— Варя, ты только не обижайся, но это платье на тебе скоро просто треснет по швам.
Тася отставила чашку с чаем и с притворным сочувствием посмотрела на подругу.
— Игорь, ты посмотри, какая у тебя жена стала… уютная. Расплылась, как оладушек на сковородке.
Игорь, сидевший на краю кухонного диванчика, заметно дернулся и уткнулся в телефон.
— Тась, ну зачем ты так? — тихо ответила Варя. — Я ведь только полгода назад родила второго. Организм еще восстанавливается.
— Ой, да ладно тебе прикрываться родами! — Тася звонко рассмеялась, потянувшись за очередной печенькой. — Полгода — это срок огромный.
Я вот после своих двоих через месяц в форму пришла. Ну, почти.
Зато посмотри на меня: при теле, при формах, все на месте.
А ты просто… ну, запустила себя, дорогая.
Мужчины, они же глазами любят. Игорь, скажи ей?
Игорь пробормотал что-то невнятное про срочное письмо по работе и почти выбежал из кухни. Варя осталась один на один с подругой.
Тася сидела, вольготно развалившись на стуле. Ее собственная фигура, мягко говоря, была далека от модельных стандартов — лишний вес, с которым она боролась (или делала вид, что борется) еще со школы, никуда не делся.
Напротив, за последние годы Тася прибавила еще килограммов пятнадцать.
— Вот видишь, сбежал, — констатировала Тася, громко жуя. — Боится тебя обидеть.
А я — подруга, я правду скажу. Тебе надо в зал, Варь. Срочно. И на диету. А то скоро в дверной проем не пролезешь.
Варя посмотрела на нее, и в голове пронеслась колкая фраза о том, что сама Тася в этот самый проем заходит боком.
Но воспитание и какая-то глупая, с детства привитая жалость не позволили ей этого сделать.
Она знала, как Тасю дразнили в школе, помнила, как та плакала в туалете из-за прозвища «Танк».
— Ладно, Тась, давай закроем тему, — вздохнула Варя. — Как дети? Как твоя Маша?
— Ой, Машенька — золото! — лицо Таси мгновенно преобразилось. — Мы уже буквы все знаем, в три-то года. Читаем по слогам почти.
А твой Артемка что? Все только машинки катает?
— Артему четыре, он просто другой, — Варя присела напротив. — Он очень хорошо рисует. Воспитательница говорит, у него талант.
— Рисует… — Тася пренебрежительно хмыкнула. — Рисование — это так, баловство.
Мозги развивать надо. Маша у меня такая аккуратная, а Артем твой вечно какой-то растрепанный, майка заляпана.
Ты бы хоть следила за ним получше. Мальчик же, должен выглядеть опрятно, а он у тебя как… беспризорник.
— Тась, дети должны пачкаться, это нормально…
— Ну, не знаю, — Тася развела руками. — Моя не пачкается. Наверное, это от воспитания зависит. Или от генетики.
Вечер тянулся бесконечно. Каждый раз, когда Варя пыталась сменить тему, Тася мастерски возвращала разговор либо к внешности подруги, либо к «недочетам» ее детей.
Через неделю они встретились в парке. Варя надеялась, что на свежем воздухе, пока дети будут играть в песочнице, разговор пойдет в более позитивном русле, но надежды рухнули в первые же пять минут.
— О господи, Варя, ты опять в этом безразмерной тряпке? — Тася картинно всплеснула руками, привлекая внимание прохожих. — Ты в нем как гора. Прячешь жиры? Так их и так видно.
— Тася, пожалуйста, потише, — прошипела Варя, чувствуя, как краснеют уши.
— А чего стесняться-то? Я тебе добра желаю. Вот посмотри на меня. Я всегда знала, что мужчины любят, когда есть за что подержаться. Поэтому и замуж раньше тебя вышла.
Помнишь, как ты со своей худобой в девках сидела, пока я уже с кольцом ходила?
— Ты вышла замуж на полгода раньше, Тася. И мы тогда еще учились в институте.
Это ж не соревнование, в конце концов…
— Для кого как, — загадочно улыбнулась подруга. — Факт остается фактом. Я всегда была востребована.
А ты сейчас… Ну, даже не знаю. Игорь — святой человек, что терпит все это.
К ним подбежал Артем.
— Мама, мама! Смотри, какую палку я нашел! Это меч!
— Ух ты, здорово, зайчик, — улыбнулась Варя, поправляя ему кепку.
Тася, стоявшая рядом, поморщилась и отошла на шаг назад, демонстративно отряхивая свое яркое пальто.
— Фу, какой он у тебя грязный, Варь. Прямо как маленький разбойник. Маша, иди сюда, не подходи к нему, а то испачкаешься.
Маленькая Маша, одетая в белоснежное пальтишко и кружевные колготки, послушно встала рядом с матерью, глядя на Артема как на диковинное насекомое.
— Видишь? — Тася кивнула на дочку. — Вот это — леди. А твой… Ну, сразу видно, что ты им не занимаешься. Весь в мать — та «распустилась», и ребенок такой же.
Варя неожиданно разозлилась.
— Тася, ты сейчас переходишь границы! Прекрати!
— Да какие границы, дорогая? — Тася рассмеялась. — Ты слишком чувствительная стала после вторых родов.
Гормоны, наверное, шалят, раз обижаешься на пустом месте. Я же любя!
Кто тебе еще скажет правду, если не лучшая подруга и крестная твоей дочери?
— Наверное, именно потому, что ты подруга, ты должна быть деликатнее.
— Ой, перестань. Ладно, пойдем, а то прохладно становится. И купи себе уже куртку по размеру, а не этот чехол для танка.
