Вещи я заберу, когда тебя не будет дома

— Я больше тебя не люблю, Алис. Все, забудь. Будущего у нас нет, и никакой свадьбы не будет.

Алиса опешила.

— Что ты сейчас сказал?

— Ты все прекрасно слышала, — Глеб отвел взгляд. — Мы расстаемся. Прямо сейчас. Вещи я заберу в субботу, когда тебя не будет дома.

Ключи оставлю в почтовом ящике.

— Глеб, подожди… Какая суббота? Сегодня вторник. У нас завтра дегустация начинок для торта.

Твоя мама уже купила платье. Мы же вчера… вчера мы обсуждали, куда поедем в медовый месяц!

Ты сам показывал отели на Мальдивах!

Глеб поморщился.

— Слушай… Я пытался заставить себя хотеть этого всего. Но утром проснулся и понял — не могу. Тошно, Алис.

Просто тошно от одной мысли, что это навсегда.

Праздник, гости, кольца… Зачем мне это надо?

— Тебе тошно от меня? Глеб, мы три года вместе.

Ты сделал мне предложение на набережной, ты плакал, когда я сказала «да».

Тогда тебе тоже было тошно?

— Тогда было по-другому. А теперь — финита. Оставь меня в покое, ладно?

Не звони, не пиши, не устраивай истерик. Все закончилось. Просто прими это как факт.

Он развернулся и вышел в коридор.

Алиса сидела на полу в прихожей, прислонившись спиной к холодной входной двери.

Сколько прошло времени? Десять минут? Час?

И что теперь делать? Как жить дальше? Как оправдываться перед родственниками и друзьями?

Вчера ведь все было иначе.

Они сидели в небольшом итальянском ресторанчике в центре города, Глеб держал ее за руку и рассказывал, как они обустроят детскую в новой квартире, которую собирались брать в ипотеку сразу после свадьбы.

— Знаешь, я думаю, стены должны быть светлыми, — говорил он тогда. — Нежно-голубыми или кремовыми. Чтобы было много света, как в той гостинице в Праге, помнишь?

— Ты уже о детской думаешь? Мы еще даже не расписались, — смеялась Алиса. — Давай сначала со свадьбой разберемся.

Ты список своих гостей проверил?

— А чего тянуть? Я хочу от тебя сына. Или дочку. Такую же красивую и вредную, как ты.

А список… Да бог с ним, с этим списком. Главное, что мы там будем вдвоем.

Он поцеловал ее ладонь, и Алиса была абсолютно, безгранично уверена: этот человек — ее вселенная…

Завибрировал телефон — звонила Соня. Лучшая подруга, которая знала все о фасонах платьев, сортах вина и косяках Глеба.

— Алло, — прошептала Алиса.

— Алис, привет! Слушай, я тут видела такие туфли в «Галерее», просто отпад!

Каблук — космос, и колодка удобная. Как раз под твое платье.

Ты где? Давай пересечемся через полчаса, кофе выпьем?

Алиса попыталась вдохнуть, но не смогла.

— Сонь… Он ушел.

— Кто ушел? Глеб? В магазин, что ли?

Чего у тебя голос такой, будто ты на поминках?

— Он совсем ушел. Сказал, что не любит. Сказал, что свадьбы не будет…

Соня, которая обычно находила слова в любой ситуации, просто молчала секунд пятнадцать.

— Ты шутишь? — наконец выдавила она. — Алис, это такой прикол? Накануне торжества? За два месяца?

— Нет. Он сказал, что ему тошно. Сказал, чтобы я его не трогала и чтобы не звонила.

— Так, — Соня мгновенно взяла себя в руки. — Сиди на месте. Дверь никому не открывай, кроме меня. Я выезжаю.

Ничего не делай, маме пока не звони. Я буду через пятнадцать минут, только такси вызову.

Алиса положила трубку и наконец разрыдалась.

Соня ворвалась в квартиру как ураган. Она даже не сняла плащ, сразу прошла на кухню, налила Алисе стакан воды из-под крана и заставила ее выпить.

