— И куда я, по-твоему, должна поставить переноску? На балкон, где сквозняк? — Лидия Романовна стояла в коридоре, скрестив руки на груди. Рядом возвышались три огромных чемодана в пластиковой пленке.
— Здравствуйте, Лидия Романовна. Полночь на дворе, — я попыталась забрать у нее сумку, но свекровь крепче вцепилась в ручки. — Какая переноска? Вы же сказали, что побудете у нас всего пару дней, пока у вас в квартире меняют стояки.
— Квартира — дело наживное, а Муся — живое существо, — отрезала свекровь. Из пластиковой сетки ящика раздалось утробное, злобное мяуканье. — Кошка не может сидеть в пыли. А чемоданы… Ну не в халате же мне ходить. Олег! Олег, помоги матери, у меня спина отваливается от этих баулов!
Из спальни выбежал заспанный муж, на ходу натягивая футболку.
— Мама? Вы чего так поздно? Поезд же утром должен был быть? — Олег бросился целовать мать в щеку.
— Билеты поменяла. Ладно, не ворчите. Всего два-три дня, и я уеду. Пропустите меня уже, ноги гудят.
Через час коридор был заставлен обувью тридцать шестого размера, из кухни пахло валерьянкой, а огромная пушистая персидская кошка Муся уже вовсю драла когтями наш новый диван в гостиной. Олег умилялся, а я пыталась сообразить, зачем человеку на три дня три гигантских чемодана, в которые можно упаковать половину его гардероба.
Утро началось в шесть часов. Не от будильника, а от грохота посуды. Я вышла из спальни на цыпочках. Лидия Романовна хозяйничала у плиты, на которой уже шкворчали котлеты.
— Доброе утро, Лидия Романовна. Зачем так рано? И… котлеты на завтрак?
— Доброе, Анечка. Олег с детства привык плотно завтракать. Ты ему сухие хлопья даешь, у него же язва будет. Я вот тут посмотрела в холодильнике… У вас там шаром покати. Пришлось перебрать верхнюю полку, чтобы мои баночки с вареньем поместились.
— Вы привезли с собой варенье? На три дня? — я налила себе воды.
— Хорошее варенье лишним не бывает. Кстати, Ань, я твои кремы из ванной переставила в шкафчик под раковиной. Они там всю полочку занимали, мне свои капли и тоники составить было некуда.
— Но это моя полочка. У зеркала.
— Ой, ну ладно тебе, не ворчи с утра пораньше. Сложно уступить пожилому человеку? Всего на пару дней же.
Олег появился на кухне, довольно зажмурился от запаха жареного мяса и сразу сел за стол.
— О, мам, котлетки! Аня такие не делает, говорит, жирно.
— Вот-вот, — поддакнула Лидия Романовна, победно посмотрев на меня. — Мужчину кормить надо нормально, а не травой. Садись, сынок. Аня, а ты чего стоишь? Возьми тарелку, сыну положи.
— Я сама могу взять, мама, — тихо сказала я, развернулась и ушла собираться на работу. Внутри уже закипало глухое раздражение, но я успокаивала себя мыслью, что послезавтра наступит пятница, и свекровь уедет к себе в пригород.
Однако в пятницу вечером ничего не произошло. Чемоданы так и стояли в углу гостиной, правда, заметно опустев — половина вещей Лидии Романовны плавно пересекла спальню Олега и перекочевала в наш платяной шкаф.
— Лидия Романовна, — начала я за ужином, стараясь говорить максимально спокойно. — А как там ремонт в вашей квартире? Стояки уже поменяли?
Свекровь тяжело вздохнула, отложила вилку и прижала руку к сердцу.
— Ой, Анечка, не спрашивай. Настоящий кошмар. Слесари оказались какими-то пьяницами. Все разворотили, унитаз сняли, а новые трубы еще даже не привезли. Сказали, задержка на складе. Дней десять еще точно делать будут.
— Десять дней? — я чуть не подавилась. — Но вы же говорили про два дня!
— Аня, ну что ты кричишь на мать? — вмешался Олег. — Человек в стрессе. Ей что, в развороченной квартире без унитаза жить? Пусть живет у нас, места мало, что ли?
— Конечно, сынок, если я вам мешаю, я могу уйти, — на глазах Лидии Романовны тут же заблестели слезы. — Пойду на вокзал, сниму угол у какой-нибудь старушки… С кошкой на руках…
— Мама, перестань, никуда ты не пойдешь, — Олег сердито посмотрел на меня. — Аня просто устала на работе. Правда, Ань?
— Правда, — выдавила я, понимая, что если продолжу спорить, окажусь последней стервой.
Шла третья неделя. Моя жизнь превратилась в сплошное испытание. Лидия Романовна окончательно освоилась. Наша квартира теперь жила по ее правилам. Шторы в гостиной были задернуты, потому что «солнце выжигает обивку». Мой любимый фикус переехал в темный угол, потому что на его месте теперь стоял огромный горшок с геранью, которую свекровь привезла во втором чемодане в виде отростков.
