Телефон зазвонил рано, часов в десять утра в субботу. Алина, сонная, нащупала его на тумбочке. На экране высветилось «Ирка».
— Привет! — голос Ирки был на удивление бодрым и радостным. — Ты ещё спишь, соня? В общем, у меня новость! Свадьба через месяц! Мы с Димой решили не тянуть!
Алина приподнялась на локтях. Месяц? Так быстро?
— Ого, — выдавила она, пытаясь изобразить радость. — Поздравляю! Здорово как!
— А самое главное! — Ирка продолжала взахлёб. — Я хочу, чтобы ты была моей свидетельницей! Ну, пожалуйста! Ты же моя лучшая подруга! Без тебя никак!
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Радость? Нет, скорее, холодное напряжение. Она заставила себя улыбнуться, хотя знала, что Ирка этого не видит.
— Конечно, Ир, — голос Алины прозвучал на удивление спокойно. — Конечно, буду. Поздравляю вас!
Она положила трубку и откинулась на подушки. Глаза уставились в потолок. Лучшая подруга. Свидетельница. Подружка невесты. Стоять рядом с ними в самый важный день. Улыбаться, поздравлять, быть частью их счастья. А внутри – ком.
Воспоминание накатило внезапно, словно волна. Год назад. Вечеринка у общих знакомых. Дима, будущий жених Ирки, тоже был там. Ирки не было, она тогда уехала к родителям. Алкоголь лился рекой. Флирт. Лёгкий, непринуждённый. Или не такой уж и лёгкий? Тогда казалось, что это просто дурачество. Он был чертовски обаятелен, расслаблен, весел. А она… она была одна, после недавнего расставания, уязвимая. И всё закончилось. Спонтанно. Неловко. Быстро. Никаких чувств, никакой любви. Просто… близость. Ошибка по пьяни. Наверное.
На следующее утро они сделали вид, что ничего не было. Он отвёз её домой, попрощался как ни в чём не бывало. Она тоже. И больше они никогда это не обсуждали. Он продолжал встречаться с Иркой, а она… она просто стёрла это из памяти. Или пыталась стереть.
Но теперь, когда Ирка просила её быть свидетельницей, всё всплыло. Она поняла, что не может. Не может стоять рядом с ними. Не может улыбаться, зная, что когда-то она была в постели с её женихом. Ложь, фальшь, стыд – всё смешалось в один большой клубок. Она закрыла глаза. Не могла. Просто не могла.
Алина металась по квартире, словно загнанный зверь. Сказать? Не сказать? Что произойдёт, если она откроет рот? Разрушит ли она отношения Ирки и Димы? Подставит ли себя под удар? Её мучило не столько чувство вины, сколько ощущение какой-то невыносимой фальши. Ей предлагали «почётную» роль в спектакле, который, как ей казалось, был построен на одной большой недоговорённости.
«Ну, скажу я, — думала Алина, нервно покусывая губу. — А она мне: «Почему ты раньше молчала?» А он? Он же точно всё отрицать будет. Скажет, что это я всё придумала, что я завидую их счастью. Что я хочу всё испортить». Страх, что кто-то из их общего круга – а у них было много общих знакомых – знает или догадывается, накрывал её с головой. А что если Дима, этот самодовольный ублюдок, снова сделает вид, что ничего не было, и она останется в дураках? Обвиненная, опозоренная, выставленная сумасшедшей.
Тем временем подготовка к свадьбе шла полным ходом. Ирка постоянно звонила, засыпая её вопросами:
— Алинка, ты идёшь на девичник? Он через две недели! Надо же всё обсудить!
— А мы уже платье для свидетельницы выбрали, ты видела? Кажется, тебе понравится!
— Ой, а мы меню обсуждали, такой ресторан классный! Ты же сможешь попробовать, когда мы в следующий раз поедем?
Каждый звонок, каждая встреча были для Алины пыткой. Она уже согласилась быть свидетельницей. Ирка светилась от счастья, когда она произнесла заветное «да». И теперь каждый день становилось всё труднее смотреть подруге в глаза, зная, что она несёт в себе эту тайну.
Она чувствовала себя предательницей, хотя формально ничего плохого не делала сейчас. Но сам факт её присутствия, её лживая улыбка на их празднике – это было хуже всего. Ей хотелось сбежать, исчезнуть. Но куда?
Дмитрий сидел в кафе, потягивая кофе, и просматривал последние счета за ресторан. Свадьба шла полным ходом, точнее, подготовка к ней. Он был доволен. Ирка светилась от счастья, родители не лезли, всё шло по плану.
«Всё давно забыто», — думал он, лениво помешивая сахар в чашке. — «Все взрослые люди. Ну, было дело. Ошибка по пьяни. С кем не бывает?» Он не считал нужным кому-то что-то говорить. Зачем? Зачем портить хорошее? Ирка счастлива, он счастлив. А тот эпизод с Алиной… Ну, это же не значит ничего. Просто так вышло.
