. А что делать Марине, если придется готовить пищу, а Борис Анатольевич будет спать? Все эти мысли ужасно раздражали, Марина не находила себе места от расстройства.
— А он не хочет пожить на даче моих родителей? — спросила Марина у мужа.
— Да ты что? – удивился Максим. – Ну что там за дача? Избушка на курьих ножках. Там печка, воду надо носить из колодца, а ты же знаешь – мой отец на инвалидности, у него ноги очень больные, ему это не по силам. Перестань, многие семьи живут в тесноте, да не в обиде. Меня твои слова очень расстраивают, ты не знаешь моего папу, он очень хороший.
Что ж, в назначенный воскресный день поехали встречать его на вокзал всем семейством. Из вагона вышел очень полный мужчина с палочкой и с сильной хромотой. Он еле переставлял ноги, спускаясь со ступенек вагона, и Максиму даже пришлось ему помогать. У Марины еще больше испортилось настроение – с таким грузным мужчиной еще меньше станет места в квартире.
Старенький «Опель» Максима даже немножечко просел под весом Бориса Анатольевича. Марина горько усмехнулась – если такого человека-гору пару раз повозить в этой машине, то она обязательно сломается, а запчасти дорогие. Ну вот, одни расходы! А кто будет оплачивать запчасти? Конечно она с Максимом. Борис Анатольевич пенсионер на инвалидности, с него и толку мало.
Приехали домой. Когда свекор разулся, Марина чуть в обморок не упала. Как же отвратительно пахли носки Бориса Анатольевича! Ну понятно, что у человека больные ноги, да еще и сутки в поезде, но как она будет терпеть этот аромат?!
— Борис Анатольевич, может быть вам ванну принять с дороги? – спросила Марина.
— Нет, дочка, я чуть позже, пока отдохну немного.
Ну как это понимать? Неужели он не чувствует, какой отвратительный запах от его ног? Марина хотела сорвать на ком-нибудь свое раздражение, и первым кто попался ей под руку, это Сережка. Марина заметила, как все это время, начиная со встречи на перроне, сын, не умолкая, весело болтал с дедом. Предатель какой, а сам же ныл, что дед приезжает, и боялся, что его комнату дед займет, а его переправят на кухню.
— Сережка! – закричала Марина. – Ты что тут крутишься под ногами? Есть у тебя комната, иди и сиди там. Что встал? Или в угол захотел?
— Мам, ты чего? – захлопал глазами Сережка.
— Не мамкай! Бегом руки мыть, испачкал своей шоколадкой! И вообще – сладкого много вредно, от этого зубы портятся.
Шоколадку дал внуку Борис Анатольевич, Марине хотелось морально уколоть свекра, но тот и не заметил. Он уже по-хозяйски прошел на кухню и разворачивал свои сумки.
— Вот тут вам гостинцы привез. А еще бутылочку хорошего коньячка нам с тобой, сынок.
— У нас дома не пьют, — проворчала себе под нос Марина. – Особенно среди белого дня.
— Ну что ты начинаешь, Марин? — возразил Максим. – По рюмочке можно, сколько мы с отцом не виделись, за столом не сидели? Давай и ты с нами присядь.
— Вот еще! Терпеть не могу дневные застолья с возлияниями.
Марина демонстративно вышла из кухни. Она слышала, как Борис Анатольевич тихо спросил у Максима:
— А что это с ней? Чего она такая нервная? Ты же говорил, что она спокойная.
— Да на работе что-то не так, вот и нервничает, — соврал Максим.
Еще один предатель в доме, так еще и врун. Нет, чтобы сказать отцу честно: ноги надо мыть, и вообще – мы тебе не рады, так он с ним трескает рюмочку на кухне. «Нервная»! Этот Борис Анатольевич еще не знает, какая Марина бывает нервная, она еще покажет свекру свои зубки. Пусть он и хозяин квартиры, но Марина все же здесь настоящая хозяйка!
Все же Борис Анатольевич помылся после легкого застолья, но свои ужасные носки не постирал – бросил в корзину для белья. Как это так? Марине придется за ним еще и стирать? Больно надо! Она кончиками пальцев взяла эти носки и бросила в раковину – кто-нибудь да подскажет этому деду, чтоб тот сам стирал, хотя бы свои носки.
