Туман полз с моря густой молочной пеленой, когда Марина поднималась по лестнице на четвертый этаж.
Лифт в их доме на Первомайке не работал уже третью неделю, и каждый вечер приходилось тащиться пешком.
Ноги гудели после целого дня в офисе — восемь часов за монитором, споры с Викой из СММ-отдела и недовольный начальник Олег Валерьевич, который так и не простил ей провал с проектом для туристической компании.
Ключ провернулся в замке с привычным щелчком. Марина толкнула дверь и замерла на пороге.
Из кухни доносился звон разбитого стекла, потом глухой удар — словно что-то тяжелое швырнули об стену.
— Мам?
Она скинула кроссовки и побежала по коридору. Сумку бросила прямо на пол.
На кухне царил хаос. Осколки тарелок хрустели под ногами, на полу валялись черепки от бабушкиного сервиза, который мать берегла как зеницу ока.
У плиты стояла Людмила Петровна в старом сером халате, волосы растрепаны, глаза красные и опухшие.
В руках она сжимала пиалу — ту самую, что отец привез из Китая в прошлом году.
— Мама, что случилось?!
Людмила даже не посмотрела в её сторону. Размахнулась и запустила пиалу в стену.
Та разлетелась на мелкие осколки, один долетел до холодильника и звонко отскочил.
— Мам, перестань! — Марина кинулась к ней, попыталась взять за плечи, но мать резко отшатнулась, будто от прикосновения стало больно.
Людмила тяжело дышала. Губы дрожали. На скуле блестела дорожка от слез.
— Он ушел, — выдавила она хриплым голосом. — Твой отец. Просто собрал вещи и ушел. Сказал, что разлюбил.
Марина почувствовала, как внутри все оборвалось.
— Это… как?
— Не знаю! — мать всхлипнула и села на пол прямо посреди осколков. — Столько оет вместе, а он просто развернулся и ушел. Сказал, что больше не может. Что мы ему не нужны.
Марина опустилась рядом, не обращая внимания на острые края разбитой посуды. Обняла мать — та была вся холодная, дрожала мелкой дрожью.
— Мам, ну должна же быть причина…
— Никакой причины! — Людмила уткнулась лицом в ладони. — Просто встал, собрал сумку и вышел. Даже не оглянулся.
Неделя тянулась как год. Марина каждый день названивала отцу — телефон либо был выключен, либо он просто сбрасывал.
Она пыталась дозвониться на работу в порт, но коллеги говорили одно и то же: Игорь Сергеевич в отпуске, когда вернется — неизвестно.
На работе тоже не легче. Вика, эта змея, продолжала строить из себя жертву после той истории с конкурентами.
Будто это Марина слила концепцию дизайна, а не она. Олег Валерьевич при каждом удобном случае напоминал про сорванные сроки.
— Марин, ты как? — Денис поставил на стол стаканчик с кофе из автомата.
Его отец работал риелтором, сам Денис тоже подрабатывал в агентстве, помогал с документами.
— Нормально, — соврала она, глядя в монитор.
— Не похоже. Ты уже третий день макет переделываешь.
Марина потерла виски. В наушниках играл Баста — «Сансара», грустная и тягучая, под стать настроению.
За окном офиса на Светланской виднелись серые крыши домов и море, затянутое туманом.
— Отец пропал. Мама говорит, что он нас бросил, но я не верю. Это на него не похоже.
Денис присел на край стола. Он был хорошим парнем — высокий, в очках, всегда в джинсах и толстовке.
Встречались они уже полгода, но без особых обязательств. Марина пока не была готова к серьезным отношениям.
— Слушай, может, ему правда нужно время?
— А может, у него кто-то есть? — вырвалось у неё.
Денис помолчал, потом вздохнул:
— Марин, я хотел сказать… Видел вчера твоего батю на Русском острове. Сидел на лавочке у ДВФУ с какой-то женщиной. Средних лет, темные волосы, в очках. Они разговаривали, вроде спокойно.
Марина почувствовала, как внутри все сжалось. Значит, так. Значит, правда кто-то есть.
— Ясно, — выдавила она.
— Марь, не накручивай себя. Может, это просто знакомая.
Но она уже не слушала. В голове пульсировала одна мысль: найти отца и выяснить правду.