Кошка Муся обжила мою любимую диванную подушку. Стоило мне подойти, как животное начинало шипеть и выпускать когти.
— Лидия Романовна, уберите, пожалуйста, кошку с дивана. Вся обивка в шерсти, у меня скоро аллергия начнется.
— Анечка, Муся чувствует плохую энергетику. Ты на нее так смотришь, будто отравить хочешь. Она просто защищается. И вообще, животные делают дом уютным. Тебе бы тоже не помешало стать помягче.
— Я дома хочу отдыхать, а не чихать от шерсти, — отрезала я.
— Олег! — крикнула свекровь в коридор. — Олег, посмотри, твоя жена опять из-за кошки скандал устраивает! У меня уже давление поднялось, неси таблетки!
Олег прибежал с аптечкой, зыркая на меня недовольным взглядом.
— Аня, имей совесть. Маме нельзя волноваться. Что тебе, тяжело промолчать?
— Мне тяжело жить в коммунальной квартире, Олег! Мы платим ипотеку за свое жилье, а не за пансионат для твоей мамы и ее зоопарка!
— Это моя мама! — повысил голос Олег. — И она побудет здесь столько, сколько нужно!
Лидия Романовна в этот момент слабо стонала на диване, но я готова была поклясться, что заметила на ее лице довольную ухмылку.
На двадцать пятый день пребывания свекрови я возвращалась с работы с твердым намерением поставить ультиматум. Или мы покупаем Лидии Романовне билет обратно, или я уезжаю к маме. Сил терпеть постоянные замечания по поводу моей готовки, уборки и внешнего вида больше не было. Накануне она заявила, что моя новая юбка «слишком вызывающая для замужней женщины».
Я открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо. Из кухни доносились голоса. Я не стала заходить, а остановилась в коридоре, разуваясь.
— Мам, ну правда, сколько можно? — это был голос Олега. В нем слышалась усталость. — Аня уже на пределе. Вчера плакала в ванной. Скоро месяц, как ты тут. Когда там ремонт заканчивается? Я сам позвоню твоему бригадиру.
— Какому бригадиру, сынок? — раздался спокойный, совершенно здоровый и бодрый голос Лидии Романовны. Накануне она якобы умирала от мигрени, но сейчас в ее тоне не было ни капли слабости.
— Ну как какому? Который тебе трубы меняет. Дай мне его номер, я с ним по-мужски поговорю. Почему они так тянут?
Послышался звон чайной ложки о чашку. Лидия Романовна вздохнула.
— Огуречик ты мой наивный. Никакого бригадира нет. И ремонт я никакой не делаю.
Я замерла у стены, прижав сумку к груди. Сердце забилось где-то в районе горла.
— В смысле — нет? — переспросил Олег. — А зачем ты тогда приехала? И трубы…
— Трубы у меня в порядке. Я квартиру свою сдала. Молодой семейной паре, на год. Договор подписала, деньги за полгода вперед взяла. Хорошие деньги, между прочим.
В кухне повисла тишина. Я буквально кожей чувствовала, как у Олега отвисает челюсть.
— Мама… Ты сдали свою квартиру? На год? — прошептал он. — А жить ты где собираешься?
— Как где? У вас, конечно. Вы с Анькой вечно на работе, квартира пустует. Опять же, ипотека у вас, деньги вам нужны. Я буду вам помогать. Котлетки вот жарить, за порядком следить. А то Аня твоя совсем за домом не смотрит. Пыль на шкафах неделями лежит.
— Мам, ты с ума сошла? — Олег, кажется, начал приходить в себя. — Без нашего ведома? Аня же с ума сойдет! Она никогда не согласится жить втроем!
— А кто ее спрашивать будет? — резонно возразила свекровь. — Квартира твоя? Твоя, ты в ней прописан. Ты мужчина или где? С женой совладать не можешь? Поворчит и успокоится. Куда она денется-то? Главное — правильно начать. Я же сразу сказала: на пару дней. Если бы я сразу с вещами насовсем приехала, она бы меня на порог не пустила, устроила бы истерику. А так — привыкла уже. Месяц прошел, кошка освоилась, вещи мои в шкафу. Все, дело сделано.
Я стояла в темном коридоре, и у меня внутри все просто заледенело. Три чемодана. Горшки с геранью. Занятые полки в ванной. Постоянные симуляции болезней, чтобы вызвать жалость у сына и выставить меня агрессором. Это был четкий, хладнокровный план. Меня просто переиграли на моем же поле. Обвели вокруг пальца как девчонку.
Олег что-то невнятно мычал в ответ, пытаясь спорить, но Лидия Романовна быстро его приструнила:
— И не вздумай ей про аренду проговориться. Пусть думает, что ремонт затягивается. Через пару месяцев я скажу, что строители меня обокрали, возвращаться некуда, надо судиться. Так год и пролетит. А там они съедут, и я контракт продлю. Деньги-то на книжку капают, сынок. На машину тебе откладываю, между прочим.
