— Отдавай ключи от теплицы, иначе я прямо сейчас срываю все замки! — громкий крик Елены разнесся по всему дачному поселку.
Я стояла на крыльце собственного дома и не могла поверить, что этот визг адресован мне.
Пальцы сильнее сжали ручку тяжелой дорожной сумки. Долгая дорога из областного центра вытянула из меня все силы.
Моя дочь родила на два месяца раньше срока. Три недели в барокамере, бесконечные капельницы и бессонные ночи не оставляли мне никакого выбора.
Естественно, я бросила все дела и помчалась к своему ребенку. Огород остался на втором плане, ведь жизнь внука была дороже любых овощей.
Перед самым отъездом я успела заскочить к Елене. Мы общались чисто по-соседски, иногда перекидывались парой фраз у общего забора.
— Лена, выручай, уезжаю срочно, даже не знаю, когда вернусь! — просила я тогда, едва сдерживая слезы. — Поливай хотя бы огурцы с томатами, очень прошу.
— Да вообще не вопрос, полью! — всплеснула руками соседка. — У тебя там грядок-то всего ничего, сорок минут в день.
И вот я наконец вернулась на свой участок. Поселок встретил меня тишиной, а огород порадовал сочной зеленью и спелыми плодами.
Грядки стояли чистыми, а в теплице на ветках наливались тяжелые красные томаты.
Меня накрыла волна искренней благодарности к этой женщине. Соседка проделала большую работу, и я твердо решила щедро ее вознаградить.
Калитка со стороны участка Елены с грохотом распахнулась. Женщина тяжелым шагом направилась прямо ко мне.
— Ожила-таки? — вместо приветствия буркнула она, смерив меня тяжелым взглядом. — А я уж думала, ты вообще не вернешься.
— Леночка, здравствуй! — искренне улыбнулась я. — Спасибо тебе огромное, ты просто спасла мой урожай.
— Спасла — это мягко сказано, — хмыкнула соседка, складывая руки на груди. — Я тут спину гнула каждый божий день.
— Я в долгу не останусь, — уверила я ее. — Сниму первый урожай — соберу тебе два больших ящика отборных помидоров и огурцов.
Лицо Елены мгновенно вытянулось. Вся доброжелательность слетела с нее, как сухая осенняя шелуха.
— Каких еще два ящика? — сыто прорычала она. — Половина урожая теперь моя по праву!
Я замерла на месте, не зная, как реагировать на подобное заявление.
— Лена, ты о чем? Какая половина? Мы же договаривались только про полив.
— Половину урожая я заслужила! — рявкнула она, сделав шаг вперед. — Я тут не просто лейкой махала, я прополола все, подвязала кусты и жуков собирала.
Она вытащила из кармана помятый блокнот и открыла его на первой странице.
— У тебя десять кустов томатов, это примерно сорок килограммов. Двадцать кило вынь да положь мне. С перцами и баклажанами та же история.
— Лена, но это же наглость, — тихо ответила я, ощущая, как внутри закипает холодная ярость. — Ты выставляешь абсурдные требования задним числом.
— Да на фига мне твои «спасибо»? — перебила она. — Мне нужны овощи, я их на рынке продам. Бесплатного труда больше нет!
— Я могу заплатить тебе за работу деньгами, — предложила я, пытаясь сохранить остатки разума. — Назови адекватную сумму за услугу.
— Деньги твои копеечные мне не сдались! — отрезала соседка. — Мне нужна половина всех посадок.
Она развернулась и пошла к калитке, но на самом пороге обернулась.
— Не отдашь добровольно — пожалеешь. Я найду способ забрать свое.
Я стояла посреди двора, разглядывая сочные плоды. Урожай с этой дачи всегда кормил не только меня, но и семью дочери весь осенне-зимний период.
Теперь же выходило, что за несколько ведер воды я должна отдать результат своего годового труда.
Вечером я пошла запереть теплицу на надежный замок. Подходя к посадкам, я заметила странное движение у межи.
Возле моих кустов с баклажанами кто-то копошился. В темноте четко просматривался женский силуэт с огромным мешком.
— Лена, ты что там делаешь? — громко спросила я, выставляя вперед фонарик.
Соседка даже не вздрогнула. Она спокойно выпрямилась, дерзко глядя прямо в луч света.
— Собираю свою долю, — заявила она. — Раз ты по-хорошему не понимаешь, я возьму сама.
— Покинула мой участок! — мой голос прозвучал сухо и жестко. — Это частная территория, и твои действия подпадают под статью о краже.
— Да ты меркантильная сволочь! — взвизгнула она, бросив мешок на землю. — Я из-за твоих грядок отпуск отменила, а ты мне законностью тычешь?
