Юбилей Галины Сергеевны справляли в типовой панельной двушке. На клеенчатом столе теснились салатницы с оливье и тарелки с копченой грудинкой. Рядом запотел пузатый графин с компотом.
Ксения пододвинула хлеб и положила отцу вилку.
— Папа, бери горячую картошку, пока не остыла.
Юрий Семенович близоруко сощурился и поправил роговую оправу. Палец скользнул по кромке скатерти.
— Спасибо тебе, дочка. Различаю посуду и вижу темное пятно.
Жанна сидела напротив в бежевом трикотажном костюме. Она поджала губы и постучала длинным ногтем по рюмке:
— Юрий Семенович, бросьте вы так изводиться. Тетка пять лет мучилась с катарактой, пока хирурги не сделали операцию по бесплатному направлению. Хрусталик поставили по ОМС, ничего не платили.
Роман густо намазал горчицу на ломоть буженины:
— В областной больнице по квоте очередь тянется почти полгода. У отца прогрессирует глаукома, глазное давление не снижается даже на каплях. Врач предупредил прямо: ситуация серьёзная, нерв страдает, тянуть нельзя. Если не стабилизировать давление в ближайшие недели, шансы на восстановление сильно упадут. Потом хоть миллион плати, толку уже не добьёшься.
Галина Сергеевна тяжело опустила на клеенку салатник с тертой свеклой:
— Рома, откуда у простых работяг такие деньжищи? Ты электромонтер, Ксюша на складе посуду пересчитывает. Частники сдерут три шкуры, а отцу уже пошел семьдесят третий год. Зачем влезать в беспросветную кабалу?
Ксения прямо посмотрела на свекровь:
— Мы не собираемся влезать в долги. На следующей неделе начнем продавать бабушкину однушку на Заводской. Риелтор оценил жилье в два миллиона четыреста тысяч. Этих денег вполне хватит на операцию и последующий уход. Если потребуется, там же заменят помутневший хрусталик. Остаток положим на пенсионный счет под выгодный процент.
Все за столом разом замолчали. Из кухни доносился мерный стук: старый смеситель протекал.
Артем со стуком опустил вилку.
— В каком смысле на Заводской? Куда теперь деваться нам с Жанной?
— Снимайте угол, Тема. Вы прожили там целых три года. Мы пустили вас ради накоплений на первый взнос. Срок давно вышел.
— Ты совсем сдурел? Мы только в мае утеплили лоджию и приладили жалюзи. Жанна переклеила обои, бросила на пол линолеум. Теперь вышвыриваете родственников коленкой под зад?
— Предупреждаем честно и заранее. Месяца вполне хватит, чтобы снять приличное жилье. Лоджию вы стеклили ради личной прихоти, а квартиру бабушка отписала мне.
Жанна со скрежетом отодвинула стул.
— Вот как вы запели! Слышишь свою невестку, Тема? Мы заехали в клоповник и две недели драили углы хлоркой. Теперь нас выбрасывают ради немощного старика? Он свой век отжил, а нам рожать! Мы планировали родить первенца будущей весной!
Юрий Семенович вскинулся и попытался встать, но дочь мягко удержала его за плечо.
— Посиди спокойно, папа, не дергайся.
Роман вскочил и тяжело побагровел:
— Прикуси язык насчет отца. Он сорок лет впахивал у станка не ради хамства сопливой девки.
Галина Сергеевна прижала ладонь к груди:
— Рома, не смей кричать! Жанночка правду говорит. Артем — родной брат, единая кровь, а ты из-за постороннего человека выставляешь его вон. Пускай сват в очереди постоит да капли покапает. В аптеках копеечные средства продают, соседка врать не станет!
— Эти капли не помогают, — возразила Ксения. — Давление не снижается, врач это зафиксировал. Отец слепнет с каждым днем. Жилище принадлежит мне, а вовсе не Роману или вам, Галина Сергеевна. Мы пустили постояльцев даром, но поставили условие вовремя гасить квитанции за свет и тепло. Что вышло в итоге?
Артем скривился и дернул плечом:
— Подумаешь, великие деньги! Задержали пару раз!
— Дома поговорим, Артем. Юбилей матери портить негоже.
— Давай сейчас! Ты нарочно устроила этот балаган на праздник, захотела показать себя хозяйкой жизни. Квартиру она продает! Без нас эта однушка давно бы сгнила. Там протекала сантехника, чугунный стояк треснул. Лично покупал хомут на свои кровные!
Роман поднялся со стула и тронул Юрия Семеновича за плечо:
— Хомут за сто восемьдесят рублей? Спасибо, благодетель. Поехали, Ксюша. Папа, вставай.
— Никуда вы не двинетесь, пока не решим дело! — Галина Сергеевна заслонила коридор. — Рома, не позволю рушить семью! Вели жене отозвать договор у риелтора. Подождите пару лет, Артема повысят по службе, тогда молодые сами съедут.
