— Галь, ты совершаешь ошибку всей жизни, — шептал он. — Одумайся. Я квартиру на тебя перепишу, машину куплю, какую захочешь.
Ну хочешь, на колени здесь встану?
— Не надо, Коль, — Галя на всякий случай сделала шаг назад. — Нам больше не о чем говорить. Все переговоры — через адвоката.
— Да ты представляешь, он мне вчера кольцо притащил, — Инна заговорщицки придвинулась к Гале. — Прямо в офис приехал.
Я ему: «Игорь, ты с ума сошел, а если жена увидит?», — а он только смеется. Говорит, что ради меня на все готов.
Галя, низко опустив голову, помешивала сахар в своей чашке и молчала. Внутри шевелилось нехорошее предчувствие.
— Инн, потише, — вполголоса попросила Галя. — Ты же знаешь моего. Ему только повод дай.
— Ой, да брось ты, — отмахнулась подруга. — Коли твоего нет, мы тут одни. Так вот, кольцо — чистый изумруд! Я его в сумочку спрятала, чтобы лишних вопросов не было.
Знаешь, Галь, жизнь одна. Почему мы должны себе отказывать в маленьких радостях, если мужья превращаются в домашних тиранов?
Галя не сразу заметила, что муж стоит за спиной подруги. Одетый и даже обутый. Она не услышала, как хлопнула входная дверь.
— О чем это вы тут шепчетесь? — тихо спросил он. — О каких таких «маленьких радостях» и кольцах с изумрудом?
Галина испугалась.
— Привет, Коль, — она резко вскочила. — Ты сегодня рано. Да мы это… Просто… Просто болтаем. Инна уже уходит!
— Нет уж, погоди, — Коля перегородил выход из кухни, упершись руками в косяки. — Я слышал достаточно. «Жена не увидит», «в сумочку спрятала».
Ты, Инна, свою жизнь в помойку превратила, так теперь и мою жену учишь, как хвостом крутить?
— Коля, ты все не так понял, — быстро проговорила Инна, суетливо собирая свои вещи. — Это я про свою ситуацию рассказывала. Галя тут ни при чем.
— Вон отсюда, — процедил он. — Чтобы духу твоего в моем доме больше не было. И номер ее удали, Галя. Прямо сейчас.
Инна бочком выскочила, через несколько секунд дверь на этот раз громко хлопнула.
Галя стояла у стола, до белых пальцев вцепившись в край столешницы.
— Коля, послушай меня внимательно, — начала она. — Инна рассказывала о себе и ее знакомом. Я просто слушала.
Ты же знаешь, что я никуда, кроме работы и садика, не хожу. У меня даже пары минут лишних нет.
— Да неужели? — он сделал шаг к ней, и Галя невольно отшатнулась. — А может, ты на работу так рвешься именно ради этого? Чтобы такие вот «Игори» тебе кольца в офис таскали?
Я тебе говорил: сиди дома, занимайся дочерью.
Денег мало? Я заработаю.
Но тебе же воля нужна. Чтобы за моей спиной обсуждать, как ловко вы мужиков вокруг пальца обводите.
— Ты бредишь, — Галя покачала головой. — Я работаю, потому что не хочу завтра оказаться на улице без гроша в кармане. Потому что твоя ревность переходит все границы!
— Ах, вот как ты заговорила! Значит, ты уже и план побега приготовила? Пока я пашу, ты с этой вороной планы строишь?
— Не смей ее так называть! — выкрикнула Галя.
Удар был неожиданным и хлестким.
Голова Гали дернулась в сторону, в глазах на мгновение потемнело.
Она не удержалась и осела на пол, прижав ладонь к горящей щеке.
В ушах стоял гул.
— Чтобы я больше этого тона не слышал, — муж стоял над ней, тяжело дыша. — Ты — моя жена. И будешь жить так, как я скажу.
А если еще раз узнаю, что ты с этой пакостью общаешься или на работе хвостом метешь — пеняй на себя!
