Игорь даже не повернулся в мою сторону. Он продолжал перебирать распечатанные сметы на строительные материалы, которые разложил прямо на обеденном столе. Его пальцы уверенно постукивали по калькулятору, высчитывая стоимость итальянского кафеля для ванной комнаты его матери.
Я стояла у двери, сжимая в кармане куртки рецепт на имя моего отца. Врач сказал четко: если не начать курс в ближайшие три дня, изменения в суставах станут необратимыми. Отец просто перестанет ходить. Цена вопроса составляла ровно ту сумму, которую Игорь планировал потратить на замену еще вполне приличной сантехники в квартире свекрови.
— Игорь, ты слышишь, что ты говоришь? — мой голос сорвался на шепот. — Какая плитка? Папа ходить не сможет! Это же не прихоть, это вопрос его здоровья. Деньги на сберегательном счете общие, мы оба откладывали их три года.
Муж наконец оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на меня с легким раздражением.
— Алина, не сгущай краски. Твой отец уже полгода жалуется, и ничего, ходит как-то. Врачи всегда пугают, им лишь бы дорогие таблетки выписать. А у мамы в ванной грибок по стенам пошел. Ей этим дышать вредно. Ей шестьдесят пять лет, между прочим.
— А папе шестьдесят восемь, и он тридцать лет отработал на заводе, чтобы у нас с тобой старт в жизни был! — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает глухая, тяжелая обида. — Когда мы покупали эту квартиру, мой отец отдал нам все свои накопления. Он не просил вернуть. А сейчас ему нужна помощь. Всего один раз!
— Вот именно, Алина. Твой отец помог, и спасибо ему. Но сейчас у меня есть своя семья, и проблемы моей мамы для меня в приоритете. Ремонт уже согласован с бригадой. Они заходят на объект в понедельник. Задаток я уже отдал.
— Из каких денег ты отдал задаток? — внутри у меня все похолодело.
— Из тех самых, со счета. Снял сегодня в обед. Там осталось как раз на плитку и обои для коридора. Так что тема закрыта. На лекарства ищите другие варианты. Пусть твоя сестра скинется, или займите у кого-нибудь.
— У Кати двое маленьких детей и декрет, ты прекрасно это знаешь, — я смотрела на человека, с которым прожила четыре года, и не узнавала его. — Ты просто забрал общие деньги, даже не спросив меня?
— Я мужчина в доме и я решаю, как распределять крупный бюджет, — Игорь снова уткнулся в свои сметы, показывая, что разговор окончен. — Хватит устраивать драму на пустом месте. Иди ужинать, все остыло.
Я не пошла на кухню. Я развернулась, вышла в прихожую, накинула куртку и вышла на улицу. Мне нужно было подышать. Холодный весенний воздух немного привел меня в чувство, но руки все еще дрожали от несправедливости и бессилия. Четыре года я была идеальной женой. Подстраивалась под его график, возила его маму по магазинам каждые выходные, принимала у себя его родственников. И вот какова цена моей покорности.
В кармане завибрировал телефон. Это была Катя, моя младшая сестра.
— Аля, привет! Ну что, ты поговорила с Игорем? Получится снять деньги? Я обзвонила пару знакомых, никто не может занять такую сумму быстро, все в кредитах.
Я прикусила губу, чтобы не расплакаться прямо на автобусной остановке.
— Нет, Кать. Игорь отказал. Сказал, что деньги пойдут на ремонт в квартире Анны Петровны. Он уже снял их и отдал строителям часть.
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Потом сестра тихо спросила:
— И что нам делать? У папы боли сильные, он сегодня даже до кухни с трудом дошел. Аля, если запустить, он ведь на коляску сядет.
— Не сядет, — твердо сказала я, и в этот момент в моей голове как будто щелкнул какой-то тумблер. Вся обида и растерянность превратились в холодную, расчетливую злость. — Не сядет, Катя. Я найду деньги. Завтра утром все решу.
— Где ты их возьмешь за один день?
— Увидишь. Приезжай завтра к папе к двенадцати дня, я привезу лекарство.
Я повесила трубку. Страха больше не было. Появился четкий план, который созрел за долю секунды.
Когда я вернулась домой, Игорь уже лежал на диване с планшетом. Он даже не спросил, где я была целый час.
— Завтра суббота, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Мама просила нас приехать к десяти утра. Нужно помочь ей упаковать посуду в коробки перед ремонтом. Не забудь, выезжаем пораньше.
— Хорошо, — спокойно ответила я. — Выезжай. Я подъеду позже, мне нужно заскочить в банк по одному делу.
— По какому еще делу? — он подозрительно прищурился. — Денег на счете больше нет, я же сказал.
— Да так, личные вопросы. Не переживай, твои обои я не трону.
Утром Игорь уехал ровно в девять. Как только за ним захлопнулась дверь, я начала действовать. Накануне вечером я заглянула в документы на машину. Наш трехлетний кроссовер был оформлен на меня — это решение принял сам Игорь при покупке, чтобы получить скидку по какой-то госпрограмме, где я проходила главным заявителем. Тогда он не придал этому значения, ведь «мы же семья, какая разница, на ком машина». А вот сейчас разница появилась.