— Мама, отойди от двери. Мы уходим.
Юрия Семеновича вывели во двор и посадили на заднее сиденье универсала. Ехали молча. Старик тяжело вздыхал и протирал платочком круглые стекла.
Отца устроили в дальней комнате, помогли закапать лекарство, после чего Ксения прошла на кухню. Вспыхнула конфорка. Закипал чайник. Роман опустился на табурет возле подоконника и подпер голову кулаками.
Ксения достала из шкафа чашки со сколотыми ручками:
— Зря попрекнул хомутом. Братец теперь растрезвонит родне, будто затеял капитальный ремонт.
— Плевать на крики. Поведение матери поражает сильнее. Мой тесть для нее стал чужим стариком, а ведь три года назад именно он чинил ей провалившуюся крышу сарая. Две недели мужики спины гнули в деревне, таскали тяжелый шифер, но теперь все забыто.
— Забыто. Зато Артемушке тяжело живется.
Ксения положила смартфон на стол и открыла банковское приложение:
— Взгляни сюда, Рома. Я три года молчала ради твоего спокойствия. Думаешь, жильцы платили по счетам?
— Тема божился, будто переводит суммы на лицевой счет.
— Полюбуйся на выписку.
Она развернула экран. Ксения провела пальцем по длинному списку за тридцать два месяца:
— Октябрь позапрошлого года: отопление и содержание жилья — почти пять тысяч. Ноябрь — пять двести. Декабрь — шесть тысяч сто. Январь — шесть четыреста. Так продолжалось постоянно.
Роман придвинул аппарат ближе и вгляделся в цифры:
— Деньги списывали с твоей карты?
— С зарплатной карты списали, ведь лицевой счет на жилплощадь оформлен на меня. Когда жильцы только въехали, через четыре месяца пришла досудебная претензия от управляющей компании. Задолженность перевалила за двадцать тысяч рублей без учета пени. Пришлось звонить Артему. Помню его слова: «Ксюх, у нас с Жанной сейчас туго, премию задержали, оплати пока сама, к концу месяца верну до копейки». Я раскошелилась. Затем подключила автоплатеж по квитанциям, чтобы приставы не арестовали счета и не трепали нервы бухгалтерии по месту службы.
— Он ни разу не вернул долг?
— Ни единого гроша, Рома. Всякий раз находилась отговорка: то на зимнюю резину откладывают, то путевка в санаторий подвернулась. Позже вовсе перестали вспоминать, словно так и положено.
Роман снял с микроволновки калькулятор, примостившийся возле стопки квитанций. Мужчина споро защелкал кнопками.
— Выходит сто девяносто шесть тысяч чисто за коммунальные услуги. Сколько набежало сверху за провайдера?
— Договор заключен с Артемом, но я сама регулярно переводила ему деньги на оплату — он просил, чтобы не просрочить. Шестьсот пятьдесят рублей ежемесячно. Капремонт отнимал еще четыреста двадцать. Считай дальше, Рома.
— Двести двадцать восемь тысяч. — Калькулятор опустился на стол, и металлическая крышка тихо звякнула. — Вышел чистый убыток. Жанна наворачивает за столом жаркое и поучает, будто отцу операция не требуется.
В прихожей заголосил телефон. Экран высветил надпись: «Свекровь».
Ксения нажала на кнопку громкой связи и поставила аппарат между кружками.
— Слушаю, Галина Сергеевна.
— Ксения! — свекровь на том конце буквально взорвалась. — Что ты творишь? Мне Артем звонил взвинченный, Жанна навзрыд плачет!
— По какому поводу шум?
— Артему пришло извещение об отключении интернета за неуплату! Парень зашел в личный кабинет, а регулярные переводы прекратились! Решила извести молодую семью? Людям трудиться надо, Жанна клиентов через сеть принимает!
— Переводы я прекратила по своему решению, — Ксения говорила ровно и аккуратно помешала ложкой чай. — Три года я безропотно покрывала расходы на их проживание. Набежало двести двадцать восемь тысяч. Предлагаете и дальше кормить взрослого мужика с его супругой?
В динамике возникла секундная пауза и сменилась новой вспышкой гнева:
— Откуда взялись баснословные цифры? Артем уверял, будто платит сущие копейки за одну прописанную бабушку!
— Бабушка скончалась три года назад. В квартире никто не зарегистрирован. Начисления производят по нормативу на владельца. Устанавливать счетчики молодые наотрез отказались, ведь некогда ждать слесарей. Вот управляющая компания и выставляет счета по максимуму. Банковская выписка лежит передо мной. Если брат сомневается, распечатаю выписку и доставлю лично в руки.
— Черствая душа выросла! — выкрикнула мать Романа. — Близкому человеку кусок хлеба пожалела! Рома, ты слышишь, как жена со старшими разговаривает? Забери сейчас же трубку!
Роман придвинулся к микрофону.
— Прекрасно слышу, мама. Полностью согласен с каждым словом Ксении.
