— Только бабушке не говори, что юбилей в эту субботу. Она думает, что мы будем отмечать через неделю, — сказала Наталья и тут же добавила: — Папа сам так решил.
Ольга даже не сразу поняла, что услышала. До шестидесятипятилетия отца оставалось два дня, ресторан был заказан ещё весной, приглашены почти пятьдесят человек. Но родной матери юбиляра среди этих пятидесяти, оказывается, быть не должно.
— В смысле не говорить? Она же собиралась на папин юбилей.
Наталья раздражённо объяснила, что планы изменились. Валентине Петровне восемьдесят шесть, ресторан находится за городом, будет громкая музыка, поздний ужин.
Если бабушка устанет или у неё поднимется давление, кому-то придётся бросать гостей и везти её домой.
— Папа хочет хотя бы собственный юбилей нормально отметить, — закончила сестра. — Поэтому, пожалуйста, ничего ей не рассказывай.
Ольгу больше всего зацепило даже не решение, а то, как спокойно оно было принято за спиной бабушки. Ещё зимой отец сам говорил матери готовить красивое платье. Теперь ей просто сообщили, что большого праздника не будет, а семейное чаепитие якобы перенесли на следующую неделю.
На следующий день бабушка позвонила сама. Спросила, заедет ли Ольга в субботу, потому что собиралась испечь яблочный пирог. Внучка помнила предупреждение сестры и уже хотела придумать какую-нибудь работу, но не смогла.
— Не приеду, бабуль. У папы юбилей.
В трубке стало тихо.
Валентина Петровна несколько секунд молчала, а потом очень спокойно уточнила, о каком юбилее идёт речь. Ольге пришлось рассказать про ресторан.
— Значит, всё-таки завтра, — произнесла бабушка. — А мне Наташа сказала, что Витя передумал праздновать.
В её голосе не было ни возмущения, ни слёз. И от этого Ольге стало ещё хуже.
Вечером она заехала к бабушке и сразу увидела в спальне тёмно-синее платье. Рядом с кроватью стояла коробка с новыми туфлями. Валентина Петровна купила всё ещё весной, когда сын лично сказал ей: «Мам, готовься, шестьдесят пять один раз бывает».
Теперь платье отправлялось обратно в шкаф.
— Вот дурочка старая, — усмехнулась бабушка, аккуратно поправляя плечики. — Ещё туфли выбирала, чтобы не слишком старушечьи были.
Ольга смотрела, как она закрывает дверцу шкафа, и решение пришло само.
— Ничего не убирай. Завтра в десять я за тобой заеду.
Валентина Петровна сразу поняла, куда внучка собирается её везти, и впервые за весь вечер растерялась. Она даже попыталась отказаться: раз сын не хочет её видеть, незачем навязываться.
Но Ольга считала иначе. Если отец действительно решил не приглашать собственную мать, пусть хотя бы посмотрит ей в глаза и сам это скажет.
Утром бабушка вышла из подъезда в том самом синем платье. Она уложила волосы, слегка подкрасила губы и держала в руках небольшую бархатную коробочку.
В ней лежали часы Ольгиного деда. Когда Виктору было двадцать, он собирался их продать — молодой семье тогда очень нужны были деньги. Мать не позволила и сохранила часы. Теперь решила подарить их сыну на шестидесятипятилетие.
Только перед рестораном уверенность Валентины Петровны куда-то исчезла.
— Оля, может, не надо? — спросила она, не открывая дверь машины. — Если Витя действительно не хотел…
Ольга взяла её за руку.
— Тогда он сам тебе это скажет.
Первой их заметила Наталья. Она встречала гостей у входа и на секунду буквально застыла, а потом быстро подошла к сестре. При бабушке устраивать выяснение отношений не стала, но, когда Валентина Петровна отошла, процедила, что Ольга специально всё испортила.
Ответить та не успела — из ресторана вышел отец.
Виктор Сергеевич был в новом костюме, довольный, раскрасневшийся. Увидев мать, он остановился так резко, что идущий следом приятель едва не врезался ему в спину.
— Мам? Ты всё-таки приехала?
Валентина Петровна всмотрелась в лицо сына.
— А ты не рад?
Отец тут же улыбнулся, обнял её, заговорил о том, что просто переживал из-за дороги и позднего вечера. Со стороны всё выглядело вполне прилично.
Пока бабушка не направилась в зал.
Виктор тут же повернулся к дочери и тихо спросил, зачем она её привезла, если семья специально решила ничего не говорить. Ольга уже собиралась ответить, когда увидела: бабушка остановилась всего в нескольких шагах.
Она слышала каждое слово.
Валентина Петровна не обернулась. Просто выпрямила спину и пошла дальше.
За праздничным столом ей отвели место почти с самого края, рядом с дальней родственницей. Ольга поменялась местами и села возле неё. Первые полчаса бабушка была непривычно молчалива, но постепенно разговорилась, пообщалась с роднёй, посмеялась над правнуком и согласилась на общее фото.
Никакого давления, никаких жалоб и никаких требований уделять ей особое внимание не было.
Зато Наталья то и дело посматривала в их сторону, будто ждала неприятностей.
Настоящее напряжение возникло, когда ведущий предложил слово матери юбиляра.
Валентина Петровна поднялась не сразу. Она вспомнила, как шестьдесят пять лет назад ей впервые принесли сына и она испугалась, потому что понятия не имела, что теперь с этим маленьким человеком делать. Гости засмеялись, Виктор тоже улыбнулся.