— Так, давай по порядку. С чего все началось?

Утром была ссора? Подгорела яичница? Он нашел чужой волос на расческе? Что произошло?

— В том-то и дело, что нет! — Алиса всхлипнула. — Мы завтракали, он поцеловал меня перед уходом, даже сказал: «До вечера, киса».

А потом вернулся через полчаса… сказал, что забыл документы. И вдруг выдал это. Спокойно так, понимаешь? Будто о погоде говорит.

— Документы, значит, — Соня задумчиво прикусила губу, расхаживая по тесной кухне. — Алис, люди не передумывают за полчаса.

Значит, он это решение вынашивал давно. Просто вчера ломал комедию. Играл роль «счастливого жениха».

— Но зачем? Зачем было вчера говорить про детей? Зачем идти в ювелирный за кольцами в прошлые выходные?

— Слушай, может, у него кто-то появился? Ну, знаешь, классика жанра: «прости, я встретил другую, она пахнет ванилью и не грузит меня ипотекой».

Алиса покачала головой, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Лицо горело, глаза опухли.

— Нет. Он всегда был на виду. Работа — дом, спортзал по четвергам, по выходным мы у его родителей.

Его телефон всегда лежал на столе экраном вверх. Он даже пароль мне говорил.

Я не верю в другую женщину. Просто… Наверное, он перегорел…

— Перегорел он, посмотрите на него! — Соня всплеснула руками. — Алис, это просто трусость. Он испугался ответственности.

Пока свадьба была где-то там, в тумане, он был героем. Как только дело дошло до реальности, у него началась паника.

В дверь неожиданно позвонили. Алиса вздрогнула и вцепилась в край стола.

— Это он?

— Вряд ли он бы звонил в дверь этой квартиры, Алис. У него же ключи, — Соня пошла открывать, на ходу бросая: — Сиди здесь.

На пороге стоял Иван, старший брат Глеба. Он выглядел растерянным и почему-то виноватым.

— Привет, Сонь. Алис… я это… Глеб попросил забрать документы на машину и его загранпаспорт. Он в спешке забыл в ящике комода.

Алиса вышла в коридор.

— Вань, ты знал? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Иван отвел взгляд, рассматривая вешалку с куртками. Его кадык нервно дернулся.

— О чем ты, Алис?

— О том, что твой брат сегодня решит аннулировать три года нашей жизни!

Ты же с ним недавно в баре сидел, я знаю. Он тебе что-нибудь говорил?

Жаловался на свою «тяжелую долю»?

— Слушай, Алис, я не хочу лезть в ваши проблемы…

— Не ври мне! — выкрикнула она. — Вы же братья! Он не мог просто проснуться и решить, что свадьбы не будет. Что он тебе нес?

Иван тяжело вздохнул, прошел на кухню и плюхнулся на стул.

— Ладно, — сказал Иван, потирая лицо ладонями. — Скажу… Он сказал, что чувствует себя в капкане.

Мол, Алиса все уже распланировала за него: где вы будете жить, на какие курорты ездить, по каким дням ужинать у твоей мамы.

Ты с ним не советуешься, ты его, как теленка, просто таскаешь на веревочке туда-сюда и все.

Алиса пришла в ужас.

— Вань, мы все решали вместе! Чего он брешет?!

— Понимаешь, Алис… — Иван замялся. — Глеб — он такой. Ему нужно постоянно чувствовать, что он в семье главный.

А с тобой он чувствует себя ведомым. Ты сильная, ты все тащишь на себе.

Он мне сказал, что хочет свободы. Не созрел он для семьи…

— Свободы? — подала голос Соня. — Так пусть бы и валил на свободу два года назад. Зачем было кольцо покупать? Зачем этот спектакль с помолвкой?

— Он думал, что кольцо его растормошит, что ли. Что появится азарт, чувство долга. А стало только хуже.

Алиса слушала это и не верила своим ушам.

— То есть, я душила его своей заботой? — горько спросила она.

