Ксения методично крошила докторскую колбасу мелкими кубиками. На столе уже дожидались глубокие миски: отварной картофель, морковь, соленые огурцы. Нарезка салатов к завтрашнему семейному застолью всегда пожирала кучу времени, свекровь же не терпела покупной еды.
– Мам, ты уверена, что нам туда ехать обязательно? – Яна, двадцатилетняя дочь Ксении, отложила карандаш и с тоской уставилась на гору овощей. – У меня курсовой горит. Эту планировку еще два дня чертить.
– Обязательно, Яна, – Ксения ссыпала колбасу в миску. – У дяди Гены юбилей, полтинник. Не приедем – бабушка Клава до Нового года будет мозг выедать чайной ложечкой.
– Да сдался мне этот дядя Гена с юбилеем. Он меня прошлый раз весь вечер поучал, что высшее образование никому не нужно, а нужно на кассу идти и стаж копить.
– Покиваешь, улыбнешься и пойдешь торт есть, – философски заметила Ксения. – Помоги лучше яйца почистить.
В коридоре щелкнул замок. Вошел Олег, муж Ксении. Он работал машинистом экскаватора на стройке, вечно возвращался уставший, сегодня же выглядел на удивление бодрым.
– Девчонки, привет! – громко бросил он, снимая куртку. – Ого, сколько еды. Мы же завтра у матери собираемся, зачем готовишь?
– Это с собой, – Ксения вытерла руки полотенцем. – Твоя мама звонила утром. Сказала, что Жанна не успевает ничего сделать после работы, поэтому на мне оливье, крабовый и нарезки.
– Ну и молодец, – Олег прошел на кухню, налил стакан воды. – Слушай, Ксюш, квартиранты с Кирова точно вчера съехали?
– Точно. Ключи у меня в сумке лежат. Завтра после юбилея заеду, посмотрю, что они там оставили. Надо обои в коридоре переклеить и можно новых жильцов пускать. Я уже объявление подготовила, цену на пять тысяч подняла.
Олег как-то нервно дернул плечом и отвел взгляд.
– Может, не надо пока объявление давать? – спросил он, глядя в окно.
– Почему это? – удивилась Ксения. – Квартира тети Нины – наш единственный стабильный доход помимо зарплат. Яне за учебу платить через месяц. Квартира будет простаивать – нам придется кредитку расчехлять.
– Ну просто не торопись, – буркнул Олег, выходя из кухни. – Завтра на юбилее поговорим. Гена там хотел кое-что обсудить.
Ксения нахмурилась, промолчала. Семейные советы клана родственников мужа никогда не предвещали ничего хорошего.
На следующий день квартира Клавдии Степановны гудела от голосов. Юбиляр Геннадий сидел во главе стола в наглаженной рубашке. Жанна, его жена, работала администратором в салоне красоты и громко вещала о скидках на лазерную эпиляцию. Максим, их сын, ровесник Яны, увлеченно ковырялся в телефоне, игнорируя родственников.
Ксения раскладывала салаты по тарелкам, чувствовала нарастающее напряжение. Олег весь вечер переглядывался с братом и матерью.
– Ну что, дорогие мои, – Клавдия Степановна постучала вилкой по бокалу. – За здоровье Гены мы выпили. Теперь давайте о важном. Максимка у нас женится!
За столом повисла пауза. Ксения посмотрела на племянника. Тот даже не оторвался от экрана.
– Женюсь, – равнодушно подтвердил Максим. – В августе. Настя беременна, так что тянуть некуда.
– Ого, новости, – сказала Ксения. – Поздравляю.
– Спасибо, Ксюша, – елейным голосом протянула Жанна. – Только вот беда. Жить молодым негде. Мы с Геной к себе их пустить не можем, у нас двушка смежная, теснота. Ипотеку Максиму не дадут, он официально нигде не работает.
– Бывает, – осторожно ответила Ксения.
Она чувствовала подвох. Знала эти разговоры: начинаются издалека, а заканчиваются требованиями.
– Снимут квартиру, – продолжила она. – Многие так начинают. Мы с Олегом пять лет мотались по съемным углам, копили на первый взнос.
– Зачем снимать, если в семье есть пустая жилплощадь?
