— Колье я привезла, а сумку пока вернуть не могу, — сообщила Оксана, поставив на стол маленький футляр.
— Почему?
— Она у подруги.
— Каким образом моя сумка оказалась у твоей подруги?
— Я дала ей на вечер. Она обещала сегодня вернуть, но у неё изменились планы.
— Значит, сейчас позвонишь ей и скажешь, чтобы привезла.
Оксана шумно выдохнула и посмотрела на брата.
— Дим, объясни своей жене, что никто её вещи не украл. Я взяла их на время.
Муж открыл футляр и провёл пальцем по жемчужинам.
— Ларис, бусы на месте. Сумку Оксана тоже вернёт. Может, не будем устраивать разбирательство?
— Эти бусы не мои.
Дмитрий поднял голову.
— В смысле?
— Жемчужины мои, а застёжка другая. На моей были маленький бриллиант и гравировка.
Оксана перестала изображать оскорблённое достоинство.
— Какая ещё гравировка?
— Та самая, о которой ты не знала, когда заказывала эту подделку.
Я достала телефон, открыла фотографию и положила его рядом с футляром. На снимке хорошо просматривалась золотая застёжка с двумя буквами — моими и мамы. Именно она подарила мне это колье незадолго до смерти.
Муж сравнил фотографию с бусами на столе.
— Оксана, где настоящее колье?
— Откуда мне знать? Это то самое, которое я взяла.
— Нет, — ответила я. — То самое сейчас находится в ломбарде. Мне утром позвонили и предложили продлить срок залога.
В кухне стало тихо.
Оксана несколько секунд смотрела на меня, а потом произнесла:
— Если уже всё знаешь, зачем устроила этот спектакль?
Именно тогда Дмитрий впервые понял, что его младшая сестра не просто без разрешения носила мои вещи. Она была уверена, что имеет право распоряжаться ими как собственными.
А началось всё гораздо раньше — с её странных визитов в нашу спальню.
Мы с Дмитрием женаты двенадцать лет. Познакомились ещё в то время, когда он работал обычным программистом в небольшой компании, снимал квартиру вместе с приятелем и ездил на старой машине, которая каждую зиму отказывалась заводиться.
Через четыре года после свадьбы родился сын. Почти одновременно Дмитрия пригласили в крупную технологическую компанию. Он быстро стал руководителем отдела, а потом получил долю в одном из проектов.
Мы не разбогатели за одну ночь. Сначала закрыли ипотеку, потом несколько лет копили на дом.
Я тоже работала: занималась оформлением интерьеров и вела частных клиентов. Но родственники мужа предпочитали считать, что всё появилось исключительно благодаря его удачной карьере.
Особенно часто об этом напоминала Оксана.
Она была моложе Дмитрия на шесть лет. В свои тридцать четыре успела сменить несколько работ, открыть и закрыть магазин одежды, дважды объявить о скорой свадьбе и оформить ипотеку на квартиру, платежи по которой регулярно помогал вносить брат.
— Ей просто пока не повезло, — говорил муж.
Оксана тоже считала, что ей не повезло. Виноваты были работодатели, бывшие мужчины, банки, цены и город, в котором «нормальной женщине невозможно устроить жизнь». При этом она любила дорогие рестораны, курорты и вещи известных марок.
К нам золовка приезжала почти каждые выходные. В пятницу вечером появлялась с небольшой сумкой и сообщала, что соскучилась по племяннику. Уезжала в воскресенье после ужина, прихватив контейнеры с приготовленной мной едой.
Меня эти визиты сначала не раздражали. Дом большой, гостевая комната свободна. Оксана развлекала сына, иногда помогала накрыть на стол. Правда, у неё появилась привычка ходить в нашу спальню.
Однажды я застала её возле туалетного столика.
— Ты что-то ищешь?
— Рассматриваю отделку. Хочу у себя сделать такую же стену.
В другой раз она якобы перепутала двери. Потом заходила зарядить телефон, хотя розетки были в каждой комнате.
Я сказала об этом Дмитрию.
