Ксения выложила на стол две банки тушёнки и пачку сливочного масла. Следом легла длинная кассовая лента, сбившая солонку набок.
— Артём, посмотри на итоговую строку. Три тысячи рублей за один заход, и даже без мяса к выходным.
Муж сидел у подоконника в форменной куртке курьера и монотонно мешал ложкой чай в кружке.
— Мама попросила нормального творога к обеду. Она человек пожилой, ей макароны есть вредно.
— Творог обошёлся в семьсот рублей за три упаковки. Форель и крем для суставов вышли почти на полторы тысячи. Ты карту вчера проверял?
— Проверял перед утренней сменой.
— Сколько там денег осталось?
— Тысяч двенадцать точно наберётся.
— Семь тысяч триста рублей осталось. Столько сейчас лежит на счёте. Я вчера переводила две тысячи на кредит, поэтому сумма меньше, чем ты думал. До аванса тянуть ещё девять долгих дней. В четверг нужно оплатить три тысячи сто за садик Ярика. За газ по счётчику нагорело две двести, ведь мама крутит колонку на максимум и моет посуду почти час.
В коридоре зашлёпали мягкие тапочки. Дверь кухни распахнулась, и на пороге возникла Надежда Сергеевна в ярко‑зелёном махровом халате. В руке свекровь держала пластмассовый гребень.
— Что это вы шепчетесь спозаранку? — поинтересовалась она и цепко оглядела стол. — Чайник ещё горячий? Налей мне кружку, только свежего кипятка плесни, чтобы накипь в почках не собиралась.
— Сейчас налью кипятку.
Артём поднялся со стула, но жена остановила его ладонью.
— Мы как раз подсчитываем траты, Надежда Сергеевна. Вы обещали снять часть пенсии и вернуть деньги за витамины.
Свекровь замерла около холодильника и, увидев кассовую ленту, до побелевших пальцев стиснула гребень прямо над чеком.
— Вот как вы теперь заговорили. Пожалели две тысячи на родную мать? Я приехала развивать внука перед школой, учу с ним алфавит и гуляю во дворе, пока вы работаете, а мне копейками глаза колют.
— Вы собирались гостить две недели в конце апреля. Сегодня двадцать второе июня. За два месяца вы ни разу не оплатили проездной билет. Еду и бытовую химию покупаем мы. Визит к ортопеду пришлось закрывать с кредитки, ведь районная поликлиника вам не понравилась из‑за сквозняков.
— Ксюша, перестань заводиться. Разберёмся с расходами позже, когда бригадир переведёт обещанную премию за переработку на складе.
— Ничего мы не разберём. Премию тебе пока не дали, зато поломку рабочей машины начальник уже вычел из оклада. Вы позавчера громко разговаривали по громкой связи с сестрой из Сызрани. Я как раз гладила бельё в коридоре — весь разговор слышала.
Свекровь помрачнела.
— И что же ты там выслушивала? — спросила Надежда Сергеевна. — Подслушивать под дверями — последнее дело.
— Вы сами кричали на всю квартиру, будто золовка в соседнем подъезде живёт. Вы сказали ей дословно: «Я пенсию на вклад под шестнадцать процентов положила, ни копейки не снимаю. Артёмка с женой нормально крутятся, холодильник забит, так что к осени Кирюше на первый взнос соберу». Это ваши слова?
Все замолчали. Артём замер с кружкой и переводил взгляд с матери на жену.
— Ну и что? Да, сказала! Да, коплю Кирюше на квартиру, а вы обязаны меня кормить! Кирилл — младший сын, парню всего двадцать четыре года, жизнь только начинается. Ему нужен угол, пока он мыкается по чужим углам и терпит чужие придирки, вы же сидите на всём готовом. Квартира осталась от родителей. Ипотеку выплачивать не нужно. Почему мать не может помочь сыну встать на ноги?
— Потому что эта помощь идёт за наш счёт, — Ксения поднялась из‑за стола и убрала масло в холодильник. — Вы живёте здесь без расходов на быт. Покупаете обновки с карточки Артёма, но сорок тысяч пенсии прячете в кубышку для Кирилла. Полгода назад он спустил бабушкину долю на подержанную колымагу и разбил её через три недели.
— Не ври! Машину отобрали за чужие долги, парня просто подставили дружки. Кирилл доверчивый, чистый мальчик, ты же всегда была жадной. Артём день и ночь крутит баранку на доставке тяжёлой техники, ты же попрекаешь его куском хлеба!