Мать за эту неделю будто переродилась. Перестала плакать, даже приготовила на ужин борщ с креветками — отец любил такой, покупал свежих на Второй Речке.
Марина заметила, что Людмила стала больше краситься, сменила старый халат на новое плате с цветочным принтом.
Волосы подстригла, покрасилась в более светлый оттенок.
— Мам, ты как? — спросила Марина, наливая себе борщ в тарелку.
— Нормально. Жизнь продолжается, доча.
В её голосе звучало что-то странное. Не боль, не тоска — что-то другое. Какое-то облегчение, что ли.
А в пятницу, когда Марина вернулась с работы пораньше — Олег Валерьевич отпустил всех на час раньше из-за какого-то совещания — она услышала из квартиры смех.
Звонкий, весёлый, давно забытый.
Неужели отец вернулся?
Она распахнула дверь и замерла в прихожей.
В гостиной на папином кресле сидел незнакомый мужик.
Подтянутый, лет пятидесяти, с короткой стрижкой и пробивающейся сединой.
На шее блестела золотая цепь, на руке — массивные часы.
Он откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и попивал чай из папиной любимой кружки с надписью «Лучший механик».
Мать сидела на диване, тоже с чаем, и улыбалась так, будто последний месяц не было вообще.
— Валечка! — она вскочила, разгладила платье. — Знакомься, это Станислав. Мой… старый друг. Мы с ним давно знакомы.
Станислав поставил кружку на стол, провел рукой по волосам и кивнул. На безымянном пальце блеснул перстень с камнем.
— Здорово, девочка.
Марина молча кивнула в ответ. Внутри всё похолодело.
Отец ушел месяц назад, а мать уже привела кого-то домой? И сидит он в папином кресле, пьет из папиной кружки, будто так и надо.
— Станислав на Первореченке живёт, — затараторила мать. — Помог мне на днях сумки донести из магазина. Мы разговорились…
— Понятно, — процедила Марина.
Она прошла мимо них на кухню, достала из холодильника бутылку воды и залпом выпила.
Что это вообще происходит? Мать что, уже забыла про отца? Или она вообще не переживала?
В гостиной снова раздался смех. Мать что-то рассказывала, Станислав басовито хохотал.
Марина схватила сумку и вышла из квартиры, хлопнув дверью. Нужно было подышать, прийти в себя.
Она бродила по Первомайке до самого вечера. Зашла в небольшое кафе на углу, заказала рамен с креветками.
В углу играла музыка, кажется, Холидейбой — его сейчас крутили везде.
Телефон завибрировал. Денис.
«Как дела? Может, встретимся?»
Она ответила коротко: «Нормально. Нет настроения».
Хотелось побыть одной. Обдумать всё. Почему отец ушел? Почему мать так быстро нашла замену? И кто этот Станислав, который ведет себя так, будто имеет право?
Когда вернулась домой за полночь, в квартире было тихо. Мать уже спала. Станислава не было.
Марина прошла в свою комнату, легла на кровать и долго смотрела в потолок. За окном шумел ветер, где-то вдалеке ухала сигнализация.
Станислав стал приходить каждый день.
Появлялся вечером, устраивался в папином кресле, смотрел футбол или новости.
Мать накрывала на стол — то пян-се из соседней пекарни, то крабовые палочки с майонезом, то жареных мидий. Готовила будто не для дочери, а для него.
Марина старалась не пересекаться. Приходила с работы, здоровалась сухо и уходила к себе.
Но однажды вечером, когда вышла на кухню за водой, увидела на столе стопку бумаг.
Людмила и Станислав сидели в гостиной, смотрели сериал. Марина скользнула взглядом по документам — и замерла.
Доверенность. Нотариально заверенная. На имя Станислава Викторовича Крылова.
Право продажи и переоформления квартиры по адресу…
Их адрес.
Подпись матери. Печать нотариуса. Дата — две недели назад.
У Марины задрожали руки. Она аккуратно отодвинула бумаги, чтобы прочитать дальше. Заявление в Росреестр. Переоформление права собственности.
Что за…?
— Валечка, ты чего там?
Марина резко отпрянула от стола. Мать стояла в дверях, смотрела настороженно.
— Ничего. Попить хотела.
— Ясно. Ложись спать, уже поздно.
Марина кивнула и прошла мимо. В груди колотилось сердце. Нужно было во всём разобраться. Срочно.