— Оксана любопытная. Посмотрела и вышла.
— Она открывает шкафы.
— Спроси у неё прямо.
Я спросила. Золовка рассмеялась:
— Ларис, ты думаешь, я проверяю, сколько у тебя платьев? Не переживай, считать не буду.
После этого я стала закрывать спальню, но ключ часто оставался в замке. Мы жили в собственном доме и не привыкли прятать вещи от родственников.
Первые пропажи я даже не заметила. Серебряные серьги могли лежать не в том отделении шкатулки, шёлковый платок находился в шкафу через неделю. Я считала, что сама перекладываю вещи и забываю.
Потом жена одного из коллег мужа прислала мне фотографию.
— Кажется, у вас с Оксаной одинаковые серьги, — написала она.
На снимке золовка сидела в ресторане. В ушах у неё были мои серьги с сапфирами, а на запястье — тонкий золотой браслет.
Фотография была сделана две недели назад. Именно тогда Оксана ночевала у нас.
Я проверила шкатулку. Серьги и браслет лежали на месте.
Получалось, она взяла их, сходила в ресторан и незаметно вернула.
— Может, ты сама разрешила? — спросил Дмитрий.
— Я даже не знала.
— Тогда поговорю с ней.
Разговор закончился очередной шуткой. Оксана заявила, что схватила серьги машинально, потому что они лежали рядом с её косметичкой.
— А браслет тоже случайно застегнулся?
— Хотела посмотреть, подходит ли он к платью.
Дмитрий попросил сестру больше ничего не брать. Она пообещала, а потом обиделась, что из-за «двух железок» её выставили воровкой.
На какое-то время всё прекратилось.
Через два месяца у меня пропало жемчужное колье. Я собиралась на школьный праздник сына и сразу заметила пустое отделение в шкатулке. Заодно не нашла бордовую сумку, которую надевала всего несколько раз.
Оксана уехала от нас накануне.
Я позвонила ей сама.
— Сегодня привезёшь колье и сумку.
Она даже не стала отрицать.
— В субботу верну. Мне сегодня нужны.
— Ты взяла их без разрешения.
— Я всегда всё возвращаю.
— Это называется воровством.
— Воровство — это когда забирают навсегда. А я позаимствовала.
— Ты не спрашивала.
— Если бы спросила, ты бы отказала.
Логика была безупречной: раз разрешения не дадут, его можно не получать.
Оксана объяснила, что идёт на свидание с состоятельным мужчиной и не может прийти с дешёвой сумкой. Потом добавила:
— Не всем так повезло, как тебе. У тебя этого добра полно, а мне нужно производить впечатление.
Я потребовала вернуть вещи до вечера и пригрозила полицией.
Через минуту позвонил Дмитрий.
— Зачем ты пугаешь Оксану полицией?
— Она взяла колье и сумку.
— Вернёт.
— А если я возьму её машину, покатаюсь и верну, это тоже нормально?
— Машина и бусы — разные вещи.
— Потому что машина принадлежит твоей сестре?
Муж предложил дождаться вечера. Оксана не приехала. Потом перенесла встречу на утро, а утром сообщила, что плохо себя чувствует.
На третий день она привезла колье. Именно тогда выяснилось, что оно ненастоящее.
О звонке из ломбарда я узнала случайно. Оксана оставила при оформлении мой номер — видимо, побоялась указывать свой. Сотрудница сообщила, что срок займа истекает через два дня.
Сначала я решила, что это мошенники. Но женщина назвала описание украшения и инициалы на застёжке.
В ломбард колье принесли три недели назад. Получили за него сто двадцать тысяч рублей.
— Зачем ты это сделала? — спросил Дмитрий.
— Мне срочно нужны были деньги.
— На что?
— На первый взнос за машину.
— Я месяц назад дал тебе двести тысяч.
— Их не хватило.
— Поэтому ты заложила вещь Ларисы?
— Я собиралась выкупить.
— А подделку зачем заказала?
Оксана ответила не сразу.