Весь вечер Варя не могла найти себе места. Не выдержав, она подошла к зеркалу и долго разглядывала свое отражение.
Да, она прибавила в весе. Лицо стало круглее, живот еще не ушел до конца. И не безобразная она вовсе!
Игорь заглянул в спальню и увидел ее у зеркала.
— Варь, ты чего?
— Скажи честно, я выгляжу ужасно? — спросила она, не оборачиваясь.
Игорь подошел и обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо.
— Ты выглядишь как моя любимая жена. Перестань слушать Таську. Она всегда хамкой была.
— Она говорит, что ты меня терпишь из жалости…
Игорь вздохнул и развернул ее к себе.
— Варя, послушай. Тася — человек с огромным количеством комплексов. Она пытается самоутвердиться за твой счет, потому что сама глубоко несчастна и недовольна собой.
Раньше она брала тем, что «первая вышла замуж», теперь — тем, что ты временно изменилась внешне.
Ей нужно чувствовать превосходство. Не давай ей этого шанса.
— Но она моя подруга. Мы столько лет вместе…
— Не нужна тебе такая дружба, милая. Не нужна.
Гром грянул в день рождения младшей дочери Вари — Таисия опять отличилась.
— Ой, именинница! — Тася подошла к кроватке. — Ну, вылитая Варя. Будем надеяться, что хотя бы к школе она не будет толстой, как мамка.
Варя остолбенела. Даже гости замерли.
— Тася, присаживайся, — прервал тишину Игорь. — Не начинай, пожалуйста…
— А что я такого сказала? — Тася невинно захлопала ресницами. — Я же за ребенка переживаю. Сейчас столько полных детей… Это же нагрузка на сердце!
Варь, ты ей давай поменьше смеси, а то вон какие щеки наела. В тебя пошла, точно.
— Тася, сядь, — коротко бросила Варя. — Вон, салат попробуй.
— Ой, нет, спасибо. Я же за собой слежу. Не хочу превратиться в… Ну, ты понимаешь.
Хотя салат, наверное, вкусный. Сама делала? Конечно, столько майонеза в нем — немудрено, что тебя разносит…
Весь вечер Тася старательно изгалялась над подругой: критиковала качество игрушек, которые подарили Соне, сравнивала развитие детей и периодически отпускала шуточки по поводу Вариного аппетита.
— Варя, ну куда тебе второй кусок? — громко спросила она, когда Варя потянулась к тарелке с мясом. — Ты же завтра в джинсы не влезешь!
Хотя ты в них и так не влезаешь, судя по тому, что ты в леггинсах постоянно.
Варя положила кусок обратно, аппетит пропал окончательно.
Когда все разошлись, Варя села на диван среди разбросанных игрушек и оберточной бумаги. У нее не было сил даже начать уборку.
— Все, — тихо сказала она.
— Что «все»? — спросил Игорь, собирая пустые тарелки.
— Больше я ее звать не буду. И отвечать на звонки тоже.
— Давно пора, — кивнул муж.
Прошло две недели. Варя сознательно игнорировала сообщения в мессенджерах и не брала трубку, когда видела на экране имя «Тася».
Сначала та писала как ни в чем не бывало:
«Приветик, скинь рецепт того пирога».
«Слушай, а где вы брали костюм Артему? Моей Маше такой не надо, но просто интересно».
Потом тон сменился на подозрительный.
«Варя, ты куда пропала? У тебя все нормально?» — пришло сообщение в среду.
Варя прочитала, но не ответила.
А в пятницу Тасю прорвало.
«Ты что, обиделась? Из-за того, что я про вес сказала? Ой, ну ты и неженка! Я же пошутила. Мы двадцать лет дружим, а ты из-за ерунды дуешься».
«Варь, это глупо. Ты ведешь себя как ребенок. Ответь уже».
Варя вздохнула и начала печатать ответ.
«Тася, привет. Я не обиделась, я просто сделала выводы. Мне стало неприятно наше общение. Твои постоянные замечания о моем весе, о моих детях, о моем внешнем виде — это не шутки. Это бестактность.
Я долго пыталась не обращать внимания, думала, что ты не замечаешь, как это звучит.
Но когда это происходит при моем муже и при наших общих знакомых — это уже за гранью.
Я не хочу больше это терпеть и выслушивать. Мне важно чувствовать себя комфортно в своем доме и в своей компании.
Поэтому давай сделаем паузу в общении. Нам обеим это нужно».
Ответ пришел мгновенно.
«Ого! Какие мы важные стали! — написала Тася. — Ну извини, что я правду в глаза говорю.
Другие тебе в лицо улыбаются, а за спиной обсуждают, какая ты стала огромная. А я честно предупреждала.
Ты просто слишком чувствительная, Варь. Принимаешь все близко к сердцу.
Сама же знаешь, что я права. Тебе просто обидно, что у меня все идеально, а у тебя проблемы с самоконтролем».
Варя хмыкнула и отбила.
«Хорошо, Тась. Если тебе так удобнее думать — пусть будет так. Всего тебе доброго».
Номер подруги улетел в блок.
Прошел полгода. Варя стояла в очереди в супермаркете, когда увидела Тасю — та стояла через одну кассу от нее и яростно что-то выговаривала кассиру.
Рядом стояла Маша, понуро опустив голову, и нервно теребила подол курточки, которая уже заметно стала ей мала.
С тех пор они больше не общались. Варя узнала от общих знакомых, что Тася нашла себе новую жертву, а сама Варя окончательно пришла в форму, не изнуряя себя диетами, а просто вернув душевное спокойствие.
Больше никто и никогда не смел называть ее «оладушком», потому что она сама себе это запретила.
Родня требует свои метры