Я поняла, что если сейчас зайду на кухню, случится грандиозный скандал с битьем посуды и разводом. А этого мне не хотелось. Мне хотелось победы. Настоящей, сокрушительной.
Я тихо обулась обратно, аккуратно прикрыла входную дверь и вышла на улицу. Около подъезда я достала телефон и набрала номер своей мамы.
— Мамуля, привет. Помнишь, ты говорила, что тебе скучно одной в трехкомнатной квартире? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучат максимально весело.
— Привет, Анечка. Конечно, скучно. Да и спина болит, убираться тяжело. А что случилось?
— Мам, у Олега на работе временные трудности, нам нужно срочно сдать нашу квартиру на несколько месяцев, чтобы закрыть часть ипотеки. Мы поживем у тебя?
— Ой, доченька, конечно! Какая радость! Приезжайте хоть сегодня! Места всем хватит!
— Отлично. Только есть один нюанс. Мы приедем не одни. С нами поживет Лидия Романовна. И ее кошка Муся. У Лидии Романовны в квартире затянулся ремонт, ей совсем негде жить.
На том конце провода возникла пауза. Моя мама, женщина старой закалки, бывший директор школы и обладательница железного характера, мгновенно все поняла.
— Лидия Романовна, говоришь? С кошкой? — в голосе мамы послышались опасные металлические нотки. — Ну что же. Пусть приезжает. У меня как раз обои в коридоре ободраны, кошке будет где разгуляться. И режим дня у меня строгий — подъем в пять утра, молитва, потом прополка цветов на балконе. Жду вас, Анечка. Привози гостей.
Я улыбнулась. О, да. Это будет битва титанов.
Я вернулась домой через полчаса, сделав вид, что только что пришла из магазина. Лидия Романовна и Олег сидели в гостиной и дружно смотрели телевизор. Муся дремала на моей подушке.
— О, Аня пришла, — Олег быстро переглянулся с матерью. — А чего без продуктов?
— Ребята, у меня потрясающая новость! — я всплеснула руками и лучезарно улыбнулась. Свекровь насторожилась. — Олег, помнишь, ты говорил, что маме тяжело в нашей тесноте? И что у нас проблемы с деньгами из-за ипотеки?
— Ну… говорил, — протянул муж.
— Так вот! Я только что нашла арендаторов на нашу квартиру! Мой начальник ищет жилье для иностранных партнеров. Они готовы платить тройную цену, но въехать нужно уже завтра утром!
Лидия Романовна резко выпрямилась на диване.
— Как это — завтра? — ее голос дрогнул. — А я? Мне куда? У меня ремонт! Трубы!
— Лидия Романовна, дорогая моя! — я подошла к ней и схватила ее за пухлые ладони. Свекровь попыталась их выдернуть, но я держала крепко. — Я все продумала! Вы же для меня как родная. Я не брошу вас в беде с нерабочим унитазом. Мы все вместе — вы, я, Олег и Муся — переезжаем к моей маме! У нее огромная трехкомнатная квартира.
— К твоей маме? — Лидия Романовна побледнела. Она прекрасно знала мою маму и всегда панически ее боялась после одного совместного юбилея, где моя мама публично поправила ее ударение в слове «звонит». — Нет-нет, зачем я буду стеснять Тамару Васильевну… Я могу… я могу в гостиницу…
— Какая гостиница, мама? — включился Олег, у которого загорелись глаза при слове «тройная цена». — Аня право дело говорит! Тройная оплата покроет нам три месяца ипотеки! А у Тамары Васильевны места много. Мам, ты же сама говорила, что надо семье помогать!
— Но кошка… Муся не переносит чужих людей! — почти пропищала свекровь, ища глазами поддержку.
— Ничего, у мамы старый кавказский волкодав на даче, она умеет дрессировать животных, — ласково успокоила я ее. — Муся у нас шелковой станет. Так что, Лидия Романовна, собирайте чемоданы обратно. Благо, вы их даже не до конца распаковали. Завтра в восемь утра за нами приедет машина.
Лидия Романовна смотрела на меня широко открытыми глазами. В них читался дикий, первобытный ужас. Она поняла, что ее идеальный план разбился о мою внезапную «благотворительность». Сказать правду про сданную квартиру сыну она теперь не могла — сама же только что просила его молчать. Возразить против переезда к свахе тоже не получалось без того, чтобы не выглядеть капризной эгоисткой.
— Я… я пойду прилягу, — тихо сказала свекровь, поднимаясь с дивана. Вся ее былая спесь и бодрость испарились.
— Конечно, отдыхайте, Лидия Романовна. Силы вам завтра понадобятся. Мама уже составила план генеральной уборки своего дома к нашему приезду. Сказала, вы ей поможете ковры выбить.
Свекровь вздрогнула и почти бегом скрылась в комнате.
Я посмотрела на Олега, который уже радостно подсчитывал на калькуляторе будущую прибыль от мифических «иностранцев», и улыбнулась. Шах и мат, дорогая мама. В эту игру можно играть вдвоем.
Родня мужа обнаглела настолько, что потребовала большую сумму денег