Ксения стояла на коврике в прихожей, затягивая замок на сапоге, как Валентина Петровна шагнула к двери, провернула два оборота в замочной скважине и сунула увесистую связку в карман фартука.
На полу у вешалки оставалась стоять картонная коробка с микроволновкой, которую Ксения притащила взамен сломанной.
– Не спеши, Ксюш. Присядь на банкетку, переговорим пару минут.
– Мне на рынок заскочить надо, в холодильнике шаром покати, суп варить не из чего, – буркнула Ксения, но сапог расстегивать не стала.
Валентина Петровна протопала на кухню, выдвинула ящик под сушилкой для посуды и вытащила пачку бумаг, скрепленных ржавой скрепкой. Швырнула их на клеенку, сдвинув в сторону сахарницу с рафинадом.
– Здесь триста семьдесят тысяч. Срочно погаси до четверга, пеня капает дикая.
Тон был такой, будто свекровь просила передать соль за обедом. Ксения нехотя взяла верхний листок. Бланк из банка пестрил мелкими строчками, а в графе заемщика красовались ФИО ее благоверного Романа.
– Какой еще кредит на Ромку?
Валентина Петровна поджала губы. Не сказал он тебе, потому что знал твой характер. Вечно ты пилишь его за каждую копейку. У тебя сбережения на счете лежат. Перекинь ему через приложение, и закроем тему.
Ксения аккуратно положила бумажку обратно, стараясь не задеть скрепку.
– Вы сейчас серьезно пытаетесь моими деньгами закрыть его долги?
– Ой, Господи, опять песня заведена, – свекровь махнула рукой на микроволновку. – Пять лет в браке живете, какие еще твои-мои деньги? Ты себя со стороны вообще слышишь?
– Прекрасно слышу. На что Роман спустил почти четыреста штук? И почему я узнаю об этом последней?
Валентина Петровна схватила кусочек рафинада, повертела в пальцах и бросила обратно. Смотрела она на магнит с видами Сочи на холодильнике, словно тот рассказывал всю правду жизни.
Минут десять она вела разговоры о семейном долге. Близкие люди должны выручать друг друга, раньше никто не считал копейки в чужом кошельке. Ксения молча крутила на пальце серебряное кольцо, потом резко притянула пачку бумаг к себе.
– Валентина Петровна, ближе к делу. Куда ушли деньги?
Свекровь вздохнула тяжело.
– Артему требовалось. Машину присмотрел, праворукую, японскую, отличный вариант. Там сразу ремонт мотора светил, плюс страховка, плюс по мелочи набежало. У него с работой вечно не клеится, сама знаешь.
– Знаю я Артема отлично. И ради этого Роман побежал кредит оформлять?
– А что ему оставалось делать? Брат в яму лезет!
– Например, посоветоваться с женой, прежде чем вешать на семью кабалу!
Валентина Петровна резким движением вскочила, стул проехался по линолеуму.
– Вот поэтому он тебе и не доложился! Ты удавишься за каждую тысячу, Роман боялся правду сказать!
– То есть соврать родному человеку — это нормально?
– Он выручал брата!
Ксения поднялась, сложила распечатки пополам и засунула в шоппер. Валентина Петровна проводила движения глазами, но отнимать не стала.
– Пусть брат теперь сам и расплачивается, я тут причем?
Свекровь выпрямилась, уперевшись ладонями в стол. На ней была выходная кофта с люрексом, в которой она обычно ходила в поликлинику.
– Ты на книжке заначку держишь больше миллиона, а сама трясешься над ней! Муж в долгах по уши, а ты на дачу замахнулась!
Ксения уже взялась за ручку, но замерла. Про дачу она говорила мужу.
– Ту дачу мы собирались покупать вместе с Романом.
– Вот именно, вместе, – обрадовалась свекровь. – Значит, пришла пора поддержать муженька в трудную минуту.
Она говорила так уверенно, будто на семейном междусобойчике всё решили без Ксении. Та протянула руку ладонью вверх.
– Ключ верните.
Валентина Петровна помедлила секунду, вытащила из кармана связку и бросила на ладонь, придержав пальцами дольше, чем следовало.
Роман вернулся ближе к девяти вечера. В прихожей шуршал пакетами, пытаясь снять ботинки. Из кухни тянуло жареным луком, поскольку Ксения с самого ужина накрутила котлет на целую неделю вперед, чтобы не стоять у плиты. На середине стола, прижатые старым блокнотом, белели листы из маминой квартиры.