Геннадий громко заявил это, отодвинул пустую тарелку и уставился на Ксению. Она почувствовала, как напряглись плечи. Вот оно.
– Олег сказал, твои квартиранты съехали, – добавил деверь. – Вот Максим с Настей туда и заедут.
Ксения замерла. Медленно перевела взгляд на мужа. Олег уткнулся в тарелку, усердно пережевывал мясо, словно это требовало всей его концентрации.
– Гена, вы что-то путаете.
Голос Ксении звучал ровно, почти безэмоционально. Она научилась так говорить на работе, когда надо отстоять позицию без крика.
– Квартира на Кирова не пустая. Я сдаю ее в аренду. Эти деньги идут на оплату университета Яны.
– Яна может и на заочное перевестись!
Клавдия Степановна отрезала это резко, даже не дав Ксении договорить.
– Или пойти работать. Кобыла здоровая, двадцать лет уже. А тут ребенок родится! Семья создается!
Ксения сжала зубы. «Кобыла» – это про ее дочь. Про Яну, которая учится на коммерческом отделении, подрабатывает по выходным и никогда ни у кого ничего не просила.
– Яна учится на дневном отделении архитектурного.
Теперь в голосе Ксении появилась жесткость. Каждое слово звучало отчетливо, как удар.
– Ни на какое заочное она не пойдет. Квартира будет сдаваться.
– Ксюш, ну ты чего начинаешь?
Олег наконец подал голос. Он даже взгляд поднял, посмотрел на жену с каким-то укором, будто это она устроила скандал.
– Свои же люди. Племянник родной. Ну поживут они там пару лет, встанут на ноги.
– Бесплатно?
Ксения задала вопрос тихо. Ответ она знала заранее.
– Ну конечно бесплатно!
Жанна возмутилась так искренне, словно Ксения предложила что-то неприличное.
– Мы же родственники! Какие деньги между своими? Ты еще счет за воду им выставь!
– Я не пущу туда никого бесплатно.
Ксения положила вилку. Руки дрожали, она спрятала их под стол.
– Эта квартира досталась мне от тети Нины. По закону она только моя. Я рассчитываю на доход. Если Максим хочет там жить, пусть платит рыночную стоимость аренды.
Лицо Геннадия налилось багровым. Он стукнул кулаком по столу. Посуда подпрыгнула, зазвенели вилки о тарелки.
– Ты посмотри на нее! Капиталистка!
Деверь повернулся к Олегу, ткнул пальцем в его сторону.
– Брат, ты вообще в доме хозяин или кто? Скажи своей бабе, чтобы ключи на стол положила! Мы уже Насте сказали, что вопрос с жильем решен.
Ксения почувствовала, как внутри что-то оборвалось. «Мы уже сказали». Решили за нее. Без единого слова.
– Олег?
Она повернулась к мужу. Смотрела прямо в глаза, ждала.
– Ты им что-то обещал за моей спиной?
– Я ничего не обещал.
Олег забормотал быстро, неразборчиво.
– Я просто сказал, что жильцы съехали. Ксюш, ну правда, давай поможем. У нас же не убудет. Я на халтуры выйду, заработаю Янке на учебу.
– Ты в прошлом году уже выходил на халтуры.
Ксения напомнила это спокойно, почти безучастно. Внутри кипело, вот-вот выплеснется наружу.
– Три месяца спину лечил потом. Нет. Квартира сдается чужим людям за деньги. Точка.
– Какая же ты дрянь жадная.
Жанна прошипела это сквозь зубы. Наклонилась вперед, впилась взглядом в Ксению.
– В семью вошла, живешь только для себя. Яне твоей на блюдечке все подавай, а мой сын с ребёнком пусть на улице живёт?
– Максим может пойти работать.
Яна не выдержала, вставила это резко. Щеки у нее покраснели, голос дрожал.
– А не в телефоне сидеть.
– Заткнись, малявка!
Геннадий рявкнул так громко, что Яна вздрогнула.
– Не твоего ума дело!
– Не смей орать на мою дочь.
Ксения встала из-за стола. Движение резкое, стул скрипнул по полу.
– Яна, собирайся. Мы уходим.
– Идите-идите!
Клавдия Степановна закричала им вслед. Голос истеричный, пронзительный.
