Яна вернулась домой после ночного дежурства только к половине десятого. Утреннее солнце уже вовсю заливало улицы, но она его почти не замечала — глаза слипались, ноги гудели, а в голове стоял ровный белый шум. Даже в магазин по дороге не зашла, хотя холодильник дома был почти пуст.
Дежурство выдалось тяжелым. За ночь по скорой привезли троих, к тому же одной из пациенток стало плохо прямо в отделении — пришлось срочно вызывать реаниматолога. Яна и две медсестры за всю ночь не только не прилегли, но даже не присели. Потом пятиминутка, которая сегодня длилась сорок минут вместо обычных десяти, затем она еще задержалась в ординаторской, отвечая на вопросы коллеги — молодой врач никак не мог разобраться с назначениями.
Больше всего она сейчас хотела добраться до постели и выспаться. Просто выспаться — без телефона, без будильника, без мыслей о пациентах.
Яна подошла к двери своей квартиры, достала ключи и остановилась. Из-за двери доносились незнакомые голоса. Мужской — низкий, спокойный, и женский — чуть повыше, с певучими интонациями. Они о чем-то переговаривались, и, судя по звуку, находились на кухне.
Яна хотела войти, но потом передумала: кто его знает, что там за люди? Может, грабители, может, еще кто похуже. Она спустилась на один пролет, достала телефон и позвонила мужу.
— Миша, у нас в квартире кто-то есть.
— Кто там может быть? — удивился Михаил. — Ты открой дверь и спроси.
— Миша, я боюсь. Твоя мама не собиралась к нам приехать? — спросила она, хотя уже понимала, что это вряд ли.
— Нет. Кстати, Люда мне утром позвонила — мама третий день в больнице, что-то с сосудами. Она хотела вечером с тобой посоветоваться. Слушай, я сейчас уйти с работы никак не могу, позови кого-нибудь из соседей. Или вызови участкового, — посоветовал Михаил.
Объясняться с соседями Яне не хотелось — с третьего этажа вечно недовольная Нина Петровна, с пятого — глуховатый дед, который все равно ничего не услышит. Она позвонила в полицию и, сев на ступеньку, стала ждать.
Минут через тридцать подошел участковый — невысокий сухощавый капитан лет сорока. Форма сидела на нем ладно, но лицо было усталым, как у человека, который сегодня уже не первую такую заявку отрабатывает.
— В чем проблема? — спросил он, проверив у Яны документы.
— Пришла с работы, а в квартире кто-то есть. Позвонила мужу, он тоже не в курсе, — объяснила Яна.
— Сами дверь не открывали и не звонили?
— Нет. Я боюсь — вдруг там грабители, — ответила она.
— Ну, давайте открывайте, — сказал капитан, и в его голосе не было ни тревоги, ни особого интереса — обычная рутина.
Яна осторожно вставила ключ в замок и тихо открыла дверь. Голоса слышались из кухни. Участковый шагнул в квартиру первым, Яна — за ним, стараясь ступать как можно тише.
На кухне были двое: мужчина лет тридцати в джинсах и серой футболке и женщина в цветастом платье. Они спокойно сидели за столом и пили чай. На столе стояли чашки, сахарница и тарелка с печеньем, которое Яна вчера купила в супермаркете.
— Знакомые? — спросил участковый Яну.
Она покачала головой.
— Так, граждане, представляемся и предъявляем документы, — обратился капитан к незнакомцам.
— О! Хозяйка пришла! — воскликнул мужчина, и в его голосе прозвучала неподдельная радость. — Ты ведь Яна?
— Я-то Яна. А вот вы кто? И как вы попали в нашу квартиру?
— Документы предъявите, — повторил участковый.
— Мы из Новожиловки, — пояснил мужчина, подавая капитану паспорт. — Я — Николай, а это моя жена — Валентина.
— В квартиру как попали?
— Так нам Костян ключи дал. Когда я сказал ему, что нам надо где-то на пару дней в городе остановиться, он мне и дал — на тот случай, если хозяева на работе будут, — сообщил Николай так просто, будто это все объясняло.
— Какой Костян? — удивилась Яна, хотя уже начала что-то подозревать.
— Ну, Костя, Людкин муж — сестры твоего Михаила, — ответил мужчина.
Яна медленно выдохнула, чувствуя, как усталость накатывает с новой силой.
— А у вас не хватило соображения позвонить нам и узнать, готовы мы вас принять или нет? — спросила она, стараясь говорить ровно. — И вообще, а вы кем Косте приходитесь?
— Никем. Мы просто живем рядом с ними, через три дома, — ответила за мужа Валентина. — Мы думали, что Костя сам обо всем договорился. А вашего телефона у нас нет.
— Все понятно. Вы заявление о незаконном проникновении в квартиру писать будете? — спросил участковый Яну, и в его руке уже был блокнот.
— Не буду. Только пусть они при вас заберут свои вещи и уйдут, — ответила она.