Он замер на пороге коридора с пакетом молока в руке.
– Откуда это у тебя?
Ксения не предложила ему вымыть руки, не позвала к столу.
– Начнем с того, почему ты молчал полгода.
– Ксюш, я собирался всё пояснить, – он опустил пакет на пол, и оттуда выкатился небольшой батон.
– Когда? После того как я деньги со счета сниму?
Роман резко вскинул подбородок.
– Мать к тебе ездила?
– Я сама к ней поехала, чтобы забрать сломанную микроволновку и оставить новую. А она меня заперла и выкатила счет по твоим долгам.
– Я не врал.
– Покажи хоть одно сообщение, где ты написал про кредит.
Он промолчал, поднял батон с пола и долго укладывал его обратно. Ксения пододвинула распечатки ближе к краю.
– Куда ушли триста семьдесят тысяч?
– Артему надо было помочь.
– Про Артема я уже слышала. Про мотор, про японский хлам. Дальше что?
– Больше ничего нет, – выпалил он быстро.
Ксения перевернула свой смартфон экраном вниз и кивнула на карман куртки.
– Доставай мобильник. Открывай банковское приложение.
– Ты издеваешься?
– Абсолютно серьезно.
– Ксюш, я тебе не пацан зеленый перед доской, – он прошел в кухню, сдернул верхнюю одежду и бросил на табурет. – Унизительно доверять проверку телефонам. Ты меня проверяешь как черт знает кого.
– Как человека, который за спиной гребет кредиты. Да, проверяю.
Роман нервно зашагал по квадрату кухни, открыл холодильник, глянул в пустую полку и захлопнул дверцу. Сел напротив, разблокировал экран и толкнул гаджет по клеенке к ее запястью.
Ксения стала прокручивать историю переводов. Артему уходили суммы регулярно, с пометкой «брату». Двадцать тысяч в феврале, тридцать в марте, сорок в апреле. Между ними висели мелкие переводы по пять тысяч.
– Это что за транзакции?
– Подкидывал по мелочи. Еще до кредита.
– Откуда брались наличные?
Он повертел в пальцах чайную ложку, не поднимая глаз.
– С кредитки.
В кухне стало зябко, хотя батареи работали на полную мощность. Ксения перехватила рукава свитера, пряча ладони.
– Сколько висит на карте?
– Ксюша, не заводись.
– Сколько там, Роман?
– Двести пятьдесят.
Она сложила в уме триста семьдесят и двести пятьдесят, получив в итоге внушительную сумму, которую даже перепроверила по пальцам под столом.
– То есть у тебя не триста семьдесят долга? У тебя больше шестисот тысяч?
Муж молча положил ложку параллельно краю стола.
– И ты планировал тихонько вытащить мои накопления, закрыть дыру, а мне продолжать петь песни про то, что на работе урезали зарплату? Ты весной именно это мне говорил. Я еще жалела тебя, покупая кроссовки по акции.
– Я бы всё отдал.
– Каким образом?
Роман ударил ладонью по столу, ложка подпрыгнула и улетела под раковину.
– Имею право тратить деньги так, как считаю нужным!
Ксения вздрогнула, но понизила голос до шепота. Нагнулась, подняла ложку и бросила в мойку.
– А я имею право не оплачивать финансовые авантюры!
Телефон Романа на столе затрясся от входящего вызова. На экране высветилось имя матери. Оба уставились на вибрирующий аппарат.
– Бери трубку и включай громкую связь.
– Сейчас не время.
– Самое то.
Он нехотя ткнул пальцем в экран, активируя динамик.
– Ну что? – Валентина Петровна даже не поздоровалась, а на заднем плане орал телевизор с вечерним сериалом. – Ксюха переведет средства?
Роман зажмурился и потер переносицу.
– Нет, – ответила Ксения за него.
В динамике повисла пауза, прерываемая голосом актера.
– Я сына спрашивала вообще-то.
– А деньги требуете мои!
– Никто у тебя не клянчит. Вопрос в семье, Ксения, и ты понимаешь значение этого слова.
– Прекрасно понимаю. Почему Артем не продает машину?
– Да потому что он в убыток уйдет! – взвизгнула свекровь.
Ксения усмехнулась.
– Значит, в убыток должна уходить я?
– Ты себя слышишь вообще? У твоего мужа проблемы!
– Которые создал великовозрастный братец с подачи вашей семьи.