— Можно и так сказать. Он просил передать, чтобы ты не искала встреч. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

— Знаешь что, Вань… — Алиса подошла к столу и взяла папку. — Забирай его паспорт. И передай своему брату, что он — жалкий тр…ус.

Если бы он сказал мне все честно месяц назад, я бы, может, и поплакала, но хотя бы уважала бы его за честность. А он поступил подло!

— Я передам, — тихо сказал Иван. — Извини его, если сможешь. Хотя я бы на твоем месте не стал.

Иван ушел, а Соня с подругой просидела до глубокой ночи. Алису в таком состоянии она оставить побоялась.

Следующий день принес новые испытания — о выходке жениха нужно было сообщить родителям.

Мать Алисы уже распланировала рассадку гостей и даже внесла залог за флориста, который должен был украсить зал живыми пионами.

— Мам, присядь, пожалуйста, — Алиса на беседу с глазу на глаз не решилась, просто позвонила.

— Что случилось? С рестораном проблемы?

Я же говорила, надо было брать «Престиж», там администратор вменяемая! — мама сразу же насторожилась.

— Мам, свадьбы не будет. Глеб ушел.

Мать не сразу нашлась, что сказать.

— Как это — ушел? Куда? В командировку уехал? Вы поссорились?

— Навсегда, мам. Он меня больше не любит. Сказал, что ему тошно.

— Алис, ты что такое несешь? У вас же все было идеально! Вы же такая пара…

Может, вы просто перенервничали оба? Ну, бывает перед торжеством срыв.

Ты позвони ему, извинись, даже если ты ни в чем не виновата. Мужчины — они как капризные дети, их надо за руку вести, сюсюкать…

— Мама, хватит! — Алиса не выдержала. — Он взрослый мужик, и он принял решение. Он сказал, что я его душу. Мне не за что извиняться перед ним.

— О Господи… А как же гости? А платье? Алис, это же позор какой… Что я тете Клаве скажу? Она уже подарок купила, сервиз на двенадцать персон.

А на работе? Я же всем уже уши прожужжала!

Алиса закрыла глаза. Позор — вот что волновало маму в первую очередь. Не разбитая жизнь дочери, не ее эмоциональное состояние, а то, что скажут соседи и коллеги.

— Скажи им правду, мам. Скажи, что жених оказался не готов к взрослой жизни. Все, я больше не могу. Пока.

Она отключила телефон и швырнула его на диван. Больше разговаривать с кем-то не хотелось.

Через несколько дней, в пятницу вечером, она вернулась домой и обнаружила, что вещи ее теперь уже бывшего жениха исчезли. На тумбочке лежала записка.

«Алис, прости, что все так вышло. Я не хотел делать тебе больно специально, но врать и притворяться сил больше не было. За квартиру я заплатил, хозяину сумму за два последующих месяца отправил. Прости меня. Глеб».

Не виделись они почти три недели. Алиса очень удивилась, увидев своего бывшего на пороге квартиры.

— Я за часами пришел. Они в ванной лежат, в шкафчике. Забыл их забрать.

— Забирай, — холодно сказала Алиса. — Они там и лежат. Вместе с твоей зубной щеткой, которую я еще не выбросила.

Он прошел в ванную, вернулся, вертя в руках часы.

— Алис… я правда не хотел, чтобы мы стали врагами.

— Глеб, ты — тр..ус. Ты просто сбежал…

— Я просто хотел объяснить! — фальцетом заголосил он. — Я всю последнюю неделю не спал.

Мне снилось, что мы улетаем, а я забыл паспорт. Или что я стою у алтаря, а вокруг меня решетка.

Я понял, что я не готов быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Идеальным мужем, образцовым отцом с ипотекой на тридцать лет…

Я обычный парень, я хочу иногда просто пропасть на выходные с палаткой и не отчитываться, почему я не ответил на звонок в десять вечера!

Алисе вдруг стало тошно. Наверное, точно так же, как и ее жениху неделю назад.

Она посмотрела Глебу в глаза, потом молча распахнула дверь и глухо произнесла: