— Петенька, внучек, возьми – я вчера пенсию получила! – баба Катя держала в дрожащей руки две сине-зеленых бумажки – две тысячи.
— Отвяжись, кар…! – зло бросил разозленный разговором Петька, сел в своей внедорожник и уехал.
Катерина Дмитриевна осталась стоять на обочине: на обочине дороги и жизни…
Баба Катя всегда была человеком незаметным. Нет — не совсем незаметным. А ровно настолько, чтобы пользоваться ее услугами. А в остальном — извини-подвинься!
Сначала так было с мужем: все ба…бы — …! И решать, поэтому, все буду сам!
И решал.
С одной стороны, это было неплохо: совершенно не нужно было напрягаться. А с другой — ее мнение не учитывалось.
По молодости Катерину все устраивало: любовь-морковь и все дела. Но позже стало напрягать. Получалось, что она жила не своей жизнью. А жизнь любит, чтобы ее жили.
Она не могла высказать то, что думала: твое дело — телячье! А ее желания выполнялись только тогда, когда совпадали с мужниными.
Позже так стали вести себя и ее дети: близнецы Вера и Валера. Ведь у детей уже была сформировавшаяся модель семьи.
Если бы это происходило сейчас, то умные коучи бы посоветовали бросить все и уйти туда, где тебя будут уважать! А то ишь, чего удумали!
Но дело происходило значительно раньше: вышла замуж — живи. Родила — рОсти!
И она рОстила. И вырастила: уже и внуку недавно исполнилось двадцать пять! И Петюня задумал жениться!
Ну, что: женитьба — дело хорошее. Но Петя сегодня приехал в областной поселок вовсе не пригласить ста рую ба на свадьбу, как можно было подумать: присутствие деревенской ста рушки испортило бы весь антураж и мнение о нем — преуспевающем молодом мужчине.
Внучек приехал сообщить о том, что скоро бабуля должна будет переехать в столицу нашей Родины — Москву!
— Как это — переехать? — удивилась бабушка, ставящая на стол пироги с картошкой.
— Да очень просто: ты не волнуйся — мы тебя перевезем! — успокоил Петюня.
— Но я вовсе не хочу никуда переезжать! — запротестовала Катерина Дмитриевна. — И с чего это я должна переезжать?
— А придется! — хохотнул внук, заталкивая в рот сразу целый пирожок: мало ли, что там несет ба бка! Годов-то ей сколько? Поэтому сказано — в морг, значит — в морг!
Голос ее — совещательный. Да и кто будет слушать выжившую из ума ста…руху? Ее и раньше-то никто не слушал, а уж теперь и подавно!
— А что случилось-то? — попыталась выяснить причину баба Катя.
— Я женюсь — разве непонятно? — ответил Петя.
— Ну и женись себе на здоровье! Я разве мешаю? — удивилась бабушка. — Где я и где ты с женитьбой?
— А жить мне где? — нетерпеливо произнес внук.
— Так ты что — собираешься жить после свадьбы в моем доме? — вторично удивилась бабуля: вот чудеса в решете!
Петя презрительно посмотрел на бабушку: как же можно быть такой ту пой? Кто это, интересно, добровольно переедет из столицы в ее д…ру?
Сейчас, правда, молодежь потянулась из больших городов в такие вот населенные пункты. Но он не согласен менять свои удобства на туалет во дворе: позорище, ей богу! Людей позвать стыдно!
— Просто мы продадим твой дом! — объяснил внучек, беря очередной пирожок: мозги у бабки были плохими, а пирожки — хорошими. Просто — выше всяческих похвал были пирожки! Особенно, с картошкой.
— Так он ничего не стоит, дом-то! — запротестовала баба Катя.
— Дом — да! — согласился Петенька. — А вот земля… Поэтому, в совокупности, все можно будет задвинуть за неплохую сумму: хватит и на первый взнос, и свадьбу сыграть!
«Задвинуть — вон оно как! — подумала бабуля. Ну и ее заодно задвинуть, чтобы не мешала!»
И, главное — никто ее не спросил и не предупредил заранее, как принято в приличных семьях: просто поставили перед фактом — «без меня меня женили», как говорится.
Ну, а что? Они решили, значит — все! А она должна выполнять — как происходило все это время.
А она, ведь, вчера разговаривала по телефону с мамой Петьки — своей дочкой Верочкой. И та даже не упомянула, что они задумали! Как же так? Может, она и сама не в курсе?
— Мама в курсе! — успокоил внук. — Это — наше общее решение!