— Твоя инициатива с прополкой — это твои личные проблемы, — ответила я. — Я просила только о поливе.
— Ах так? Завтра о твоем жлобстве узнает весь поселок! — прошипела она и скрылась за забором.
На следующее утро у моей калитки появился председатель нашего СНТ, Виктор Назарович.
Мужчина выглядел крайне неловко, постоянно переминался с ноги на ногу и отводил взгляд.
— Ольга, тут такое дело… — начал он. — Елена прибегала, кричала, что ты ее кинула на деньги и урожай.
— Виктор Назарович, вы меня знаете десять лет, — спокойно ответила я. — Я просила ее поливать грядки, за что предложила денежную компенсацию или часть овощей.
— Она требует ровно половину, — пояснил председатель. — Говорит, что спасла твои посадки от гибели.
— Вы считаете, что полив трех грядок стоит половины урожая? — напрямую спросила я.
Виктор Назарович тяжело вздохнул и почесал затылок.
— По-человечески я на твоей стороне. Но она накатала заявление в правление и грозится перекрыть тебе воду.
— На каком основании? — жестко спросила я. — Труба идет по общей линии СНТ.
— Она утверждает, что врезка сделана с нарушениями, — опустил глаза мужчина. — Дай ей время, может, остынет. Но лучше сейчас с ней не контактировать.
Слова председателя меня не испугали, но неприятный осадок остался. Я решила действовать строго по совести, чтобы снять с себя любые обвинения.
Спустя несколько дней я собрала два огромных ящика отборных томатов и огурцов.
Туда же я добавила свежую зелень и несколько килограммов молодой редиски.
Я принесла эти ящики к калитке Елены и поставила их на деревянный настил.
К ручке я прикрепила записку: «Это компромисс за твою помощь. Больше ничего от меня не жди».
На мой стук никто не вышел, хотя штора на окне ее домика заметно дернулась.
Спустя час я выглянула из своего окна. Ящиков у двери Елены уже не было.
Я облегченно выдохнула, надеясь, что на этом бессмысленный конфликт исчерпан.
Однако на следующее утро меня ждал сюрприз.
Выйдя на огород, я увидела, что вся центральная труба для полива аккуратно распилена ножовкой прямо на границе наших участков.
Вода тонкой струйкой уходила в сухую землю, размывая мои идеальные грядки.
На заборе Елены висела свеженапечатанная табличка: «Частная собственность. Доступ к коммуникациям перекрыт за долги».
В этот момент к моему дому снова подъехала машина. Из нее вышел юрист, которого я вызвала еще вчера вечерним рейсом.
— Ольга Сергеевна, вы подготовили документы на участок и чеки на установку водопровода? — спросил он, доставая планшет.
— Все ready, — ответила я, наблюдая, как из окна соседского дома за нами жадно наблюдает Елена.
— Отлично. Мы фиксируем порчу имущества, несанкционированное перекрытие коммуникаций и вымогательство, — громко произнес юрист.
Елена тут же выскочила на крыльцо, едва не поскользнувшись на деревянных ступенях.
— Какое еще вымогательство? Я свое забирала! — закричала она, подбегая к забору.
— Вы забрали ящики с овощами, о чем есть запись с камеры видеонаблюдения на моем доме, — суховато отметила я. — А теперь еще и испортили трубу.
Лицо соседки мгновенно побледнело. Она явно не рассчитывала, что я решусь на официальные разбирательства.
— Камера? Какая еще камера? — голос Елены заметно задрожал.
— Обычная, с датчиком движения, — пояснила я. — Она прекрасно сняла и ваш ночной визит с мешком, и сегодняшнюю работу ножовкой.
— Ты не смеешь! Мы же соседи! — завопила она, цепляясь за штакетник.
— Соседи не вымогают половину чужого труда и не портят имущество, — отрезала я.
Юрист быстро составил акт осмотра и сделал несколько четких снимков поврежденной трубы.
— Мы подаем иск в суд на возмещение материального и морального вреда, — подытожил он. — Сумма компенсации явно превысит стоимость всего вашего урожая, гражданка.
Елена ошеломленно молчала, не находя слов для ответа.
Спустя две недели состоялось заседание правления СНТ, на котором Елене вынесли официальное предупреждение.
Трубу она восстановила за свой счет под строгим контролем председателя.
Отношения с соседкой были разрушены окончательно. Забор между нашими участками я глухо зашила высоким профнастилом.
Больше мы не произнесли друг другу ни слова.
А как бы вы поступили на месте героини: отдали бы половину урожая ради мира с соседкой или отстаивали бы свои права до конца?
«Новый год в зале ожидания на вокзале. Такого со мной еще не было», – подумала Лида