Квартиру запишу на маму, - поставил перед фактом муж

— То есть ты запишешь квартиру на свою маму? — тихо спросила Лера, глядя на мужа широко раскрытыми глазами. — Я правильно тебя расслышала, Егор?

— А что тебя удивляет? — хмыкнул Егор. — Это логично. Деньги мои, я их копил, во всем себе отказывал. Так надежнее.

— Ты во всем отказывал себе? Или ты отказывал мне и нашему сыну? Мы считаем каждую копейку!

Ты не даешь денег ни на няню, ни на частный сад, постоянно повторяешь, что мы не олигархи!

Твоя мама устроила грандиозный скан.дал из-за обычного детского комбинезона!

— Комбинезон действительно был слишком дорогим, Лера, — подала голос из дверного проема свекровь, Галина Петровна, которая, как обычно, зашла в их комнату без стука. — Дети растут быстро, зачем выбрасывать деньги на ветер?

Егор прав, копейка рубль бережет. Благодаря его бережливости у него теперь есть капитал на покупку собственного жилья.

Лера смотрела на мужа и его мать, чувствуя, как рушится ее многолетняя вера в семью.

Они с Егором были вместе уже девять лет — со студенческих времен, когда делили комнату в общежитии и искренне поддерживали друг друга.

После свадьбы и рождения сына Темы они временно переехали к родителям Егора.

Свекровь сразу установила в доме режим жесткой экономии, а Егор постоянно уверял жену, что нужно потерпеть ради покупки собственного угла.

Лера послушно терпела: сидела в декрете, ухаживала за ребенком без какой-либо помощи, носила старые вещи и покупала сыну самое необходимое на распродажах, выслушивая упреки свекрови за каждую лишнюю трату.

Лишь недавно она случайно узнала, что Егор уже давно зарабатывает более ста тысяч рублей в месяц, которые тайно откладывал на личные счета.

И теперь выяснилось, что покупка долгожданной квартиры была не совместной целью, а единоличным планом Егора и его матери, решивших оформить недвижимость на свекровь, чтобы полностью обезопасить имущество от Леры.

— Мы девять лет вместе, Егор! — Лера повернулась к мужу. — С университета! Когда у нас ничего не было, мы делили одну пачку макарон на двоих в общежитии.

Мы прошли через все трудности, поженились, приехали жить сюда, к твоим родителям. Я верила тебе безраздельно!

— Ну и что изменилось? — Егор наконец отложил телефон и пожал плечами, глядя на жену с легким раздражением. — Мы и сейчас живем нормально.

Просто время сейчас нестабильное, нужно думать о будущем.

— О чьем будущем? О твоем личном? — спросила Лера. — Когда мы решили завести ребенка, ты радовался больше меня.

Твои родители буквально прыгали от счастья, благодарили за внука.

А что потом?

На последних месяцах мне было невероятно тяжело, а после родов я осталась один на один со всеми заботами.

— Я работаю, Лера! Работаю допоздна, чтобы нас содержать! — Егор повысил голос.

— Да, ты работаешь. Но твоя зарплата — больше ста тысяч рублей! Я случайно неделю назад об этом узнала.

Почему мы тогда живем как нищие? Почему вырваться во внешний мир для меня — это роскошь, которую я до сих пор не могу себе позволить?

Ты приходишь поздно, потому что после работы едешь играть в волейбол или бильярд с друзьями. Тебе нужно «развеяться». А я сижу в четырех стенах!

— Я помогаю тебе в свои выходные, — буркнул Егор, отводя глаза.

— Раз в неделю помыть посуду и посидеть с сыном полчаса — это не помощь, Егор.

Я просила о няне хотя бы на пару часов в неделю, чтобы просто сходить к врачу или выпить кофе в тишине. Что ты мне ответил?

— Что у нас нет на это денег. И это правда, свободных денег не было, они все шли в накопления на жилье. Ты же сама хотела съехать отсюда.

— Но это жилье не наше! — воскликнула Лера, и слезы все-таки брызнули из ее глаз. — Ты копил эти деньги втайне от меня, урезая расходы на собственного ребенка!

Мы не смогли отдать Тему в частный сад, потому что ты пожалел денег, а в государственный очередь еще не подошла.

Я пыталась продать тот несчастный почти новый комбинезон со штанишками и теплые ботиночки на сайте объявлений, чтобы хоть какие-то копейки выручить на новые вещи, потому что вы со своей мамой загрызли меня за «лишние траты»! И у меня даже продать не получилось!