– Ноги вашей здесь не будет, пока ключи не отдадите! Олег, ты останься! Нам поговорить надо.
Олег действительно остался.
Ксения с Яной ехали домой в полном молчании. Дочь смотрела в окно, кусала губу. Ксения сжимала руль, пальцы на руле заледенели. Внутри все кипело. Наглость родственников мужа переходила все границы, это она уже знала, привыкла терпеть их выпады. Вот только позиция Олега задела больнее всего. Он даже не попытался ее защитить. Сидел молча, смотрел в тарелку, бормотал оправдания. Словно ей, его жене, полагается отдать свою собственность по первому требованию.
Олег вернулся поздно ночью. Гремел на кухне посудой, долго ходил туда-сюда. Потом пришел в спальню. Ксения лежала к нему спиной, смотрела в темноту.
– Спишь?
Он спросил тихо, осторожно.
– Нет.
– Ксюш, ты не права.
Олег присел на край кровати. Она почувствовала, как прогнулся матрас.
– Родне надо помогать. Гена на меня обиделся. Мать плачет. Жанна вообще сказала, что с нами здороваться не будет.
– Пусть не здоровается, переживу как-нибудь.
Ксения повернулась к нему. В полумраке различила его лицо – растерянное, усталое.
– Олег, ты понимаешь, что они хотят забрать мой доход? Нам самим деньги нужны. У нас ремонт в ванной пять лет стоит.
– Да плевать на этот ремонт! – взорвался Олег. – Там ребенок скоро будет! Ты просто эгоистка. Зациклилась на своей Яне.
Ксения сжала кулаки. Слова мужа резанули по больному, полоснули как бритвой. Она отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается злая волна.
– Яна моя дочь. А Максим — здоровый лоб, который ни дня в своей жизни не работал. Разговор окончен. Квартиру я сдам через агентство.
Следующие три дня в доме воцарилась ледяная тишина. Олег молчал демонстративно, спал в гостиной на диване, уходил на работу затемно. Дверью хлопал так, что дрожали стекла в рамах. Ксения занималась делами на складе, проверяла накладные, таскала коробки, ругалась с поставщиками. Пыталась выкинуть ссору из головы, загнать ее куда-то в дальний угол сознания. Не получалось. Слова Олега сидели занозой, ныли по ночам.
В четверг она отпросилась с работы пораньше. Нужно было заехать на квартиру тети Нины на Кирова, снять показания счетчиков, встретиться с риелтором. Ксения поднялась на третий этаж, достала из сумки ключи, вставила в замок. Ключ не повернулся. Она попробовала еще раз, надавила сильнее. Никакого результата. Замок был другим. Новым.
У Ксении похолодело внутри. Сердце застучало часто и глухо. Она позвонила в дверь, прижалась лбом к косяку, пытаясь унять дрожь в руках. За дверью послышались шаги, щелкнула задвижка. На пороге появилась Жанна в домашнем халате с чашкой кофе в руке.
Увидев Ксению, Жанна ничуть не смутилась. Наоборот, на лице появилась издевательская ухмылка.
– О, хозяйка пожаловала, – протянула она. – А мы тут как раз обои обдираем. Максимка с Настей в комнате плинтуса снимают. Проходи, если хочешь.
Ксения стояла на площадке, не в силах пошевелиться. Мысли разбегались, как осколки разбитого стекла.
– Что вы здесь делаете? – голос дрогнул от ярости. – Как вы сюда попали? Почему замок поменян?
– Как попали? Своими ногами, – Жанна отпила кофе. – Олег ключи дал. Сказал, что ты передумала. Мы сразу замок сменили, чтобы риелторы всякие не шастали. Ремонт вот начали.
Ксения почувствовала, как внутри все сжимается в тугой комок. Дыхание перехватило.
– Пошли вон отсюда, – чеканя каждое слово, произнесла она. – Немедленно собирайте вещи и убирайтесь. Я сейчас вызываю полицию.
Жанна рассмеялась. Громко, заливисто, так что смех понесся по всему подъезду.
– Полицию? Вызывай. Только вместе с полицией твой муженек сядет за мошенничество.
Ксения замерла, уже достав телефон. Пальцы онемели, экран поплыл перед глазами.
– Какое еще мошенничество?