Он вёл себя уверенно, активно участвовал в подготовке. Советовался с Иркой по поводу платья, выбирал костюм, обсуждал музыку. Вёл себя как примерный жених. Но иногда, когда Алина появлялась в их компании, он бросал на неё осторожные, почти незаметные взгляды. Будто проверял, молчит ли она. Внутри него не было ни вины, ни раскаяния. Только лёгкое беспокойство: а вдруг проболтается?
Дмитрий не был злодеем в классическом понимании. Он просто был трусом. И эгоистом. Ему было удобно. Удобно, что Алина молчит. Удобно, что Ирка ничего не знает. Ему не хотелось никаких проблем, никаких объяснений. Ему было удобнее, чтобы Алина «сама как-нибудь исчезла» с горизонта, чтобы этот эпизод окончательно канул в Лету.
Он не собирался её защищать, если что. Не собирался брать на себя ответственность. Это была её проблема, её секрет. И если она начнёт его раскрывать, то это будет только её вина. Он был уверен в своей безнаказанности и в своей способности убедить Ирку в чём угодно.
Время шло. День свадьбы приближался стремительно, как поезд. Ирка звонила каждый день, обсуждая то букет, то рассадку гостей. Алина каждый раз отвечала односложно, стараясь избегать личных разговоров. Ком внутри неё рос, превращаясь в тяжёлый камень. Она чувствовала, что больше не может. Не может играть эту роль, не может лгать подруге в глаза.
Однажды вечером, после очередной бессонной ночи, Алина приняла решение. Тяжёлое, но единственно верное. Она позвонила Ирке и попросила о встрече. Ирка, конечно, сразу же согласилась, обрадовавшись, что Алина наконец-то «нашла время» для их свадебных дел.
Они встретились в маленьком кафе, подальше от глаз любопытных знакомых. Ирка, как всегда, была вся в предвкушении праздника. Она щебетала о том, как всё будет красиво, как они с Димой счастливы. Алина слушала, сжимая в руках чашку с остывшим чаем.
— Ир, — голос Алины был тихим, но твёрдым. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Ирка замолчала, насторожившись. Улыбка сползла с её лица.
— Я не могу быть свидетельницей на вашей свадьбе, — продолжила Алина, глядя прямо в глаза подруге. — У меня кое-что было с Димой. Давно. Один раз. Но я не смогу стоять рядом и улыбаться, зная это.
Ирка молчала. Её глаза медленно расширялись. Лицо побледнело. Она смотрела на Алину так, будто видела её впервые.
— Ты… ты что такое говоришь? — голос Ирки был полон неверия. — Ты шутишь? Ты хочешь всё испортить?
— Нет, Ир, — Алина покачала головой. — Я не шучу. И я не хочу ничего портить. Я просто больше не могу делать вид, что ничего не было. Мне слишком тяжело.
Между ними наступила тяжёлая, давящая пауза. Секунды тянулись, как часы. Алина чувствовала, как нервы натянуты до предела. Ирка медленно опустила голову, её плечи поникли. Она не задала ни одного вопроса. Просто молчала. Алина понимала: их контакт оборвался. Что будет дальше, она не знала. Но одно было ясно: она сделала то, что должна была.
Свадьба всё-таки состоялась. Без свидетельницы. Алина не пошла, и никто её не осуждал, по крайней мере, открыто. В офисе, где работала Алина, и где у них с Иркой было много общих знакомых, поползли слухи. Говорили, что праздник был… странным. Напряжённым. Ирка никому не объясняла, почему Алина не пришла. Просто пожимала плечами и меняла тему.
Через пару недель Алина случайно встретила Олю, одну из общих подруг, в супермаркете. Оля посмотрела на неё с какой-то новой, непривычной серьёзностью.
— Алин, — сказала она тихо, оглядываясь по сторонам. — Ты правильно сделала, что не пошла.
Алина вопросительно посмотрела на неё.
— Там всё было липовое, — продолжила Оля. — Дима какой-то сам не свой был. Нервный. А после свадьбы… ну, в общем, мать Ирки, тётя Валя, она женщина проницательная. Говорят, она Диме уже несколько «неудобных вопросов» задала. Видимо, Ирка что-то ей проболталась. Или просто… атмосфера такая была.
Оля тяжело вздохнула.
— Не знаю, что там у них дальше будет. Но ты… ты поступила честно.
Алина кивнула. Она ничего не сказала. Просто поблагодарила Олю за информацию. Через несколько минут она вышла из супермаркета и пошла по улице.
Осенний ветер трепал волосы, но ей было спокойно. Ощущение, что она сохранила своё лицо, свою внутреннюю целостность, было сильнее любой боли от потери дружбы.
Чужой праздник – это не повод стирать себя. Не повод предавать себя. Она была одна, но впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему свободной.
— Ты сидишь на МОИХ деньгах, так что молчи и терпи! — кричал муж, пока я кормила сына. А свекровь добавила: — И не смей ржать!