Мама будет приходить проверять ребёнка, тебе одной доверять рано!

— Мама будет приходить проверять ребёнка, тебе одной доверять рано, — сказал супруг.

— Проверять ребёнка или меня? Если меня — хотя бы называй это правильно: ты устраиваешь мне надзор.

Этому разговору предшествовали четыре месяца мелких споров. После рождения Сони Галина Петровна помогала: привозила еду, ходила в аптеку, брала внучку на руки, пока Марина спала.

— Я вам котлет принесла, суп и сырники, — говорила она, снимая пальто. — Марин, ложись. Час поспишь — легче будет.

— Вы вчера приезжали.

— И сегодня приехала. У меня выходной.

— Мам, не спорь с ней, — вмешивался Антон. — Она думает, что должна всё сама.

— Мне просто неудобно вас постоянно просить.

— А ты и не просишь. Я сама вижу, когда надо.

Первые две недели Марине это нравилось. Потом свекровь стала проверять распорядок ребёнка.

— Соня сколько утром спала?

— Минут сорок, наверное.

— Почему «наверное»?

— Потому что я не смотрела на часы каждую минуту.

— А кормление во сколько было?

— В половине девятого.

— Точно?

— Галина Петровна, зачем вам такая точность?

На следующий день свекровь принесла тетрадь.

— Вот. Пишешь время кормлений, сна, прогулки и стул.

— Я не хочу вести журнал.

— Это не журнал. Это нормальный контроль.

— Она здорова.

— Сегодня здорова. А если врач спросит, сколько она спит?

— Отвечу примерно.

— Вот именно.

Антон вечером пролистал тетрадь и положил рядом с чайником.

— Нормальная вещь.

— Мне она не нужна.

— Мамка двадцать лет с детьми работает. Почему ты сразу споришь?

— Потому что это мой день и мой ребёнок.

— Наш ребёнок.

— Тем более. Тогда сам и записывай вечерние кормления.

— Я утром на работу встаю.

К концу первого месяца Марина стала делать короткие записи: так разговоры заканчивались быстрее.

На шестой неделе она открыла комод и не нашла ползунки.

— Галина Петровна, вы вещи переставляли?

— Немного. У тебя всё вперемешку лежало.

— Я знала, где что лежит.

— Теперь боди здесь, носки здесь, пелёнки внизу. Гораздо удобнее.

— Мне было удобнее по-другому.

— «Коли в доме есть дитя, нужен порядок всегда», — сказала свекровь. — Вот так бы Некрасов в нашей ситуации ответил.

— Некрасов сначала спросил бы, можно ли трогать чужой комод.

— Какой он чужой? Я внучке вещи разложила.

Через пару недель Галина Петровна достала из холодильника сцеженное молоко.

— Это когда сцежено?

— Сегодня утром.

— Во сколько?

— Около девяти.

— Опять «около».

— В девять десять. Я посмотрела потом.

— Из бутылочки нормально пьёт?

— Да. Антон пару раз кормил вечером.

— Тогда подпиши время.

Марина забрала бутылочку и поставила обратно.

— Вы сейчас молоко проверяете или меня?

— Я хочу, чтобы ребёнка кормили безопасно.

— Его кормят безопасно.

— Тогда чего ты сразу сердишься?

Вечером она попросила мужа поговорить с матерью.

— Скажи ей, чтобы она не устраивала мне опрос каждый раз.

— Она задала несколько вопросов.

— Про бутылку — семь.

— И что страшного случилось?

— Ничего. Поэтому я и не понимаю, зачем меня проверять.

— Она не проверяет. Она привыкла всё уточнять по работе.

К третьему месяцу Галина Петровна уже приезжала без приглашения два-три раза в неделю. Запасной ключ Антон дал ей после роддома на экстренный случай.

Однажды Марина кормила Соню в спальне и услышала, как открылась входная дверь.

— Это я! — крикнула свекровь из прихожей.

Через минуту она заглянула в комнату.

— Вы почему вошли ключом?

— Я два раза звонила.

— Телефон на беззвучном. Я кормлю.

— Вот поэтому ключ и нужен. А если что-то случилось?

— Тогда вы звоните Антону.

— А если и ему не дозвонюсь?

— Подождёте.