Жанна прислонилась к дверному косяку. Смотрела на Ксению с наслаждением, смаковала каждое мгновение.
– А ты не знаешь? Ой, как некрасиво получилось. Олег тебе ничего не сказал?
– Говори прямо, Жанна.
– Гена дал Олегу восемьсот тысяч рублей. Наличными. Это наши сбережения. Олег клялся, что ты оформишь на Максима дарственную на эту квартиру. Сказал, что ты просто ломаешься для вида, цену набиваешь. Мы ему деньги отдали, как аванс за покупку. Без расписок, по-родственному. Он ключи отдал. Так что квартира теперь наша.
Ксения почувствовала, как земля уходит из-под ног. Стены подъезда поплыли, закачались. Восемьсот тысяч? Олег взял деньги за квартиру, которая ей не принадлежала? Продал то, что не имел права продавать?
– Ты врешь, – выдохнула Ксения. – Он не мог.
– Позвони и спроси, – пожала плечами Жанна. – Он на эти деньги вчера себе подержанный внедорожник купил. Давно мечтал, жаловался, что ты ему на машину копить не даешь. Так что, Ксюша, иди оформляй документы. Иначе мы на Олега заявление напишем. Он у нас деньги взял? Взял. Свидетели есть? Есть. Мать все подтвердит.
Ксения развернулась, пошла вниз по лестнице. Ноги двигались сами, автоматически. Она не помнила, как дошла до машины, как завела двигатель. В голове стучала только одна мысль: предательство. Олег продал имущество, продал будущее их дочери ради старого внедорожника и одобрения родственников. Предал так легко, как будто это ничего не значило.
Она набрала номер мужа. Руки дрожали так сильно, что пришлось дважды ввести пароль.
– Алло, Ксюш, я занят, – бодро ответил Олег.
– Ты где? – ледяным тоном спросила она.
– На работе. А что?
– Я стою возле квартиры на Кирова. Там Жанна. Она говорит, что ты взял у Гены восемьсот тысяч и пообещал им дарственную. Это правда?
На том конце провода повисла тяжелая, вязкая тишина. Было слышно только гудение экскаватора на заднем фоне, чьи-то голоса вдалеке. Телефон хрустнул в ладони.
– Ксюш… – голос Олега разом обмяк, словно из него выпустили воздух.
Она слышала, как он дышит в трубку: сбивчиво, торопливо.
– Ксюш, послушай меня. Я все объясню сейчас. Ты просто не понимаешь ситуацию.
– Это правда? Да или нет?
– Да! – выдохнул он. – Да, правда. Я думал, что уговорю тебя потом! Ксюш, ну пойми же, это просто квартира! Стены и потолок. А я без машины нормальной всю жизнь прожил! Ребята на стройке смеются надо мной. Гена предложил отличный вариант обмена. Мы им квартиру отдаем, они нам деньги дают. Всем же от этого хорошо!
Ксения сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. В ушах стучала кровь.
– Кому всем? – спросила она. – Это квартира моей тети. Моя. А ты продал ее, даже не спросив.
– Мы семья! – голос Олега взлетел до крика. – У нас все общее! Хватит тянуть одеяло на себя постоянно! Оформи ты эту бумажку, и будем жить спокойно наконец-то! У меня машина теперь есть, я вас с Янкой на море повезу летом!
– Ты никуда нас не повезешь, – тихо сказала Ксения.
Голос звучал ровно, без дрожи. Боль куда-то ушла. Осталось только холодное спокойствие, и она даже удивилась, насколько просто думается, когда отпускаешь человека.
– Значит так, Олег. Слушай меня внимательно. Я даю тебе ровно сутки. Завтра к вечеру Жанны с Максимом в квартире быть не должно.
– А если нет? – в голосе мужа зазвучал вызов. – Что ты сделаешь? Ментов вызовешь? Так я скажу, что деньги взял с твоего согласия! Тебя же и притянут как соучастницу!
Ксения усмехнулась. Странно, она почти чувствовала, как губы растягиваются в улыбку, холодную и спокойную.
– Нет, Олег. Я вызову службу вскрытия замков. У меня есть свидетельство о праве собственности, заверенное печатями. Я зайду в квартиру и выброшу вещи Жанны с Максимом на помойку. А если Жанна пикнет про деньги, я расскажу ей правду.