— Доченька, ну зачем ты так кричишь? — примирительно заговорила Галина Петровна. — Егор ведь о семье думает.

Квартира — это серьезно. А то, что на меня оформит… Ну, мало ли что в жизни бывает.

Разводы сейчас на каждом шагу. Егор должен себя обезопасить.

— Обезопасить от кого? От меня? От жены, которая прошла с ним путь от нищих студентов до сегодняшнего дня? От матери его ребенка?

— Лера, не драматизируй, — поморщился Егор. — Это просто юридическая формальность.

Мама заберет квартиру себе только на бумаге. Жить-то мы там будем вместе. Зато я буду спокоен, что в случае чего мне не придется делить мое имущество.

— Твое имущество? — переспросила Лера. — То есть все эти годы, пока я сидела дома, не имея возможности выйти на работу, стирала, готовила, ухаживала за твоими родителями в этой тесной квартире…

Все это время ты копил общие, семейные деньги, чтобы купить себе единоличную собственность?

— Деньги зарабатывал я, значит, они мои, — отрезал Егор, и в его голосе не было ни капли сожаления. — Ты сидишь в декрете. Твой вклад — это домашние дела, но за них квартиры не покупают.

— Твой сын тоже не имеет права на это жилье? — Лера сделала шаг назад, глядя на мужа как на абсолютно чужого человека.

— Сын будет там жить. Его никто не выгонит, — Егор посмотрел на нее холодным, расчетливым взглядом. — Прекрати этот скан.дал на пустом месте.

Радуйся, что мы наконец съедем от родителей. Ты ведь сама жаловалась, что тебе здесь тесно и негде развернуться.

— Я жаловалась? — прошептала Лера. — Да, мне было тесно. Но я терпела, потому что думала, что мы — одна семья, у которой общие трудности и общие цели.

А оказалось, что я просто бесплатная прислуга, пока ты копишь на свое личное светлое будущее.

— Не говори глупостей, — вмешалась Галина Петровна. — Какая прислуга? Тебя здесь кормят, поят, крышу над головой дали.

Наш Егорушка золотой муж, не пьет. А то, что квартиру на мать оформляет — так это любая умная мать сыну посоветует.

Сейчас девки ушлые пошли, разведутся и половину оттяпают.

— Мама, тише, — поморщился Егор.

— А что тише? Галина Петровна права. Только я девять лет отдала вашему сыну не ради его квартиры.

Когда мы познакомились в общежитии, у него в кармане были только ключи от сломанного велосипеда.

— Вот и цени то, чего мы вместе достигли, — самодовольно произнес Егор.

— Мы достигли? Нет, Егор. Это ты достиг за счет меня! Пока я сидела дома с ребенком, освобождая тебя от всех бытовых забот, ты делал карьеру и откладывал деньги, которые по закону являются нашими общими.

Ты обкрадывал своего ребенка, экономя на его качественной одежде и развитии, ради того, чтобы переписать жилье на мамочку.

— Я никого не обкрадывал! — Егор повысил голос. — Я покупал продукты, платил за коммуналку!

— Да, самый минимум. А теперь ты заявляешь мне это в лицо и ждешь, что я обрадуюсь переезду в квартиру, где я снова буду никто?

Где твоя мама в любой момент сможет указать мне на дверь, потому что она хозяйка по документам?

— Если ты не собираешься со мной разводиться, тебе должно быть все равно, на кого оформлена квартира, — рявкнул Егор. — А если ты так переживаешь из-за документов, значит, у тебя уже есть мысли о разводе и разделе имущества.

Вот видишь, мама, я был прав, когда решил подстраховаться.

Лер, давай спокойно поговорим. Ну, погорячился я. Ладно, давай оформим квартиру в долевую собственность.

Тебе половину, мне половину. Только без судов.

Лера вдруг улыбнулась:

— Нееет, все, Егорушка. Я только что поняла самое главное: ты никогда меня не любил и не уважал. Девять лет коту под хвост…

Но лучше потерять девять лет, чем всю оставшуюся жизнь. Мы разводимся.

Егор наконец потерял самообладание.

— Куда ты пойдешь с ребенком? К своим родителям в двухкомнатную хрущевку?

— Да, Егор. К родителям. Там меня любят и ждут. Там Теме будет гораздо лучше.

— Я не дам тебе развод! — заявил Егор.

— Разводят и без согласия супруга, даже если есть несовершеннолетний ребенок.

И алименты ты будете платить в полном объеме, с твоей официальной «белой» зарплаты.