Галя молчала. Она смотрела на его ботинки, перепачканные уличной грязью, и понимала, что это конец…
Через два дня Галя сидела в маленькой кухне своих родителей. Напротив сидела мать, Вера Николаевна, и скорбно поджимала губы.
— Галочка, ну ты подумай хорошо, — тихо говорила она. — Мужчина — он же как огонь. Его нельзя раздувать.
Ну вспылил, ну с кем не бывает? Одиннадцать лет все-таки вместе…
— Мама, он руку поднял! Ты понимаешь? Не просто накричал, не приревновал беспочвенно, а руку поднял. Впервые в жизни.
И те слова, которые он кричал… Я для него не человек даже, мам!
— Да разве ж я спорю? — вздохнула Вера Николаевна. — Плохо это.
Но ты посмотри на дочку. Лизонька же по отцу скучает. Спрашивает каждый вечер: «Когда папа приедет?». Она же его любит, Галь.
— Она боится его, мам. Ты просто не хочешь этого признавать.
В комнату тихонько вошла Лиза. Она подошла к матери и прижалась к ее плечу.
— Мам, а мы к папе скоро поедем?
Галя почувствовала, как сжалось сердце. Она погладила дочь по светлым волосам.
— А ты хочешь туда вернуться, солнышко?
Лиза замялась, ковыряя пальцем край скатерти. Она посмотрела на бабушку, потом на мать и опустила глаза.
— Там у папы всегда громко, — наконец выдавила она. — Он на тебя кричит, а ты плачешь. У бабушки с дедушкой спокойнее.
Можно мультики смотреть и не бояться, что кто-то дверьми хлопать будет.
Мам, давай здесь останемся?
Галя посмотрела на мать. Вера Николаевна отвела взгляд, не зная, что на это возразить.
Вечером позвонил муж. Семья в тот момент ужинала.
Галя хотела сбросить вызов, но, помедлив, ответила и включила громкую связь.
— Галь, — голос мужа звучал непривычно мягко, почти жалобно. — Прости меня. Я сам не свой был.
Увидел эту твою Инну, вспомнил все, что про нее говорят, и сорвался.
Я же люблю тебя больше жизни, понимаешь? Ты — мое все.
— Любишь? — Галя горько усмехнулась. — Коля, ты руку на меня поднял. Ты унизил меня сначала перед подругой, а потом — перед самой собой.
— Я раскаиваюсь, клянусь! Я уже к врачу записался, к психологу. Буду лечиться от ревности, если хочешь. Только вернись.
Лиза там как? Скажи ей, что папа купил ей ту самую огромную палатку с замком, о которой она мечтала.
— Ей не нужна палатка, Коля. Ей нужна спокойная мама.
— Галь, ну не начинай. Все так живут. Поругались — помирились.
Ты же знаешь мой характер, я вспыльчивый, но отходчивый.
Приезжай сегодня, я ужин закажу из ресторана, посидим, все обсудим по-человечески.
— Нет, — твердо сказала Галя. — Я не вернусь.
— Что значит «нет»? — тон Коли мгновенно изменился. — Ты решила семью развалить из-за одной пощечины?
Галя, не д…ри. Родители твои что скажут? Ты на их шее сидеть собралась?
— Я работаю, Коля. У меня есть зарплата. И я найду жилье.
— Ты без меня — ноль! — заорал он. — Ты хоть представляешь, сколько стоит жизнь самостоятельная сейчас? Твоих копеек на неделю не хватит!
Ты вернешься, Галя. Сама приползешь, когда поймешь, что никому ты с прицепом в тридцать восемь лет не нужна!
— Моя дочь — не прицеп! Не звони сюда больше.
Галя нажала на красную кнопку отбоя. Мать тут же отвела взгляд.
— Видишь, мам? — тихо спросила Галя. — «По-человечески». Вот это его максимум.