– Какую правду?
– Что ты их кинул. Что никаких доверенностей и дарственных нет и не будет никогда. Что ты просто обманул родного брата на восемьсот тысяч, чтобы купить себе игрушку. Пусть Гена выбивает из тебя эти деньги сам. Как думаешь, что Гена сделает с новым внедорожником, когда поймет, что квартиры им не видать?
Олег судорожно сглотнул. Она услышала это в трубке – короткий, сухой звук.
Он прекрасно знал характер брата. Геннадий за сто рублей мог устроить скандал на весь двор, а за восемьсот тысяч просто стер бы Олега в порошок.
– Ксюша, ты не посмеешь, – прошептал Олег. – Гена меня убьет. Он машину сожжет, ты же знаешь.
– Это проблемы твои. Сутки, Олег. Завтра в шесть вечера ключи должны лежать на кухонном столе в нашей квартире. А потом ты соберешь вещи и уйдешь.
– Куда я уйду?!
– Можешь жить в новом внедорожнике. Или к маме иди, к которой всегда бегаешь жаловаться. Мне плевать.
Ксения сбросила вызов. Села неподвижно. Смотрела на облезлый фасад дома, где когда-то жила тетя Нина, пила с ней чай на кухне, слушала истории про молодость. Руки больше не дрожали.
На следующий день Ксения вернулась домой с работы ровно в шесть. В прихожей стояли три огромные спортивные сумки, набитые до отказа. Из кухни вышел Олег. Он выглядел постаревшим – лет на десять сразу. Лицо серое, глаза бегают, не могут остановиться на одной точке.
Олег молча положил на тумбочку новую связку ключей.
– Они съехали, – глухо сказал он. – Я нанял грузчиков. Все вещи обратно к Гене отвезли.
– Молодец, – Ксения взяла ключи, бросила их в ладони. – Что Гена сказал?
Олег вздрогнул всем телом.
– Гена дал мне месяц, чтобы вернуть деньги. Иначе он подаст в суд за неосновательное обогащение и заберет машину через приставов. Мать звонила часа два, проклинала меня. Сказала, что я позор семьи. Жанна вообще бросалась на меня с кулаками, еле оттащили.
– Бывает, – равнодушно ответила Ксения. – Сумки все собрал?
– Ксюш, – Олег сделал шаг к ней, протянул руки. – Ксюш, прости меня, ну пожалуйста. Я дурак. Я повелся на эти деньги, как мальчишка. Я клянусь, я продам машину завтра же, верну им все до копейки. Давай начнем сначала. Мы же двадцать два года вместе прожили. Яна без отца останется.
Ксения посмотрела на него долго, в упор. Она видела перед собой слабого, трусливого человека. Человека, который ради комфорта готов был предать ее и обокрасть собственную дочь. Двадцать два года она прожила рядом с ним, родила ребенка, готовила ужины, стирала носки, слушала жалобы на начальников и коллег. Двадцать два года. Она вдруг отчетливо поняла, что все эти годы прожила зря.
– Яне двадцать лет, Олег. Она переживет. А я больше не хочу спать рядом с человеком, который может продать меня за кусок железа с мотором. Уходи.
Олег замер на несколько секунд. Дышал тяжело, прерывисто. Потом молча подхватил сумки, распахнул дверь и вышел на лестничную площадку.
Ксения задвинула за ним все замки. В квартире повисла тишина – плотная, почти осязаемая. Через минуту из своей комнаты вышла Яна.
– Все нормально, мам? – дочь обняла ее за плечи.
– Теперь да, – Ксения улыбнулась. – Завтра утром встречаюсь с риелтором. Сдадим квартиру. А на выходных пойдем выбирать тебе новый ноутбук для проектов.
Яна кивнула. Прижалась крепче.
– Нам больше не нужно ни под кого подстраиваться, – добавила Ксения.
Она пошла на кухню, щелкнула выключателем чайника. Жизнь продолжалась. Впервые за долгое время Ксения чувствовала: эта жизнь принадлежит только ей. Никаких чужих юбилеев. Никаких наглых родственников. Никаких предательств. Только она, дочь и их собственное, честно заработанное будущее.
Вернулся с заработков спустя 8 лет