Их общее решение! А она? Даже элементарно спросить не удосужились? Можно подумать, что язык отвалится! — внутренне удивлялась Катерина Дмитриевна.
Катерина была тетенькой деревенской и академиев не кончала. Но твердо знала, что если человека выдернуть из привычной среды, он загнется.
К тому же, рядом с ней жили два ее родных существа: кот и собака — оба уже достаточно ста рые, чтобы их кому-то отдать.
А Петенька предупредил, чтобы никаких животных с собой не тащила: от них — блохи, инфекции и аллергия на шерсть. Значит, нужно было кому-нибудь животинку сбагрить.
Но кто их возьмет? У всех в поселке были свои коты и собаки. Если бы хоть порода какая-то просматривалась, а так кому эти два гаврика — ша…ка и котейка — нужны? Только ей — ста рой Кате.
К тому же, она прекрасно справлялась со всеми делами практически в одиночку. Мастерущий муж, которого уже давно не было на этом свете, утеплил дом.
Газ и электричество у них были. Даже душевая кабина была! Живи — не хочу! Да и с соседями бабушка была в отличных отношениях.
И теперь ей предлагают куда-то переехать? Из места, где вся ее жизнь?
И муж похоронен на местном кладбище — потом не наездишься! Вон, детки-то всего пару раз у него и были.
Только и толку, что перевели деньги на памятник. А так — все сама. Спасибо вдовому соседу — помогает.
Вдовый дед Жора, действительно, помогал: ему нравилась баба Катя. Своей независимостью, немногословностью и удивительной работоспособностью: скоро семьдесят восемь, а в огороде у нее «все так и прет».
— Я никуда не поеду! — заявила бабуля.
— Да ладно тебе! — миролюбиво протянул внук. — Будешь жить в человеческих условиях с нормальным туалетом.
— Мне твой нормальный туалет без надобности! — неожиданно огрызнулась всегда покладистая ба. — И куда это, интересно, вы меня собираетесь поселить с этими нормальными условиями?
— Если хочешь, можешь жить или у родителей, или у дяди Валеры! — сообщил внук. — Решать тебе: тут мы учтем твое мнение!
Они учтут ее мнение! Снизошли, наконец-то! Ну, спасибо вам, люди добрые.
Баба Катя не хотела жить ни у дочери, ни у сына: она слишком хорошо знала своих детей. Сначала-то все будет хорошо, а потом станут пенять, что она заедает чужой век.
К тому же, они привыкли, что она практически не раскрывает рта. И как ей там будет — на ста рости лет молчать в чужом углу?
Именно в углу, потому что ни у того, ни у другого «дитятки» хорОм не было.
Поэтому об отдельной комнате нечего было и думать: в лучшем случае, поставят раскладушечку на кухне!
А в остальное время, мама, посидишь на лавочке у подъезда, чтобы не мешала: свежий воздух нужен в любом возрасте!
А ежели что не так — милости просим в пансионат! Или в бога дельню, как говорили раньше. Но доживать век в этой самой бога дельне — удовольствие сомнительное.
Логическая цепочка маячивших вдалеке событий была выстроена бабой Катей правильно.
Поэтому она останется тут! А вы женитесь и берите ипотеку на другие деньги: кредиты, например!
Ты же взял себе машину в кредит? Взял! Меня не спросил? Не спросил! Вот и тут обходитесь без меня!
Все это и было озвучено любимому внуку, доедающему девятый пирожок. Никто, конечно, не считал — на здоровье, Петюня! Но все-таки…
Петя, не привыкший к отказам — тем более, от бабки — при бал дел: То есть как — никуда не поедешь? Уже же все решили! Да и без этих денег им не обойтись!
— Ничего с вами не случится! — неожиданно запротестовала ста рушка. — Без меня же вы как-то обходитесь, вот и без моих денег обойдетесь!
Родственники, действительно, вниманием маму и бабушку не баловали: позванивали только изредка, даже про Дни Рождения часто забывали.
Баба Катя не обижалась, понимая, что все — люди занятые. Да и жизнь в столице нынче напряженная. Поэтому, чего еще ей себя в эту напряженную жизнь добавлять? Короче, сами…
— Останусь тут! — безапелляционно заявила ба.
«То есть как это — останусь тут? — подумал изумленный Петя. — Они уже и покупателя нашли, и ресторан заказали! Не-е-е-т, ста…ха — переедешь, как миленькая!»
Но бабушка стояла на своем. И тогда злой и наевшийся внучек накричал на бабулю с использованием нехороших слов.