В субботу она поехала в порт. Игорь Сергеевич работал механиком на одной из ремонтных станций для судов.
Марина помнила дорогу — в детстве отец иногда брал её с собой, показывал огромные краны и контейнеровозы.
Но на проходной её развернули.
— Игорь Сергеевич в отпуске, — сказал охранник. — Когда выйдет, не знаю.
— А его сестра, Надежда Сергеевна? Вы случайно не знаете, где она живет?
Охранник пожал плечами:
— Не в курсе, девушка.
Марина вернулась на остановку. Такси стоило двести рублей до центра — дороговато, но автобусов пришлось бы ждать долго.
Села в старенькую Тойоту, водитель молча крутил радио. Играл какой-то шансон.
Нужно было найти отца. Любой ценой.
В воскресенье Денис предложил сходить на концерт Басты в Фетисов-Арену.
Марина не хотела, но он настоял — мол, развеешься, отвлечешься. Билеты были не из дешёвых, три с половиной тысячи, но Денис сказал, что платит.
Арена гудела. Народу было столько, что протиснуться сложно.
На сцене Баста читал старые треки, толпа подпевала.
Марина стояла в середине зала, смотрела на сцену и думала совсем о другом.
— Пойду за водой, — крикнула она Денису в ухо.
Он кивнул.
Марина протиснулась к фудкорту. Купила воду, отошла в сторонку, чтобы глотнуть. И тут увидела его.
Отец.
Он стоял у колонны, в старой кожаной куртке, руки в карманах. Смотрел на сцену. Лицо осунувшееся, под глазами темные круги.
— Пап!
Игорь Сергеевич обернулся. Увидел её — и лицо его будто осветилось.
Марина кинулась к нему, обняла крепко.
— Валечка, — он прижал её к себе, и она почувствовала, как у него дрожат руки. — Доченька моя.
Они стояли так, посреди шумной толпы, пока музыка не стихла.
— Пап, пойдем отсюда, — сказала Марина. — Нам нужно поговорить.
Они вышли на улицу. Холодный октябрьский ветер с моря бил в лицо, но Марине было всё равно. Они сели на лавочку у арены.
— Пап, что случилось? Почему ты ушел?
Игорь Сергеевич долго молчал.
— Я не уходил, Валь. Меня мама выгнала.
— Что?
— Она мне сказала… — он замялся. — Сказала, что ты не моя родная дочь. Что давным-давно, до нашей свадьбы, у неё был роман со Станиславом. Его тогда посадили за мошенничество. А она узнала, что беременна. Познакомилась со мной, вышла замуж, но ничего не сказала. Я растил тебя, думал, что ты моя. А месяц назад он вышел, и мама призналась. Сказала, что я должен уйти. Что теперь он вернулся, и она хочет быть с ним.
Марина сидела как оглушенная. Не моя дочь? Станислав — её отец?
— Но я… я же думала, что ты сам…
— Нет, Валюшка. Я готов был простить её. Я тебя люблю, ты для меня родная, неважно, чья кровь. Но она не захотела слушать. Сказала, чтобы я убирался. А Станислав еще и угрожал. Сказал, чтобы я не смел к вам приближаться.
Марина закрыла лицо руками. Внутри всё перевернулось.
Значит, мать солгала. Соврала ей в глаза, изображала жертву, а сама выгнала отца. Настоящего отца. Того, кто растил её двадцать восемь лет.
— Пап, где ты сейчас живешь?
— У сестры. Помнишь тетю Надю? Она на Русском острове снимает квартиру, предоставила мне диван.
Вот с кем его видел Денис. С тётей Надей. А она надумала себе всякого.
— Прости меня, пап. Я думала…
— Не надо, доча. Ты ни в чём не виновата.
Марина крепко сжала его руку.
— Пап, завтра же будем искать тебе квартиру. У Дениса отец риелтор, он поможет. Будем жить вместе. Я не оставлю тебя.
Игорь Сергеевич обнял её за плечи.
— Валюшка, у меня денег не так много. Аренда во Владивостоке дорогая…
— Не волнуйся. Я зарабатываю нормально, справимся. Главное, что мы вместе.
Они сидели на лавочке, пока ветер не стал совсем ледяным.
Потом Марина проводила отца до такси и вернулась в арену. Денис ждал её у выхода, встревоженный.