Я позвонила в крупный автосалон, который занимался срочным выкупом автомобилей, и обрисовала ситуацию. Машина была в идеальном состоянии, без аварий.
— Приезжайте на оценку, девушка. Если по документам все чисто, деньги выплатим в течение двух часов наличными или на карту, — ответил вежливый менеджер.
Через сорок минут я уже сидела в офисе автовыкупа. Эксперт осмотрел автомобиль, проверил кузов, подключил компьютер для диагностики. Конечно, они занизили цену от рыночной примерно на пятнадцать процентов, но мне было все равно. Главное — скорость. Суммы, которую они предложили, с лихвой хватало на полный курс дефицитного лекарства для отца, да еще и оставалось на хорошую реабилитацию в санатории.
— Вас устраивает сумма? — спросил менеджер, пододвигая мне договор.
— Да, вполне. Оформляйте. Мне нужны наличные.
Пока оформлялись бумаги, мой телефон разрывался от звонков мужа. Я не брала трубку. Зачем портить себе настроение раньше времени? Когда на руках у меня оказалась плотная пачка купюр, я сразу поехала в центральную аптеку. Наконец-то заветные ампулы были у меня в сумке.
К двенадцати часам, как и обещала, я приехала к отцу. Катя уже была там. Папа сидел в кресле, поджав больную ногу, и пытался улыбаться, чтобы мы не так сильно за него переживали.
— Вот, папочка, держи, — я выложила на стол коробки с лекарством. — Катя, вызывай медсестру, пусть начинает курс прямо сегодня.
Отец посмотрел на коробки, потом на меня, и в его глазах блеснули слезы.
— Аля, дочка… Это же огромные деньги. Откуда? Вы с Игорем сбережения отдали? Он не ругался?
— Все хорошо, папа. Это мои личные деньги. Игорь тут ни при чем. Главное — лечись и вставай на ноги.
Я обняла отца, перевела Кате остаток суммы на санаторий и сиделку, а затем вышла на улицу. Телефон снова зазвонил. На этот раз я ответила.
— Алина! Ты где вообще ходишь? — голос Игоря дрожал от ярости. — Мама ждет, коробки не собраны, а ты трубку не берешь! И почему наша машина стоит на стоянке какого-то автосалона на окраине? Мне сейчас знакомый позвонил, говорит, видел тебя там, и авто выставили на площадку с пометкой «продано». Что за бред происходит?
— Это не бред, Игорь. Я продала машину, — спокойно сказала я, садясь в проходящее мимо такси.
— Что значит — продала? Ты с ума сошла? Это моя машина! Я за нее кредит выплачивал!
— По документам она моя, Игорь. И кредит мы выплачивали из семейного бюджета, в который я вкладывала не меньше твоего. Ты вчера сказал, что сам решаешь, как тратить крупные суммы. Вот и я решила. Твой отец обошелся бы без лекарств, а моя машина обойдется без нас.
На том конце провода наступила оглушительная тишина. Я почти физически слышала, как у Игоря перехватило дыхание.
— Ты… ты сделала это назло мне? — наконец выдавил он. — Ты лишила нас транспорта из-за своей прихоти? Из-за того, что я просто хотел помочь матери?
— Нет, Игорь. Не назло. Я просто расставила приоритеты. Для тебя важна плитка в ванной, а для меня — здоровье отца. Я купила лекарства. Папа будет ходить.
— И как мы теперь будем жить? Как я буду на работу ездить? Как я маме стройматериалы повезу? — его голос сорвался на крик. — Ты эгоистка, Алина! Ты разрушила нашу жизнь из-за своего упрямства!
— На работу доедешь на метро, Игорь. Очень развивает приземленность. А насчет того, как мы будем жить дальше… Думаю, никак.
— Что это значит?
— Это значит, что я подаю на развод. Вещи свои я заберу завтра, пока ты будешь клеить обои у мамы. Документы на раздел оставшейся части имущества придут тебе по почте.
— Алина, постой! Ты не можешь так поступить из-за одного спора! — в его голосе впервые прорезались панические нотки. — Давай спокойно поговорим. Ну погорячился я вчера, ладно. Мы могли бы найти другой выход…
— Выход был вчера, Игорь. Но ты предпочел закрыть тему и забрать общие деньги без моего согласия. Ты показал, что моего мнения и моей семьи для тебя не существует. А раз так, то и общего будущего у нас нет.
Я нажала кнопку отбоя. Такси плавно катилось по весенним улицам города. Впервые за долгое время я чувствовала себя абсолютно свободной и уверенной в завтрашнем дне. Да, впереди были суды, споры и раздел имущества. Но самое главное я уже сделала — спасла отца и научилась защищать то, что мне действительно дорого. А Игорь пусть учится ездить на автобусе и любоваться новым маминым ремонтом.
«Я всё слышала! Вы здоровы!», — закричала я, когда случайно узнала, что свекровь три месяца притворялась больной