Нет, не ненормативной лексики, как можно было подумать. Но, все-таки, было очень обидно: Рогом уперлась, ста рая …янь? …охнешь тут одна! Провалишься в д…ру в своей уборной!
Чего теперь было церемониться? Ведь планы внучкА разрушились.
После ора Петюня собрался уезжать: ловить здесь больше было нечего.
А она побежала за ним изо всех своих сил и протянула заранее приготовленные две тысячи — на гостинчик! Ну, а дальше — вы знаете…
Да, обозвал. Но не чужой же! Разнервничался мальчишечка, вот и не сдержался! Как это говорят нынче — в состоянии аффекта! Ведь плохонький — да свой.
Скоро позвонила Вера. Но баба Катя трубку решила не брать. Понимая, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет. А одну порцию лю лей она уже сегодня получила.
Поэтому ста рушка пошла к другу — соседу Жоре. И там неожиданно расплакалась.
А сосед, обмозговав произошедшее, предложил:
— А ты скажи, что выходишь за меня замуж: вдвоем нам легче будет от них отбиваться!
— Совсем сбр ен дил! — шмыгнула носом Катерина Дмитриевна. — Что о нас люди скажут?
— О нас все равно что-нибудь скажут! Думаешь, сейчас о нас ничего не говорят? — заявил Георгий Петрович.
— А если дети скажут: выходи и переезжай к мужу? А свой участок продавай? — выдвинула не лишенное смысла предположение Катерина.
— А приданое у тебя должно быть или как? Я без приданого жениться не могу! Не переживай — вдвоем отобьемся!
И они отбились…
— Ты меня спросила, хочу я переезжать или нет? — пыталась достучаться до дозвонившейся ей дочери Катерина Дмитриевна.
— Господи, да что ты можешь хотеть в семьдесят восемь лет? — бушевала трубка.
— Замуж я хочу в семьдесят восемь лет, замуж! — после небольшой паузы произнесла мама. — И не только хочу, а и скоро выйду!
По ту сторону экрана помолчали. А потом дочь закричала:
— Ты себя-то слышишь? — орала Вера. — Какая в твоем возрасте свадьба, мама? Тебе к психиатру надо, а не в ЗАГС: ведешь себя, как …!
— А я ее обязательно отведу к психиатру после ЗАГСа! — вклинился в разговор сосед — они говорили по громкой связи. — Когда она будет писать завещание на мое имя!
И, чтобы вы его не оспорили, моя милая падчерица, мы пройдем все освидетельствования!
А относительно не…люди, тут бы я с вами проспорил: по-моему, не..люди тут присутствуют. Но это -уж точно не моя Катерина!
И тут дочь неожиданно отключилась: ее потрясло словосочетание «моя Катерина» — это уже было серьезно.
И если с покладистой мамой еще можно было как-то справиться, то неожиданное присутствие мужика напрягло. Поэтому, Вера отступила.
— Не очень ты жестко, их, Петрович? С завещанием-то? — поинтересовалась позже Катерина Дмитриевна.
— Да ладно тебе — успокоил ее сосед. — Я же так — чисто попугать! Да и чего не скажешь в шутейном разговоре!
Пусть немного поволнуются — им полезно! А то совсем обнаглели!
И, глядя на симпатичную ста рушку, предложил:
— А то, может, и правда, сочетаемся законным браком? Нанесем удар по полной, а?
— Я подумаю! — пообещала неожиданно раскрасневшаяся баба Катя. На свадьбу внука ее не позвали: так, может, сделать свою?
А пока она пригласила удачно разрулившего ситуацию Жору на пирожки, которых после визита внука осталось всего четыре.
Но сосед питался умеренно, а не был ненасытной ут робой, как некоторые. Поэтому, им вдвоем вполне хватило.
Так, может, и правда — рискнуть? Участки-то у них рядом: выстроят себе новый дом — Жорка считался в их населенном пункте зажиточным. А детей у него не было: чем не завидный жених?
Наверное, стоит подумать! — решила Катерина Дмитриевна. И стала думать.
А родня больше не звонила: прилетела большая птица обломинго, обитающая с некоторых пор в России, и клюнула их прямо в темя. Причем, всех и по очереди.
А не надо делать того, что не надо! Ишь, чего удумали — креативные менеджеры! Фиг вам, а не денежки!
А без приданого, в ее возрасте, действительно, делать нечего: тут смекалистый Жорка оказался прав. Ну, так что — соглашаться или как? Пока предлагают…
Я терпела придирки свекрови ради мужа, пока она не выгнала меня беременную