— Куда ты пропала?
— Встретила отца. Всё выяснила.
Она рассказала ему всё. Денис слушал, хмурился. Потом сказал:
— Марин, если этот Станислав пытается переоформить квартиру, это мошенничество. Нужно в полицию обращаться.
— Сначала хочу поговорить с матерью.
Дома было тихо. Станислава не было, мать сидела на кухне, пила чай. Увидела Марину, улыбнулась.
— Доча, как концерт?
Марина молча прошла мимо, достала из-под кровати сумку, начала складывать вещи.
— Валя, ты чего?
— Съезжаю.
Людмила встала в дверях, смотрела непонимающе.
— Куда это?
Марина повернулась к ней. Внутри всё кипело, но она держалась.
— К отцу. К настоящему отцу. К тому, кто растил меня двадцать восемь лет. А не к мошеннику, который пытается переоформить квартиру на себя.
Лицо матери побледнело.
— Ты… откуда…
— Видела документы на кухне. И с отцом поговорила. Всё знаю, мам. Про Станислава, про то, что ты папу выгнала. Зачем ты мне соврала?
Людмила попыталась подойти, но Марина отстранилась.
— Валечка, ты не понимаешь. Станислав — он изменился, он хороший человек. Мы любили друг друга еще до твоего рождения. Я имею право на счастье!
— А папа? Тот, кто два десятка лет с тобой прожил? Он права не имеет?
— Он поймет. Ты же не можешь…
— Могу, — Марина застегнула сумку. — Еще как могу.
Она вышла из комнаты. В прихожей столкнулась со Станиславом — тот как раз вошел, держал в руках пакет с продуктами.
— Куда собралась? — он загородил дверь.
— Не твое дело.
— Я теперь здесь хозяин, так что мое.
Марина достала телефон.
— Либо отходишь, либо я звоню в полицию. Мошенничество с документами — это статья.
Станислав напрягся. В глазах мелькнуло что-то злое. Но он отступил.
— Пожалеешь.
— Это ты пожалеешь, — бросила Марина и хлопнула дверью.
Денис нашел двухкомнатную квартиру в Первореченке.
Второй этаж, вид на сопки, шестьдесят тысяч в месяц. Дороговато, но ничего. Вдвоем потянут.
В понедельник они с отцом перевозили вещи. Игорь Сергеевич принес свой старенький чемодан, несколько коробок с инструментами.
Марина развесила одежду в шкаф, отец проверил диван на мягкость.
— Нормально будет, — сказал он, присаживаясь.
Марина села рядом. За окном стелился туман — густой, белый, такой, какой бывает только во Владивостоке.
Где-то внизу гудели машины, слышались голоса.
— Пап, а ты правда не обижаешься? Что я не твоя кровная дочь?
Игорь Сергеевич обнял её за плечи.
— Валюшка, кровь — это не главное. Главное, что мы с тобой вместе. Что ты выбрала меня. Для меня это дороже всего.
Марина прижалась к нему, и впервые за месяц почувствовала, что все будет хорошо.
На кухне отец начал готовить борщ с креветками — тот самый, который так любил. Резал овощи, насвистывал что-то. Марина сидела у окна, смотрела на туман над бухтой.
Телефон завибрировал. Мать. Десятый звонок за день.
Марина отклонила вызов и положила телефон экраном вниз.
Пусть теперь живет со своим Станиславом. Пусть наслаждается женским счастьем, которое так хотела.
А у них с отцом — с настоящим отцом — теперь свой дом. Свой мир. Где туман с моря, борщ с креветками и тишина, которой не нужны лишние слова.
Через неделю Денис помог подать заявление в полицию.
Станислава вызвали на допрос — документы оказались с нарушениями, подпись матери на доверенности подделана. Возбудили дело.
Мать звонила, умоляла забрать заявление. Марина не отвечала.
Она сидела на работе, допивала кофе и смотрела на экран монитора.
Вика из СММ-отдела уволилась — не выдержала, когда Олег Валерьевич узнал про слитые концепты.
Марине дали новый проект — дизайн сайта для туристической компании, которая возила людей на Русский остров.
За окном был туман. Марина включила Басту в наушниках и начала работать.
Всё будет хорошо. Главное, что рядом есть тот, кто не предаст.
Ты исчезнешь – он сразу про меня вспомнит