— С младенцем иногда нельзя ждать.

Вечером Марина потребовала забрать ключ.

— Не буду, — ответил Антон.

— Он давался на экстренный случай, а мама просто открывает дверь.

— Она позвонила.

— И не дождалась.

— А если тебе плохо стало?

— Тогда я вызову помощь или позвоню тебе.

— А если не сможешь?

— Сколько ещё вариантов ты придумаешь?

— Я не придумываю. Я думаю наперёд.

К четвёртому месяцу Соня была здорова и хорошо набирала вес. Марина знала распорядок без тетради, но продолжала записи: Антон по вечерам спрашивал, почему в строках нет записей.

В тот день Соня уснула после кормления. Марина положила её в пустую кроватку на спину и пошла в душ. Она пробыла в ванной около семи минут.

Когда вышла, из комнаты доносился голос свекрови.

— Всё, бабушка здесь. Ну кто же тебя оставил плакать?

Марина надела халат и вошла.

— Что вы здесь делаете?

— А ты где была?

— В душе.

— Ребёнок плакал.

— Я была в ванной семь минут. Даже если она заплакала сразу, это семь минут, а не неизвестно сколько.

— Ты звонка в дверь не слышала.

— Не слышала. Но я посмотрела на часы перед душем.

— Я вошла, а она одна и кричит.

— Она была в пустой кроватке, а я — в ванной.

— «Мать ушла мыться — дитя будет злиться», — заявила Галина Петровна. — Так бы Пушкин сказал.

— Пушкин к этому разговору отношения не имеет. И вы опять вошли без разрешения.

Свекровь уже достала телефон.

— Я Антону позвоню.

— Зачем?

— Чтобы он знал, что произошло.

— Произошло то, что я семь минут была в душе.

Антон приехал с работы раньше обычного.

— Ты реально не слышала, как она плачет?

— Я была под душем.

— Мама говорит, Соня сильно кричала.

— Мама не знает, сколько минут она кричала.

— А если бы она перевернулась?

— Она пока сама не переворачивается. И кроватка пустая.

— Сегодня не переворачивается, завтра начнёт.

— Тогда завтра и будем учитывать, что она умеет.

— Не издевайся.

Галина Петровна сидела на кухне.

— Я вообще могу больше не приходить.

— Я этого и прошу, — сказала Марина. — Не приходить без приглашения и не входить своим ключом.

— Значит, если внучка плачет, я должна стоять под дверью?

— Если я дома — да.

— Ты слышишь, Антон?

Муж потёр ладонью подбородок.

— Нет. Теперь мама будет заходить каждый будний день, пока я на работе.

— Что значит «будет заходить»?

— Мама будет приходить проверять ребёнка, тебе одной доверять рано.

— Проверять ребёнка или меня? Если меня — хотя бы называй это правильно: ты устраиваешь мне надзор.

— Не надо делать из этого что-то другое.

— Ты только что сказал, что мне нельзя доверять собственного ребёнка.

— Я сказал, что ты неопытная и не всегда понимаешь риски.

— Если я опасна для Сони, почему ты спокойно уходишь на работу на десять часов?

— Потому что теперь мама будет приходить.

— То есть проблему ты решил не тем, что сам стал больше заниматься ребёнком, а тем, что прислал ко мне свою мать?

— Я работаю. Кто-то должен платить ипотеку.

— И это даёт тебе право назначать мне проверяющего?

— Это даёт мне право заботиться о дочери.

Со следующего понедельника Галина Петровна приезжала почти каждый день.

— Соня когда ела?

— В девять двадцать.

— Сколько спала?

— Час десять.

— Гулять когда пойдёте?

— После двенадцати.

— Ветер сильный.

— Я посмотрю по погоде.

— Окно утром открывала?

— Да.

— На сколько?

— Галина Петровна, вы серьёзно?

— «Коль режим живёт в уме, будет трудно всей семье». Так бы Маяковский сказал.

— Маяковский бы попросил не приписывать ему это.

После её ухода Антон позвонил.

— Зачем ты маму опять высмеиваешь?

— Она уже доложила?

— Она сказала, что ты разговариваешь с ней резко.

— Потому что она спрашивает, сколько минут было открыто окно.