— Ох, дочка, — Вера Николаевна покачала седой головой. — Страшно-то как. Ведь и правда, как ты одна? Квартиру снимать — дорого, Лизу в школу возить…
— Справимся, — Галя встала и начала собирать со стола чашки. — Лучше я буду считать каждую копейку, чем бояться лишний раз на улицу выйти.
Я больше не хочу просыпаться и думать, в каком настроении сегодня проснулся мой «хозяин».
Мать молча кивнула головой, а отец промолчал.
Пару месяцев было очень трудно. Галя сняла небольшую квартиру-студию в спальном районе, ближе к своей работе и школе Лизы.
Денег действительно едва хватало — после роскошной жизни с Колей пришлось привыкать к экономии.
Подруга приехала на новоселье. Галя быстренько нарезала салат, сыр, разогрела рыбу. Расположились они на маленьком диванчике.
— Слушай, Галь…, начала Инна. — Ты меня прости. Я ведь тогда и правда лишнего наболтала. Не знала, что у вас все так запущено…
— Да ладно тебе, — Галя махнула рукой. — Это все равно бы случилось. Не из-за твоего рассказа, так из-за моего опоздания с работы на пять минут.
Знаешь, я только сейчас жить начала. Раньше у меня в голове постоянно мысль колотилась: успею — не успею, разозлится — не разозлится.
— Коля звонит?
— Каждый день. То угрожает, что заберет Лизу через суд, то плачет в трубку, что не может без нас.
Вчера прислал курьера с огромным букетом роз. Я их в подъезде оставила, соседи забрали.
Ума не приложу, где он адрес взял? Неужели следит?
— Может, и так… А как ты вообще? — Инна внимательно посмотрела на подругу. — Не тянет обратно? Все-таки быт общий..
— Знаешь, Инн, — Галя задумчиво посмотрела на свой бокал. — Вчера Лиза рисовала рисунок. Нас двоих.
И я ее спрашиваю: «А где папа?». А она мне отвечает: «А папа в другом домике, там, где шумно».
Она стала лучше спать, понимаешь? Перестала грызть ногти. За это спокойствие я готова платить любую цену.
— Ты сильная, — Инна приобняла ее за плечи. — Я бы, наверное, не смогла.
— Смогла бы. Жизнь заставит — и не такое сможешь.
Через неделю состоялось первое судебное заседание. Коля к пока еще законной жене прицепился в коридоре.
— Галь, ты совершаешь ошибку всей жизни, — шептал он. — Одумайся. Я квартиру на тебя перепишу, машину куплю, какую захочешь.
Ну хочешь, на колени здесь встану?
— Не надо, Коль, — Галя на всякий случай сделала шаг назад. — Нам больше не о чем говорить. Все переговоры — через адвоката.
— Ты думаешь, ты кому-то нужна? — он тут же сменил тактику. — Да ты посмотри на себя — бледная, замученная…
Галя предпочла промолчать. Чего позориться и бисер перед кое-кем метать?
Процесс развода затянулся на полгода. Коля пытаясь максимально осложнить жизнь бывшей жене.
Он нанимал дорогих адвокатов, требовал проведения психологических экспертиз для Лизы, надеясь доказать, что Галя — плохая мать.
На суде Лиза, в присутствии детского психолога, четко сказала, что хочет жить с мамой, потому что «у мамы дома тихо и никто не топает ногами».
Конечно, девочку оставили с матерью.
Родители Гали, видя перемены в дочери и внучке, в конце концов приняли ее сторону.
Отец даже помог с ремонтом в ее маленькой квартире, а мать стала чаще забирать Лизу из школы, давая Гале возможность брать дополнительные смены на работе.
Ни секунду Галина не пожалела о том, что ушла. Теперь она строит карьеру, и довольно-таки успешно — недавно начальник непрозрачно намекнул на повышение.
Для Гали главным подтверждением того, что она все сделала правильно, стало настроение дочери.
Малышка как-то быстро забыла об отце, видеться с ним она не хочет. Да и Николай не горит желанием общаться с дочерью. Зачем, если жена уже ушла?
Приворожила — угнала из семьи