— Чтобы Лариса не заметила раньше времени и не подняла шум.
Она произнесла это спокойно, словно речь шла о невинной хитрости.
Сумка, как выяснилось, тоже находилась не у подруги. Оксана отдала её в комиссионный магазин. Деньги потратила на страховку и оформление автомобиля.
— Значит, ты продала мою вещь? — спросила я.
— Не продала окончательно. Там есть срок, пока можно забрать.
— За сколько?
— Восемьдесят тысяч.
Сумка стоила почти вдвое дороже.
Дмитрий сидел, уставившись на сестру.
— Ты понимаешь, что совершила?
— Я всё верну.
— На какие деньги?
— Ты можешь дать мне до зарплаты.
Вот чего она ждала. Брат должен был оплатить её долги, выкупить мои вещи, а потом все соглашались считать происшедшее недоразумением.
— Нет, — сказал Дмитрий.
Оксана явно не ожидала.
— В каком смысле?
— Ты сама вернёшь колье и сумку.
— У меня нет двухсот тысяч.
— Продай машину.
— Ты издеваешься? Я только её купила!
— На деньги, полученные за чужие вещи.
— Часть денег была моя.
— Тогда верни чужую часть.
Оксана заплакала. Рассказала, как устала ездить на общественном транспорте, как на неё смотрят успешные подруги и как унизительно каждый раз приезжать к нам и видеть всё, чего нет у неё.
— Я твоя сестра, — повторяла она. — Неужели тебе для меня жалко каких-то украшений?
— Если бы ты попросила деньги, я бы помог.
— Ты и так помогаешь только после унизительных расспросов.
— Я плачу часть твоей ипотеки.
— Потому что для тебя это копейки!
— А для тебя мои деньги, видимо, стали обязательной выплатой.
Я не вмешивалась. Впервые за двенадцать лет Дмитрий разговаривал с сестрой не как с несчастной девочкой, а как со взрослым человеком.
Оксана уехала, пообещав всё решить. Через два дня колье должны были выставить на продажу, поэтому мы с мужем сами внесли деньги. Сумку тоже пришлось забирать нам.
— Теперь она должна нам двести тысяч, — сказал Дмитрий.
— Она должна не только деньги.
Я проверила остальные украшения. Не хватало золотого кольца, серёжек с изумрудами и часов, подаренных мужем на десятилетие свадьбы.
Оксана продолжала утверждать, что больше ничего не брала.
Тогда я просмотрела её фотографии в социальных сетях. На одном снимке она была в моих часах, на другом — в изумрудных серьгах. Под фотографией шестимесячной давности знакомая спросила, где она купила кольцо.
Оксана ответила: «Подарок близкого человека».
— Может, она всё вернула? — предположил муж.
— Серьги и часы не вернула.
Кольцо нашлось у неё дома. Серьги она подарила подруге на юбилей, выдав за собственные. Часы продала через сайт объявлений.
Подруга после звонка сразу вернула серьги. Она не знала, откуда они взялись, и была потрясена не меньше нас.
Покупателя часов удалось найти по переписке в телефоне Оксаны. Он согласился вернуть их, если получит назад деньги.
Общая сумма приблизилась к четырёмстам тысячам.
— Я постепенно отдам, — заявила Оксана. — Но машину продавать не стану.
— Тогда будет заявление, — ответила я.
— Ты посадить меня хочешь?
— Я хочу вернуть свои вещи.
— Всё уже вернули!
— За наши деньги.
Она снова обратилась к брату:
— Дим, ты позволишь ей написать на меня заявление?
Муж долго молчал.
— Если за неделю не вернёшь деньги, заявление напишу я.
После этого Оксана перестала плакать.
— Вот, значит, как. Жена оказалась дороже родной сестры.
— Она ничего у тебя не брала.
— Зато настроила тебя против меня.
— Ты заложила мамино колье, которое Лариса хранила как память.
— Откуда я знала, что оно мамино?
— Можно было спросить.
Оксана уехала, хлопнув дверью. На следующий день позвонила свекровь и потребовала «не губить девочке жизнь».