— Ей важно, чтобы Соня не простыла.

— А мне важно, чтобы меня не проверяли каждый день.

— Начинается.

Марина стала уходить на прогулку примерно к её приходу.

— Вы где? — звонила свекровь.

— На улице.

— Я приехала.

— Мы гуляем.

— Когда вернётесь?

— Через час.

Через неделю Антон сказал:

— Мама считает, что ты специально уходишь с Соней.

— Я действительно специально ухожу. Мне надоело отчитываться.

— Она приезжает помочь.

— Тогда пусть спросит, нужна ли помощь.

— Почему все должны под тебя подстраиваться?

Марина посмотрела на него.

— Потому что речь идёт о моём доме и моём дне с ребёнком.

— О нашем доме.

— Хорошо. Тогда давай проверим, как ты сам справляешься.

В воскресенье она сцедила молоко, оставила две подписанные бутылочки и собралась к подруге.

— Ты надолго? — спросил Антон.

— На четыре часа.

— Четыре?

— Ты отец. Подгузники в комоде, молоко в холодильнике. Из бутылки она пьёт.

— Я знаю.

Через сорок минут телефон зазвонил.

— Она не засыпает.

— Покачай.

— Качаю.

— Тогда подожди.

— Она плачет.

— Возьми на руки и походи.

— Может, живот?

— Может. Сделай то, что я делаю каждый день.

Вернувшись через четыре часа, Марина увидела в прихожей туфли свекрови.

— Ты вызвал маму?

— Я не «вызвал». Она приехала помочь.

— Через сколько?

— Где-то через час после твоего ухода.

— Значит, ты один не пробыл даже двух часов.

— И что?

— Меня ты считаешь неспособной, а сам сразу позвал маму.

— Вот именно поэтому я и говорю, что одному с младенцем трудно.

— Я хотела показать, что трудно всем, а не только мне.

— Тогда почему ты против помощи?

— Потому что помощь — это когда я могу сказать «нет».

Антон помолчал.

— Ты опять споришь о формулировках.

В тот вечер Марина открыла объявления об аренде. Однокомнатная квартира неподалёку стоила около сорока пяти тысяч плюс коммунальные расходы. Пособие было чуть больше тридцати тысяч. Накоплений — сто семьдесят тысяч.

Она выписала на бумагу аренду, еду, подгузники, лекарства, транспорт. Потом добавила: «выход на работу — няня». На прежнюю зарплату в семьдесят восемь тысяч денег на отдельную квартиру и няню не хватало. Ясли для четырёхмесячного ребёнка она даже не рассматривала.

Антон заметил лист.

— Это что?

— Считаю, смогу ли жить отдельно.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Из-за того, что бабушка приходит к внучке?

— Из-за того, что ты ей разрешил контролировать меня.

— Я разрешил ей помогать.

— Она приходит с ключом и проверяет мой холодильник.

— Ты из каждого вопроса делаешь скандал.

— Я хочу сама решать, когда нужна помощь.

— А я хочу быть уверен, что с Соней всё в порядке.

— Она здорова. Педиатр это говорил неделю назад.

— Педиатр видит её двадцать минут.

— А я — весь день.

— Другой человек иногда замечает то, что ты пропускаешь.

Марина показала расчёты.

— Если я выйду на работу, почти всё уйдёт на аренду и няню.

— Тебя это устраивает?

— Меня не устраивает, что ты вообще это считаешь. Я не пью, не гуляю, деньги домой приношу, ипотеку сейчас в основном плачу я. Мама помогает. Ты хочешь уйти от меня из-за того, что тебе делают замечания.

— Я хочу, чтобы дома меня не проверяли.

— Тогда перестань считать каждый вопрос оскорблением.

На следующий день она сказала свекрови:

— Хорошо. Приходите, если Антон так настаивает. Но сначала звоните и ждите, пока я открою.

— Вот и договорились.

Первые две недели Галина Петровна действительно ждала у двери.

Потом однажды замок снова открылся ключом.

— Я же звонила, — сказала она.

— Один раз. Я Соню укладывала.

— Я знала, что вы дома.

— Мы договаривались ждать.

— «Если мама не берёт, бабушка сама придёт», — довольно сказала свекровь. — Так бы Есенин сказал.