— Я попрекаю не хлебом, а наглостью, — Ксения повернулась к мужу. — Артём, открой историю переводов. Покажи, сколько ушло Кириллу в прошлую пятницу.
Муж отвёл глаза к плите:
— Ксюш, там было немного.
— Сколько?
— Пять тысяч. В комнате сломался замок, хозяин требовал срочно заменить личинку.
— Две недели назад ты перевёл семь тысяч на зимнюю резину для чужого авто, ведь деверь собирался таксовать. В мае ушло ещё десять тысяч, чтобы закрыть микрозайм от коллекторов. Ты забрал эти рубли у ребёнка. Ярику в первый класс купили самый дешёвый ранец по акции, обошлись без ортопедических стелек, ведь у взрослого парня вечно горят долги!
Надежда Сергеевна положила гребень на клеёнку. Затем она тяжело оперлась руками о спинку стула:
— Раз начался такой разговор, молчать не стану. Вчера с Кирюшей обсуждали, и я поняла: дачу в Кинеле надо продавать. Земля там подорожала, посёлок газифицировали, участки охотно разбирают. Продадите кирпичный домик, потом поделим выручку по‑человечески. Кириллу как раз хватит денег, чтобы внести первый взнос за однушку в новостройке. Остаток отдадим вам на покупку другого автомобиля, ведь на старой машине с ржавыми порогами ездить просто стыдно.
Артём поперхнулся чаем и закашлялся. Кружка со стуком опустилась на стол.
— Мама, о чём речь? Какая дача?
— Обыкновенная! — Надежда Сергеевна повернулась к сыну. — Та самая кинельская дача. Вы туда выбираетесь от силы дважды за лето, чтобы шашлыки пожарить. Земля простаивает без пользы, а брату жить негде. Мы семья или чужие люди? Соберёмся сегодня и оформим в МФЦ доверенность, чтобы скорее продать участок. Я звонила толковому риелтору, за полтора миллиона землю оторвут с руками.
Ксению пробрал мороз — не со страху, от крайнего остолбенения.
— Вы в своём уме, Надежда Сергеевна?
— В полном, в отличие от некоторых.
— Этот надел отец поднимал тридцать лет назад. Он сам сложил кирпичный дом и колодец выкопал. Ни вы, ни великовозрастный трутень Кирилл к наследству отношения не имеют.
Надежда Сергеевна побагровела:
— Артём — законный муж! Закон такой есть, семейный!
— Отец завещал фазенду мне ещё до свадьбы. Имущество не совместное, разделу не подлежит. Заикнётесь риелтору — напишу участковому заявление о попытке продать чужое имущество.
— Послушай меня, Артём! — мать вцепилась в форменный рукав сына. — Ты слышишь меня? Она меня в тюрьму упечь грозится! Ты мужик в доме или половая тряпка? Заставь её подписать бумаги! Мы стараемся ради семьи, Кирюша встанет на ноги и поможет нам!
Артём стоял бледный. Он посмотрел на пальцы матери, затем перевёл взгляд на Ксению. Та замерла у раковины и скрестила руки на груди.
— Мам, пусти куртку.
— Что значит «пусти»?
— То и значит. Быстро отпусти руку.
Надежда Сергеевна разжала пальцы и испуганно отшатнулась.
— Артёмка, ты чего?
— Какая ещё дача? Кто дал право делить имущество Ксении? Ты уезжала из Чапаевска и продала бабушкину двушку почти за два миллиона, но разве предложила хоть рубль, когда мы по знакомым собирали Ярику на операцию? Кириллу всё отдала! Он профукал деньги за три месяца: сорил ими в кабаках да скупал шмотки. Теперь ты живёшь за наш счёт и требуешь отдать отцовское наследство Кириллу?
Надежда Сергеевна стиснула кулаки:
— Он твой брат! Это своя кровь!
— Ярик — мой сын! — крикнул Артём, и в серванте жалобно звякнули рюмки. — Это моя семья! Мальчик пойдёт на уроки в стоптанных ботинках с распродажи, пока Кирилл спускает деньги на кальянные! Я дурак, два месяца слушал сказки про капельки от давления и братика без хлебушка. Вчера заглянул в профиль брата и увидел этот кутёж!
Надежда Сергеевна прерывисто перевела дух:
— Его друзья угощали. Сам он ни гроша не потратил.
— Хватит спектаклей и вранья, — Ксения решительно шагнула вперёд. — Значит так, Надежда Сергеевна. Половина девятого утра. Марш в комнату: доставайте коричневый чемодан и пакуйте пожитки. Заберите тёплый халат вместе с кремом для суставов.