— Куда же мы пойдем? — забеспокоилась Валентина, и ее голос дрогнул. — Знакомых у нас в городе нет, а в гостиницах — очень дорого.
— А меня это не волнует. У нас тут не гостиница и не хостел. И в гости я вас не приглашала. Кстати, ключи отдайте, — сказала Яна, протягивая руку.
— Гражданочка, — обратился к ней участковый, — вы бы посмотрели, все ли у вас в квартире на месте.
— Вы за кого нас принимаете?! — возмутился Николай, привставая со стула.
— За людей, которые без спросу влезли в чужую квартиру, — ответила Яна и пошла в спальню.
Денег они дома не хранили — Михаил был категорически против. Единственную ценность для воров представляло содержимое шкатулки, которая стояла на туалетном столике в спальне: бабушкины серьги, мамино кольцо, подаренное на свадьбу, и тонкая золотая цепочка, две пары серег, подаренных мужем. Яна проверила — все было на месте. Шкатулка стояла ровно там, где она ее оставила.
Когда она вернулась на кухню, Николай и Валентина уже одевались — под внимательным взглядом участкового они собрали свои сумки и двинулись к выходу. Валентина что-то тихо говорила мужу, но Яна не вслушивалась.
— Ключи, — напомнила она.
Николай молча положил связку на тумбочку в прихожей. Через минуту дверь за ними закрылась.
Яна убрала со стола — помыла чашки, выбросила остатки печенья, протерла крошки. Потом позвонила мужу.
— Ну что там? — спросил он.
Она рассказала все: и про голоса, и про участкового, и про Николая с Валентиной, и про Костю. Михаил слушал молча.
— Миша, а как у Константина оказались наши ключи? — спросила она в конце.
— У Кости — не знаю, а вот у Люды… — он задумался. — Может, тогда, когда она уезжала от нас в прошлом году, а нам надо было на работу? Я тогда оставил ей запасные ключи и сказал, чтобы она закрыла дверь, а ключи бросила в почтовый ящик. А она, наверное, забыла и увезла с собой.
— А ты не проверил и мне не сказал. Молодец! — Яна старалась говорить спокойно, но голос все равно дрогнул. — Сегодня же поменяем замок, а то к нам вся ваша Новожиловка как в хостел будет ездить.
— Яна, ну не злись, — примирительно сказал Михаил. — Я же не знал.
— Вот именно, что не знал. Ладно, пока.
Она положила трубку и села на диван, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. Ей казалось, что на этом все закончилось. Но это было не так.
Через два часа ей позвонила Людмила. Яна как раз собиралась ложиться — наконец-то, впервые за сутки, — и звонок застал ее в постели. Она взяла телефон, ожидая услышать вопрос о диагнозе, который поставили свекрови в районной больнице. Но вместо этого золовка стала возмущаться.
— Яна, как ты могла выгнать из квартиры Николая и Валю?! — голос Люды звенел от негодования. — Они же по-соседски приюта попросили!
— Люда, — Яна села на кровати, — ты вообще понимаешь, что произошло? Они без спроса вошли в нашу квартиру. Не позвонили, не предупредили. Мы пришли — а у нас на кухне чужие люди чай пьют!
— Так они же не знали, что вы будете против! Костя сказал, что все устроил!
— А Костя спросил у нас? У меня? У Михаила? — Яна уже не пыталась говорить мягко.
— Вы вообще уже в своем городе стали равнодушными. Неужели землякам помочь нельзя было? — не унималась Люда.
— Люда, у вас в поселке живет три или четыре тысячи человек. И мы должны всем им предоставлять свою квартиру в качестве гостиницы? Я не согласна. И запомни это на будущее.
— Ну и пожалуйста! — Люда бросила трубку.
Яна откинулась на подушку и закрыла глаза. Сон, который только что казался таким близким, снова отступил.
— Люда мне звонила, — сказал Михаил за ужином. — Жаловалась, что ты ей нагрубила. И добавила, что ноги ее больше в нашей квартире не будет.
— А как я расстроилась! — усмехнулась Яна. — Ты лучше скажи, как там твоя мать? Что-то серьезное?
— Да нет. Через пару дней выпишут, — ответил муж. — Ты ложись, я сам тут все уберу.
Яна кивнула и пошла в спальню. Закрыла дверь, легла под одеяло и закрыла глаза. За окном шумел город, где-то вдалеке сигналила машина, а в квартире было тихо — так тихо, как бывает только после долгого шумного дня.
Она подумала о том, что завтра надо будет поменять замок. И еще о том, что, наверное, стоит позвонить Люде — не извиняться, нет, а просто сказать, что она понимает: та хотела помочь. Но есть границы, которые нельзя переступать, даже из самых добрых побуждений.
А потом мысли растворились, и Яна наконец уснула.
Мне мама сказала — я тут жить буду. А ты съезжай, — сообщила золовка