– Роман сделал то, что обязан был сделать брат, ведь он старший!
Ксения посмотрела на мужа. Тот сидел согбенный, ковыряя ногтем кромку стола.
– А я теперь обязана работать банкоматом для родни?
– Не перегибай палку.
– Я не спонсор, Валентина Петровна, – перебила Ксения. – И точка. Ни копейки сбережений на кредиты не пойдет. Ни на машину, ни на запчасти.
В трубке глухо стукнуло, пульт вывалился из рук. Роман поднял бледное, осунувшееся лицо.
– Ромашка, – донесся из динамика испуганный голос. – Ромашка, ты слышишь? Ты позволишь ей так разговаривать со мной?
Муж посмотрел на жену, потом на телефон.
– Мам, я позже наберу, – бросил он и сбросил вызов, не дожидаясь ответа.
Вскочил, пнул табурет и начал ходить по кухне. На третьем витке остановился у плиты, приподнял крышку сковородки, глянул на остывшие котлеты и опустил крышку обратно.
– Нормально ты устроилась. Выставила перед матерью ничтожеством и тряпкой бессловесной. Она теперь соседям раскозыряет, что жена в доме хозяин!
– Она и без того всё расскажет, повод ей не нужен.
– Ксюш, это моя мать!
– А деньги — это мои деньги. Мы с этого начали диалог.
Он остановился у холодильника, уперся лбом в дверцу.
– Знаешь, порой кажется, что кусок пластика с цифрами дороже нас!
Ксения собирала распечатки в стопку, но замерла с последним листком. Положила его поверх остальных и повернулась к мужу.
– Полгода ты врал про долги. Месяцами содержал брата. Потом меня заперли в квартире и предъявили счет, а виновата в итоге я? Ты в своем уме?
– Артем отдаст всё до копейки.
– Когда?
– Когда найдет покупателя.
– Прекрасно. Пусть ищет.
Роман выудил из кармана мобильник, посмотрел на него и кинул в сторону дивана в комнате. Телефон отскочил от спинки и упал на ковер.
– Ты же понимаешь, сколько он потеряет на перепродаже!
– А сколько потеряла я, никто не подсчитал. Ни ты, ни твоя мамаша.
– Да это просто бумага и цифры на экране!
Ксения посмотрела на него с холодным любопытством. Эти цифры она зарабатывала горбом, отказывала себе в нормальной одежде, подрабатывала по вечерам маникюром на дому и экономя на маршрутках.
– Отлично. Раз это просто цифры, иди и заработай их заново.
Он попытался возразить, но махнул рукой, отвернулся к окну и принялся дергать шнурок жалюзи, пока тот не заклинил намертво. До утра они хранили молчание.
Артем явился на порог на следующий вечер около семи. Ксения открыла дверь, а детина заглянул ей за спину в коридор.
– Ромка дома?
– Дома, Артем. Проходи.
Тот прошел прямо в уличных кроссовках, не разуваясь. На кухне сразу плюхнулся на стул, брякнул на стол ключи от иномарки с брелоком в виде футбольного мяча и затараторил без предисловий.
Скидывать тачку сейчас глупо, рынок стоит, а со стучащим мотором ее заберут перекупщики за бесценок. Надо переждать пару месяцев, подкрасить крыло, и тогда нормальный покупатель оторвет ее с руками.
Роман сидел, уставившись в чашку с остывшим чаем. Ксения сходила в комнату за папкой, вернулась и положила её на ключи.
– Замечательно. Составляйте график, и пусть выплачивает ежемесячно. Здесь суммы расписаны.
Артем сдвинул папку двумя пальцами и вытащил свои ключи.
– Ксюх, мы разберемся сами.
– Вы разобрались на шестьсот тысяч.
– Хорош пилить, – рявкнул Роман, не поднимая головы.
– Почему пилить только мне? – Ксения развернулась к мужу. – Хватит тому, ради кого ты влез в эту кабалу. Он в коридоре обувь не снял.
Артем хмыкнул, откинувшись на спинку так, что стул заскрипел на двух ножках.
– Подумаешь. Будто Роман из-за меня кредитовался.
Роман вскинулся так резко, что задел локтем сахарницу.
– Заткнись.
Ксения перевела взгляд с одного брата на другого. Артем моментально выпрямился, опустив стул на четыре точки.
– Стоп. Что значит «не только из-за тебя»?