— Она ошиблась, — говорила Нина Павловна. — С кем не бывает?
— Вы часто закладываете чужие украшения?
— Не дерзи мне. У Оксаны сейчас сложный период.
— Он длится лет пятнадцать.
Свекровь предложила выплатить долг за дочь частями, если мы откажемся от полиции. Я согласилась, но поставила условие: Оксана больше не входит в наш дом без приглашения.
— Ты не можешь запретить Дмитрию видеться с сестрой.
— Видеться может где угодно.
— Это и его дом!
— Именно поэтому решение мы приняли вместе.
Нина Павловна не поверила и позвонила сыну. Дмитрий подтвердил каждое слово.
Тогда она впервые спросила:
— Оксана действительно продала часы?
— И заложила колье. И подарила чужие серьги.
— Она сказала, что только брала вещи поносить.
— Она много чего сказала.
Через неделю Оксана перечислила сто тысяч. Остальные деньги внесла мать. Машину золовка сохранила, зато несколько месяцев жаловалась всем родственникам, что мы оставили Нину Павловну без сбережений.
Я сменила замок в спальне и поставила туда небольшую камеру. Не для Оксаны — она больше у нас не появлялась, — а потому что прежней беспечности уже не осталось.
Через три месяца муж отмечал день рождения. Мы пригласили родителей, друзей и коллег. Нина Павловна спросила, можно ли прийти Оксане.
— Пусть приходит, — сказал Дмитрий. — Но без ночёвки.
Золовка появилась с подарком. Вела себя сдержанно, почти не смотрела на меня. За столом сидела рядом с матерью, а после ужина попросила брата поговорить.
Они вышли на террасу. Через несколько минут Дмитрий вернулся и положил на стол футляр.
Внутри находились запонки, которые отец подарил ему на сорокалетие.
— Где они были? — спросила я.
— У Оксаны.
Она взяла их год назад и собиралась продать, но не нашла покупателя. Всё это время запонки лежали у неё дома.
— Я не знала, что они дорогие, — сказала золовка, войдя следом. — Думала, обычная безделушка.
— Если безделушка, зачем взяла?
— Хотела подарить знакомому.
Дмитрий медленно закрыл футляр.
До этого дня какая-то часть его всё ещё надеялась, что сестра оступилась один раз из-за денег. Теперь выяснилось, что она годами ходила по дому, выбирала подходящие вещи и уносила их, не различая, кому они принадлежали.
— У тебя осталась неделя, — сказал он.
— Для чего?
— Вернуть всё остальное, о чём мы пока не знаем.
— Больше ничего нет.
— В прошлый раз ты говорила то же самое.
Оксана начала возмущаться, но брат остановил её:
— Если через неделю выяснится ещё что-нибудь, я сам пойду в полицию.
Через два дня курьер привёз коробку. В ней лежали мой шёлковый платок, старые серьги Дмитрия с чёрным камнем, серебряная ложка из крестильного набора сына и дорогая ручка.
Ручку муж безуспешно искал почти три года.
В коробке не было записки.
С тех пор Оксана приезжает только на общие праздники и никогда не остаётся одна ни в одной комнате. Нина Павловна называет это унижением, но больше не требует вернуть дочери свободный доступ к дому.
Недавно за столом золовка посмотрела на мои серьги и сказала:
— Красивые. Новые?
— Нет. Просто раньше ты их не брала.
Она вспыхнула, а свекровь немедленно возмутилась:
— Можно когда-нибудь забыть эту историю?
— Можно, — ответил Дмитрий. — Когда Оксана перестанет рассказывать, что ничего страшного не сделала.
Сестра мужа до сих пор не считает себя воровкой. По её версии, она брала вещи у близких людей и собиралась когда-нибудь вернуть. Продажа, залог и подарки подругам почему-то ничего не меняют.
Но мы больше не спорим о названиях.
Как бы Оксана ни называла свои поступки, ключей от нашего дома у неё больше нет.
Золовка не дала денег