Но самая большая была сложность ночью. Борису Анатольевичу постелили пока на диване, в комнате Сережки, и он сильно храпел. Марина долго не могла уснуть, хотя и Максим, и Сережка спали как убитые. Уже утром она пожаловалась на головную боль после такого сна.
— Мне что — теперь ни одну ночь не спать? Что-то надо делать с этим храпом.
— Я просыпался среди ночи и даже не слышал, чтобы папа храпел. Ты слишком ужасно к нему относишься с того момента, когда он сообщил, что приедет.
— Он хотя бы знает правила приличия? Носки свои разбросал.
— Я видел, что ты их кинула в раковину, я сам их постирал, папа болен.
— Да? Рюмочку он поднять может, а за собой постирать – нет?
— Ну когда-то он и за мной стирал одежду, так что я не обломлюсь. Перестань на него волком смотреть, это мой отец, он будет жить с нами, и точка!
Не очень хотелось ссориться с мужем, но жизнь для Марины стала невыносимой. Вроде бы и неплохой этот свекор, характер покладистый, старается лишний раз не путаться под ногами, но Марину в нем раздражает буквально все! Особенно его нахождение в семье Марины, лишний он тут. Сережа сжился с дедом и сам попросил не переправлять его на кухню – ему с дедом весело. Все против Марины, такое впечатление, что Бориса Анатольевича тут ждали с нетерпением!
Она спасалась работой и намеренно задерживалась на ней подольше, чтобы не идти домой. Поначалу Марина думала, что мужчины взвоют без ее стряпни, но оказалось, что Борис Анатольевич умел прекрасно готовить и, вроде как, никто не взвыл. Ей бы радоваться, но этот факт злил Марину еще больше – как это в ее услугах не нуждаются? Борис Анатольевич хоть и вкусно готовил, но Марина брезговала его стряпней, просто так – из вредности.
Так продолжалось неделю. В следующее воскресное утро Марина взорвалась – нервы не выдержали. Сережка с субботы был у родителей Марины, так что можно и пошуметь. Она намеренно громко начала скандал с мужем, чтобы свекор через стенку услышал ее крики.
— Я больше так не могу! Эти храпы за стеной, носки в ванной, хождение туда-сюда за ненадобностью, я сбегу! Не знаю, Максим, что-нибудь придумай, но так жить нельзя. Скажи, чтобы папа в какую-нибудь общагу шел, ему проще за койку там платить, чем нам всем семейством.
— Ты с ума сошла, тише говори, папа услышит.
— Да не могу я тише, ты меня не слышишь.
— Это папина квартира, как я могу его прогнать? Ты бы наоборот, благодарной ему бы была, он хоть и дома сидит, но готовит.
— Носки себе постирать не может, а готовить может? Помои он готовит, есть невозможно, он так нас тут всех перетравит.
— Папа будет жить с нами, никакой общаги!
— Ну тогда пусть едет все же на дачу. Дрова ты ему нарубишь, а печку растопить он сам сумеет. Ты будешь к нему ездить, воды натаскаешь, дом подготовишь к зиме.
— Да там эту вашу хибару вообще сносить надо, новый дом строить. Там невозможно жить даже здоровому человеку!
— Сделай что-нибудь, а то я разведусь с тобой и мы с Сережкой уйдем!
В этот момент в спальню постучался Борис Анатольевич. Он зашел и сказал:
— Отвезите меня на эту дачу и дайте ключи.
Максим, и так уже заведенный от скандала, зло закричал на отца:
— Ну вот ты еще не лезь в наши отношения. Есть комната – там и сиди.
Борис Анатольевич вздохнул и вышел из спальни. Супруги отвернулись друг от друга и стали дальше досматривать свои сны. Разбудил их приход сына. Он зашел к родителям в комнату и тревожно спросил:
— А где дедушка? И вещей его нет!
Максим подскочил, заметался по квартире, схватил телефон, долго слушал гудки, но отец не отвечал. Марина спокойно лежала на кровати с легкой улыбкой.
— Ну что, докричалась? – спросил Максим с досадой. – Прогнала отца?
— Ничего, найдет куда идти, к друзьям, например.
— Да нет у него друзей! Был один друг, но он умер, некуда ему идти.
— Значит, погуляет и вернется. Куда он денется?