— Что ты несёшь? Ты меня выгоняешь? Прямо на улицу?
— Отвезу на железнодорожный вокзал. Поезд до Чапаевска уходит в одиннадцать сорок. Билет в плацкарт стоит четыреста восемьдесят рублей. Артём оплатит проезд, тут суммы хватит.
— Артём, ответь матери! Неужели позволишь этой нахалке выставить меня за порог?
Мужчина опустил руки и уставился в пол.
— Спрашиваю тебя, сынок! Если уйду, ноги моей здесь больше не будет. Навсегда лишишься матери! Родня мигом узнает про бессердечную мегеру и чёрное предательство. Соседи в Чапаевске станут презирать тебя до гробовой доски.
— Пусть плюют в спину.
Свекровь опешила от неожиданности, её челюсть мелко задрожала.
— Что ты сказал?
— Пусть болтают что вздумается. Пусть тётка заберёт тебя к себе в пустующую квартиру в Новокуйбышевске. Кирилл снимет отдельное жильё на деньги, которые ты для него копишь. Собирайся в дорогу, мама. Я сам доставлю тебя на станцию.
Надежда Сергеевна плюхнулась на стул и плотно скрестила руки на груди:
— Никуда я не поеду! Это жилплощадь сына, он имеет здесь постоянную прописку. Буду находиться тут столько, сколько пожелаю. Попробуйте тронуть вещи, мигом вызову полицию и заявлю об угрозах расправы!
Ксения взяла со столешницы связку ключей вместе со смартфоном.
— Полицию звать не потребуется. Свяжусь с дежурной частью Советского района без посторонней помощи. Участковый Савельев меня знает: я к нему по делу обращалась пару месяцев назад, да и дети наши в одну группу ходят. Если понадобится, он быстро приедет. Капитану Савельеву тоже звякну.
— И что ты ему наплетешь?
— Скажу чистую правду. Единственным собственником этой трёхкомнатной квартиры являюсь я. Документы лежат в гостиной, там дарственная от матери и свежая выписка из реестра недвижимости. Артём зарегистрирован по месту жительства, вы же не числитесь здесь даже временно. Попрошу участкового зафиксировать, что вы отказываетесь покинуть чужую квартиру по требованию собственницы. Если не уйдёте добровольно, придётся разбираться с полицией и оформлять ваше выселение в установленном порядке. Бабушки на скамейках как раз обрадуются бесплатному цирку.
Свекровь поднялась со стула. Спесь быстро испарилась, на бледном лице проступила злая растерянность.
— Ты настоящее чудовище, Ксения. Нет у тебя сердца, внутри лишь холодный булыжник.
— Зато голова варит отлично. Решайте: либо собирайтесь сами, либо я прямо сейчас звоню в дежурную часть. Выбирайте.
Мать мужа развернулась на пятках и засеменила по коридору. Вскоре из дальней комнаты долетел грохот платяного шкафа, а следом раздался сухой треск молнии на дорожной сумке.
Артём подошёл вплотную к жене.
— Ксюша, послушай меня, — начал разговор Артём.
— Я внимательно слушаю.
— Прости за Кирюху и глупые денежные траты. Неудобно было отказать матери, да и скряжничать перед ней совестно.
— Перед собственным ребёнком стыдно не было? Когда мы считали в магазине мелочь на пачку крупы, свекровь заказывала дорогой крем от морщин. Взрослый мужчина обязан оберегать благополучие семьи. Если сейчас не дать наглецам окорот, они выпьют все жизненные соки. Сначала отдашь дачу, затем они потребуют освободить комнату для Кирюшиной пассии.
— Такого они не скажут. Я заблокирую карту прямо через мобильное приложение. Выпущу новый пластик и сменю код доступа, чтобы навсегда отвязать номер матери.
— Поступи именно так. Заодно внеси телефон брата в чёрный список на пару месяцев, пока лодырь не найдёт работу.
Сборы свекрови заняли сорок минут. Надежда Сергеевна волокла по паркету чемодан и шумно сопела назло невестке. Женщина обувала туфли возле порога, когда из детской комнаты вышел заспанный шестилетний Ярик и сонно потёр кулаком глаза.
— Бабушка собралась на базар? — поинтересовался ребёнок. — Купи обещанные вчера наклейки с гоночными машинками.
Надежда Сергеевна скривила тонкие губы и с треском застегнула пряжку саквояжа.