А потом мать посмотрела прямо на него.
— Я хочу пожелать тебе, Витя, чтобы рядом всегда оставались люди, которых ты рад видеть не только тогда, когда они тебе удобны.
Улыбка исчезла с лица сына.
Бабушка не стала продолжать. Она достала бархатную коробочку и передала её Виктору.
Когда тот увидел отцовские часы, несколько секунд просто смотрел на них. Он был уверен, что они потерялись много лет назад.
— Нет, — сказала Валентина Петровна. — Я сохранила.
Через час она попросила Ольгу отвезти её домой.
По дороге внучка пыталась объяснить, что до разговора с Натальей сама не знала о решении семьи. Но бабушка её остановила.
— Не оправдывайся. Ты правильно сделала. Иногда один вечер показывает человека лучше, чем десять лет разговоров о любви.
Больше о юбилее они не говорили.
А через две недели Валентина Петровна позвонила и попросила приехать. На кухонном столе лежала папка с нотариальными документами.
— Я завещание поменяла, — сообщила бабушка.
Вот только Ольга впервые слышала, что завещание вообще существует.
Оказалось, много лет назад Валентина Петровна решила оставить двухкомнатную квартиру единственному сыну. Дача после её смерти должна была достаться внучкам пополам. Теперь квартира была завещана Ольге.
Та сначала решила, что бабушка говорит на эмоциях, и попыталась отказаться. Но Валентина Петровна неожиданно рассердилась.
Она напомнила, что квартира пока принадлежит ей и разрешения распоряжаться собственной собственностью она ни у кого спрашивать не собирается.
Ольгу беспокоило другое.
— Папа решит, что я специально тебя привезла.
— А ты знала про завещание?
— Конечно нет.
— Значит, пусть думает что хочет.
Через три дня выяснилось, что отец думает именно это.
Первой позвонила Наталья. Она уже знала об изменении завещания и даже не пыталась скрывать обвинений.
По её версии, всё складывалось слишком красиво: Ольга рассказала бабушке правду, вопреки желанию семьи привезла её на юбилей, дала услышать неприятные слова сына — и через две недели получила квартиру.
Ольга сначала решила, что сестра говорит это сгоряча. Но вечером к ней приехал отец.
Виктор не кричал. Он несколько раз спросил только одно: знала ли дочь раньше, кому мать завещала квартиру. Ольга столько же раз ответила, что не знала даже о существовании завещания.
Тогда отец напомнил, что именно она рассказала матери про ресторан и именно она привезла её туда.
Ольга вдруг поняла, что он до сих пор не считает проблемой сам поступок.
— Пап, ответь мне только на одно. Если бы бабушка не поменяла завещание, ты бы сегодня ко мне приехал?
Виктор нахмурился.
— Причём здесь это?
— При том. Тебя не мучило, что мама узнала, как ты не хотел видеть её на юбилее. Тебя всё устраивало, пока квартира оставалась твоей.
Он резко поднялся, но продолжить спор не успел: позвонили в дверь.
На пороге стояла Валентина Петровна.
Наталья успела сообщить ей о семейном скандале, поэтому бабушка прекрасно понимала, зачем сын приехал к Ольге.
Она прошла в комнату и сразу попросила Виктора не втягивать внучку в разговор о квартире. Ольга действительно ничего не знала. Про юбилей она проговорилась случайно, потому что бабушка сама спросила, почему та не приедет в субботу.
Виктор выслушал мать, но не отступил.
— Тогда почему ты поменяла завещание именно после юбилея?
Валентина Петровна долго смотрела на сына.
— Потому что раньше я была уверена, что моя квартира должна остаться тебе. А потом увидела странную вещь: мать на твоём празднике оказалась лишней, а квартира матери после её смерти — нет.
Виктор снова заговорил о возрасте, давлении и тяжёлой дороге.
Мать не спорила. Она задала только один вопрос: если сын действительно так беспокоился о её здоровье, зачем понадобилось врать про дату?
Ответа у него не нашлось.
Уже собираясь уходить, Валентина Петровна остановилась возле Ольги.
— И её больше не трогайте. Если бы Оле нужна была моя квартира, ей выгоднее всего было молчать вместе с вами. Она привезла меня на юбилей, когда понятия не имела, что может что-то получить.
А потом повернулась к сыну:
— И ещё запомни, Витя. Я пока живая. Завещание могу поменять ещё хоть десять раз. Поэтому перестаньте делить мою квартиру раньше времени.
После её ухода Виктор долго сидел в комнате. Злость постепенно куда-то исчезла.
Уже возле двери он неожиданно спросил, будет ли мать завтра дома.
Ольга пожала плечами.
— Наверное. А что?
Отец посмотрел на старые часы, которые после юбилея носил каждый день.
— Заеду. Просто так.
На следующий вечер бабушка сама позвонила Ольге. Виктор действительно приехал — без разговоров о завещании, зато с тортом к чаю. Просидел почти три часа.
А перед уходом мать поправила на его запястье старый отцовский ремешок и сказала:
— Вот теперь, Витя, можешь приходить без приглашения. Пока я ещё рада тебя видеть.
— Пока я тут живу, это и моя квартира тоже! — заявила свекровь, размахивая завещанием перед невесткой