Сережка разрыдался в страхе за деда:
— Мама, зачем ты его выгнала, он хороший! Ненавижу тебя, ты злая!
— Я его не выгоняла, он сам ушел, значит знал, куда шел. Что вы паникуете? Успокойтесь, просто дозванивайтесь.
Как бы она плохо не относилась к Борису Анатольевичу, но чувство вины все же появилось. Если подумать честно, то все же он хозяин квартиры, и был бы он наглее, то вызвал бы полицию, выставил бы семью из дома. Или хотя бы прогнал саму скандалистку, а Максим бы следом пошел. Да и вообще, он действительно хороший человек, иной раз из комнаты не выйдет, чтобы не мешать Марине, готовил, не матерился. Ну голос грубый, ну ноги больные, в этом он не виноват, а история с носками была всего один раз. Куда этот человек пошел, если идти ему некуда?
Несколько раз Марина сама пыталась набрать номер Бориса Анатольевича, но все бесполезно. Вечерело, а его все не было. Сережка весь в истерике, Максим в панике, Марина в тревоге. Все ругаются между собой:
— Ты обидела моего отца, вот он и ушел!
— А ты разве не обидел? Тоже накричал!
— Мама, папа, пошли в полицию, чтобы они дедушку нашли!
Была и такая мысль, но сначала решили сами его разыскать, когда уже совсем стемнело. Сели в машину и поехали. Только куда? Решено было в первую очередь осмотреть железнодорожный вокзал. Так и есть – в зале ожидания сидел Борис Анатольевич. Он сидел один в сторонке и отрешенно смотрел в окно. У Марины сжалось сердце – сидит такой жалкий старичок с больными ногами, смотрит грустно в никуда.
— Дедушка, — закричал Сережка на весь зал ожидания и бросился с ним обниматься. – Зачем ты от нас ушел?
Борис Анатольевич попытался улыбнуться, увидев внука, но улыбка не получилась, а слезы у него навернулись. У Марины загорелись щеки от стыда – такая трогательная картина деда с внуком, и оба плачут по ее вине. За что она так ненавидела свекра? Потому что он испортил ее жизнь одним своим присутствием? А если это был бы ее отец – такой одинокий и больной? Ей бы и в голову не пришло его выгонять из дома, какой бы масштаб в квартире он бы не занимал. А это все-таки папа ее родного человека, ее мужа. Гордая и своенравная Марина нашла в себе силы подойти и сказать Борису Анатольевичу:
— Простите меня, пожалуйста, я утром чушь несла. Все из-а проблем на работе, сорвалась случайно, глупостей наговорила. Давайте вернемся все домой?
Борис Анатольевич опустил глаза и промолчал. Максим подсел к нему.
— Прости пап, я тоже сгоряча на тебя накричал. Пап, давай вернемся домой?
Все семейство стояло рядом с Борисом Анатольевичем, и смотрело на него умоляющими глазами.
— Я вам жить мешаю, — произнес он.
Все наперебой стали доказывать ему, что это не так, был просто период притирания, он закончился, теперь все будет по-другому. Борис Анатольевич поднялся на свои больные ноги, схватился за сердце и снова рухнул на скамейку. Срочно вызвали скорую помощь, увезли в больницу. Да, стало плохо с сердцем после перенесенного стресса, но все обошлось.
Дома почему-то стало как-то пусто без Бориса Анатольевича, даже Марина это почувствовала. Целая неделя раздражений и нервотрепки – и почему-то сейчас ей грустно, да и готовить все надо самой. Навещали отца и деда в больнице часто, носили передачи. Он простил свою сноху и сына, не умел долго обижаться.
Когда Борис Анатольевич вернулся домой, было действительно уже все по-другому. Марина прониклась глубоким уважением к своему свекру, поумерила свой нрав и закрывала глаза на некоторые мелочи, которые ее раньше раздражали. Оказалось, что и храпит он не очень сильно, что было для Марины странным. Так вот вместе и живут уже больше двух лет. Борис Анатольевич недавно познакомился с одинокой сердобольной женщиной со своего города, и даже собирается с ней съезжаться на ее территории, но семейство против – кому он еще нужен такой больной, кроме родной семьи.
— А где миллион, который я на свадьбу дочери подарила? Верни мне его немедленно, — потребовала мать жены