Артем поднялся, собирая ключи, а Роман подскочил к двери, пытаясь выставить брата за порог. Ксения оказалась быстрее, прислонившись спиной к косяку.
– Никто никуда не выходит.
– Ксюха, не устраивай балаган, – процедил муж.
– Колись сам. Я жду.
Роман молчал. Артем посмотрел на него, на невестку, на свои грязные кроссовки и потупил взор.
– Мать попросила часть суммы. Из того кредита.
– Я велел тебе молчать, – Роман ударил кулаком по дверному косяку.
У Ксении внутри все оборвалось, но вида она не показала, вцепившись пальцами в край двери.
– Сколько?
Артем посмотрел на брата. Тот стоял красный, перекошенный от злости.
– Сто пятьдесят тысяч.
– Зачем ей такие деньги?
Ответил Роман глухим, севшим голосом:
– Маме надо было закрыть долг.
– Какой долг? Откуда у нее долги?
Повисла тишина. Артем переступил с ноги на ногу и выдавил в сторону вешалки:
– Она их тете Зине отдала.
– Какой Зине?
– Сестре ее двоюродной. Из Пскова.
Ксения вспомнила тетю Зину, приезжавшую на свадьбу и весь вечер пересчитывавшую подарки в конвертах.
Она стояла у двери и складывала пазл: Роман взял кредит для брата, часть отдал матери, мать переправила деньги в Псков, а закрывать цепочку в четверг должна была она, Ксения.
Она молча отступила в сторону и распахнула дверь шире.
– Иди, Артем. Теперь свободен.
В воскресенье утром Валентина Петровна пожаловала собственной персоной. Трезвонила в звонок до тех пор, пока пружина не заклинила, а за ее спиной на площадке маячил Артем с увесистым пакетом яблок. Прошла в квартиру, не снимая пальто, встала посреди прихожей, руки в боки.
– Ну что, добилась своего? Звонил мне вчера Артем, чуть не ревет: Роман требует с него график платежей! С брата!
Ксения не закрывала входную дверь.
– А что здесь не так? Нормальный график, все по закону.
– При мне такого сроду не было, чтобы братья копейки считали! Ты их рассорила, змея!
– Тогда объясните, почему вы планировали считать мои деньги? Я до сих пор в шоке от вашей наглости!
– Потому что они у тебя есть! – завопила свекровь на весь подъезд.
– У вас тоже кое-что имеется. Например, трехкомнатная квартира в центре.
Валентина Петровна подавилась воздухом, а Артем перехватил пакет поудобнее.
– Продайте свою трешку, разменяйте на меньшую и закройте все долги! – предложила Ксения. – Вторичка сейчас в цене, я узнавала.
– Ты в своем уме вообще?! Эта квартира отца, он её сам строил!
– А мои накопления, оказывается, уже пять лет как общие. Я только на этой неделе просветилась.
Свекровь резко развернулась и прошла на кухню. Роман сидел там у окна, механически очищая яблоко, которое сунул ему брат. Кожуру складывал на подоконник аккуратной лентой.
– Роман! Ты позволишь ей так разговаривать со мной? Она совсем берегов не видит!
Муж разломил фрукт пополам и положил дольки на стол.
– Ром!
– Мам, а сколько ты должна тете Зине?
Валентина Петровна моргнула, сбавив обороты.
– При чем тут Зинаида?
– Сколько? Ты говорила, она весной вернет. Точную сумму назови.
– Она мне ничего не должна.
Роман нахмурился, поднимаясь со стула.
– В смысле не должна? Ты уверяла, что у нее проблемы, коллекторы осаждают, надо срочно перекрыть микрозаймы.
Свекровь занервничала, теребя пуговицу.
– Я ей их простила, – выдавила она наконец. – Подарила. Дочка Зины, Катька, ипотеку оформляла, им на первоначальный взнос не хватало. Девчонке двадцать пять лет, мыкается по съемным углам. А тут шанс подвернулся, банк одобрил ставку.
Роман застыл в дверном проеме, глядя на мать как на чужого.
– Ты же сказала — долги.
– Какая разница, сынок?
– Я кредит повесил на себя, мам!
– Ты мой ребенок, – она развела руками. – Я знала, что выручишь.
– А расплачиваться должна была моя жена? – раздался голос Ксении от входной двери.
Свекровь резко развернулась, распахнув полы пальто.
– У тебя на книжке лям двести лежит мертвым грузом! Под копеечные проценты! А у девочки появилась путевка в жизнь!