— Рома, ты против родни пошел? Воюешь с матерью и братом?
— Артем три года благополучно сидел на нашей шее. Мы копили отцу на операцию и во всем ужимались, а он покупал Жанне золотые цацки да возил ее по пансионатам. Завтра утром едем на Заводскую. Риелтор привезет предварительное соглашение и согласует дату показа квартиры после выезда жильцов. Освободить жилплощадь они обязаны до первого числа.
— Будьте вы прокляты! — оборвала Галина Сергеевна. — Забудьте дорогу в этот дом!
Связь оборвалась. Послышались короткие гудки.
Роман тяжело выдохнул. Допил остывший чай, поставил чашку в раковину.
— Оставь посуду, сам помою. Навести отца.
Утром у типовой пятиэтажки их поджидал Артем. Стоял на крыльце нараспашку и прятал руки в карманы спортивок. Рядом переминалась Жанна.
— Явились? — Артем сплюнул на щербатый асфальт. — И маклера приволокли?
Из-за угла как раз вышла женщина с пухлой папкой.
— Доброе утро, Ксения Владимировна, Роман Юрьевич. Я Марина Эдуардовна. Договаривались на десять.
— Здравствуйте. Поднимаемся, — распорядилась Ксения.
— Стоять.
Артем шагнул наперерез и заслонил кодовый замок.
— Никаких чужаков. Здесь наши вещи. Никаких бумаг мы не подписывали, однако закон на нашей стороне. Сунетесь — мигом вызову полицию.
Роман подошел вплотную. Разница в комплекции решала дело: брат уступал ему на голову.
— Вызывай.
— Чего?
— Наряд вызывай. Приедет патруль, Ксения покажет выписку из реестра с единственным владельцем и пояснит, что заранее уведомила о прекращении права пользования квартирой. Если понадобится, вопрос решат в суде. Звони.
Артем осекся, глянул на жену. Жанна судорожно теребила дешевый кожзам.
— Пошли отсюда, — дернула она мужа за рукав. — Пусть удавятся конурой. Снимем нормальную двушку, а не этот клоповник с гнилой сантехникой.
— Погоди. Мы съедем, однако ты вернешь затраты за остекление балкона. Пятьдесят четыре тысячи. Чеки сохранены.
Ксения расстегнула сумку. Достала сложенный лист и протянула деверю.
— Что это?
— Банковская распечатка за тридцать два месяца. Двести двадцать восемь тысяч. Я оплачивала коммунальные и сопутствующие расходы, потому что лицевой счет на моей фамилии. Если хочешь учесть твои траты на лоджию, можем оформить взаимные требования, но в любом случае вопрос придется решать через суд. Соседи тоже охотно засвидетельствуют факт проживания, а значит, и пользования ресурсами.
Жанна побледнела.
— Идем наверх. Пакуем шмотки.
— Замок не трогайте, — предостерег Роман. — Ключи передадите мне лично под расписку во вторник в полдень. Перед этим составим акт с описью имущества и состоянием квартиры. Пропадет хоть табуретка или старый холодильник — разговор пойдет иначе.
Артем промолчал. Железная створка с грохотом захлопнулась, зазвенела натянутая пружина.
Марина Эдуардовна кашлянула в кулак и невозмутимо раскрыла папку.
— Ксения Владимировна, я пока зафиксирую параметры квартиры и согласую с вами дату показа после выезда жильцов. Внутри снимем фото и замеры во вторник, когда помещение будет свободно, договорились?
— Договорились, спасибо вам, — ответила Ксения.
Они сели в машину. Роман запустил двигатель и направил струю теплого воздуха на лобовое стекло. Мужчина взглянул на опустевшую детскую площадку:
— Думаешь, вернет долг?
Ксения сунула распечатку в сумку.
— Ни рубля не отдаст. Мать даст Артему взаймы или тесть оплатит съемное жилье, но прежний долг они возвращать не станут. Оболгут нас перед родней и заявят, будто мы пустили их по миру.
— Пусть себе судачат.
Роман включил передачу и плавно отпустил педаль сцепления.
— Через три недели получим деньги от продажи. Я переговорил с заведующим микрохирургией, так что отца прооперируют двадцать седьмого числа: сначала стабилизируют глазное давление, а затем, если понадобится, заменят хрусталик. Батя снова сможет читать книги без очков.
Ксения бросила взгляд в боковое зеркало. Из подъезда торопливо семенила Жанна с двумя пузатыми клетчатыми баулами. Следом ковылял Артем и тащил бельевую сушилку с микроволновкой под старым одеялом.
Машина выехала со двора и влилась в плотный поток на проспекте. На щитке приборов вспыхнул желтый значок омывателя. Ксения записала в блокноте задачу: купить канистру по пути из клиники. Дни возвращались в привычную колею, где каждая копейка пойдет на лечение близких.
Зачем звонить, если я всё равно войду, — свекровь поставила сумку у входа