— Ничего ты не получишь от меня, внучок. Спроси у матери о настоящих причинах. Богатая родительница пожалела копейки на лекарства и выставила старого человека на улицу.
Ксения решительно шагнула вперёд и надёжно заслонила сына плечом.
— Надежда Сергеевна, ещё одно ядовитое замечание в адрес мальчика, и вы отправитесь на станцию пешком с тяжёлой поклажей. Муж даже багажник машины для вас не откроет. Вы поняли мои слова?
Свекровь прикусила язык и злобно зыркнула исподлобья. Она распахнула створку, после чего гордо шагнула в подъезд без единого слова прощания.
Артём подхватил багаж и ободряюще потрепал сына по макушке:
— Я быстро обернусь. Куплю билет в кассе, а потом сразу помчусь на базу к назначенному сроку загрузки.
— Оплати билет через приложение или в кассе, но наличные в руки никому не давай. Чек сохрани, — напомнила Ксения.
— Я всё понял и сделаю в точности по инструкции.
Тяжёлая входная дверь захлопнулась. Сухо щёлкнул металлический накладной замок. В комнатах сразу сделалось непривычно свободно. Перестал бубнить телевизор со скандальными ток‑шоу, и улетучился густой запах чужих сладких духов из коридора.
Ярик дёрнул мать за край домашней футболки.
— Мама, бабушка теперь больше к нам не приедет?
— Точно не знаю, сынок, но случится это не скоро.
— Почему бабушка так сильно разозлилась на нас?
Ксения опустилась на корточки и бережно поправила воротник фланелевой пижамы ребёнка.
— Взрослые люди порой воображают, будто дозволено присваивать чужое добро безо всякой отдачи. Когда слышат твёрдый отказ, они моментально впадают в непонятную ярость. Пойдём почистим зубы, а затем я приготовлю пышные творожные сырники. Творога в холодильнике осталось предостаточно.
Около девяти вечера Ярик уже укладывался в постель, когда на телефоне Ксении раздался звонок. Дисплей высветил незнакомый городской номер с телефонным кодом Самары. Ксения приняла вызов на громкой связи и положила телефон на столешницу перед мужем, доедавшим гречневую кашу.
— Я вас внимательно слушаю.
Динамик ожил, и в трубке заговорила незнакомая женщина:
— Ксения? Тётя Клава говорит, Надина сестра. Ты что творишь, бесстыдница? Мне Надежда звонила из Чапаевска вся в слезах: давление под двести двадцать, вызывали неотложку! Выставила мать мужа как собаку подзаборную! За то, что хотела сыну помочь с жильём! Руки не отсохли чужие чемоданы выставлять? Где Артём? Позови Артёма к телефону, выскажу ему, кого в дом привёл!
Артём отодвинул тарелку. Наклонился к экрану и включил громкую связь.
— Тётя Клава, добрый вечер.
В динамике на секунду запнулись, а затем слова хлынули с новой силой:
— Артемушка! Сынок! Как ты допустил такое? Мать брошена на вокзале с баулами! Рыдает навзрыд! Невестка участковым стращала и грозилась отобрать дачу! Оставила Кирюшеньку нищим! Доведёте человека до удара!
— Тётя Клава. Во‑первых, на вокзал мать отвёз я сам. Купил билет в плацкарт и занёс багаж в вагон. Во‑вторых, на карточке у неё лежит двести сорок тысяч рублей личных накоплений: два месяца жила на всём готовом за чужой счёт. В‑третьих, если Кирилла так жалко, отпишите племяннику усадьбу в Гранном или пустите пожить во вторую квартиру на Ленина.
На том конце провода воцарилось молчание.
— С какой стати я должна жильё разбазаривать? — возмутилась тётка. — Внуки подрастают!
— Вот именно. У вас своя семья, а у меня дом: жена и сын. Кормить взрослого здорового захребетника я не намерен. Хочет мать помогать — пусть выделяет деньги из пенсии и живёт в Чапаевске, к нам же соваться не надо. Если продолжите звонить с угрозами, я приеду и расскажу родне, сколько средств выкачали из нас за два года. Всего доброго.
Артём сбросил вызов. Внёс номер в чёрный список.
В кухне стало тихо. В открытую форточку тянуло прохладой, с улицы долетал ровный гул машин.
— Чайник поставить?
— Поставь. — Ксения переставила тарелку в раковину. — Налей свежей воды из фильтра и достань конфеты с фундуком. Мы их сегодня честно заслужили.
Мама будет приходить проверять ребёнка, тебе одной доверять рано! — выдал супруг