Артем молча опустил пакет на тумбочку для обуви и тихонько вышел на лестницу. В тишине квартиры отчетливо раздавалось, как соседи сверху затеяли ремонт с перфоратором.
– Откуда вам известна сумма на моем счету? – тихо спросила Ксения.
Она отпустила ручку двери, та медленно защелкнулась на замок. Про миллион двести знали ровно два человека на планете. Она и Роман.
– Ты сболтнул матери про мои сбережения? – перевела она взгляд на мужа.
Роман засуетился, заговорил сбивчиво, объясняя, что случайно вырвалось весной, когда мать интересовалась покупкой жилья, он просто назвал порядок цифр, чтобы она отстала, ничего такого не имел в виду…
– Не ври людям, – оборвала его Валентина Петровна. – Роман прямо сказал: у Ксюхи больше миллиона припасено, да еще премия на носу. Я порадовалась за молодых.
– Мам, заткнись!
Она осеклась, но время ушло безвозвратно. Ксения смотрела на свекровь и мысленно видела ту связку ключей в кармане фартука. Гостья пришла с готовым планом, потому что прекрасно знала и адрес, и объем чужого кошелька.
– Значит, всё было просчитано, – подытожила Ксения. – Сколько можно урвать, сколько у меня останется и почему я должна соглашаться.
– Никто ничего не высчитывал! – взвизгнула Валентина Петровна.
– Высчитывали. Только забыли спросить ту, которая эти деньги пахала сутками.
Роман шагнул к ней и протянул руку.
– Ксюш, я правда не думал, что она…
– Ты выболтал всё ровно для того, чтобы за тебя всё решили.
Через минуту хлопнула входная дверь, потому что свекровь сбежала вниз по лестнице, даже не попрощавшись.
В понедельник Ксения взяла отгул, с утра пораньше съездила в банк, а оттуда к застройщику в пригородный офис. Роман звонил раз пять, но телефон стоял на беззвучном режиме. Вечером она внесла задаток за небольшую однокомнатную студию в кирпичной новостройке на окраине и вернулась с плотной пластиковой папкой.
Роман сидел за ноутбуком и тупо смотрел в монитор.
– Что это?
– Договор.
Он открыл папку, перелистнул пару страниц и уткнулся в план квартиры площадью тридцать три квадрата на четвёртом этаже.
– Ты что учудила?
– Забронировала. Сегодня утром.
Он водил пальцем по строчкам, как школьник по прописям.
– Без меня?
– Без тебя.
– Мы же планировали вместе! Трёшку в центре хотели брать, ты сама говорила, что там потолки высокие!
– Планировали. Пока я не выяснила, что мои накопления у твоей мамы на кухне перемывают посторонние люди.
Роман захлопнул папку, надавил на нее ладонями и замер.
– И что теперь будет с нами?
Ксения ответила не сразу. Она сняла с конфорки свистящий чайник и выключила плиту.
– Сначала ты сам закрываешь свои долги. Все кредиты, все карты, до копейки. А дальше поживем и увидим, осталась ли у нас хоть какая-то общая жизнь.
Телефон мужа на столе завибрировал. На экране снова всплыло имя матери. Роман глянул на жену, сбросил вызов, зашел в контакты и после долгой паузы заблокировал абонента.
Через пару секунд прилетело короткое сообщение от Артема: «Мать говорит, ты сдурел из-за бабы».
Роман отложил гаджет, открыл банковское приложение и стал вбивать цифры. Сумма к погашению светилась красным: шестьсот двадцать тысяч. В графе назначения платежа он написал «полный расчет», подумал и добавил точку.
– Я думал, тебе просто жалко бумажек, – пробормотал он, не поднимая глаз.
Ксения подошла к входной двери, снимая с крючка свою сумку.
– Денег мне тоже жалко, Роман. Но жить я хочу с мужчиной, а не с филиалом благотворительного фонда для всей твоей родни.
Он ничего не ответил, уставившись в пустой экран телефона.
В прихожей тихо звякнули ключи на крючке. Ксения сняла свою связку, отцепила брелок-сердечко, оставила все ключи на полочке для обуви и вышла на лестничную площадку, плотно закрыв за собой дверь квартиры, которая перестала быть общим домом.
– Почему-то я сам в жизни пробивался, как мужик, — напомнил Никита родителям их же установки, — Так что, удачи моему будущему зятю