На восьмом месяце беременности каждый день у Кристины превращался в испытание на выносливость.
Изжога терзала с утра до вечера, будто внутри поселился маленький огнедышащий дракон, который никак не мог угомониться.
Воздуха катастрофически не хватало.
Раньше она порхала по квартире, успевала сделать все по дому и еще погулять в парке, теперь же к вечеру сил едва хватало на то, чтобы разогреть что-нибудь в микроволновке.
Муж стал пропадать на работе всё чаще. Утром говорил, что уходит, и исчезал до позднего вечера.
Раньше он звонил в течение дня, спрашивал, как дела, не нужно ли что-то купить по дороге домой. Теперь даже сообщения перестал слать.
Вечерами они сидели молча в квартире, каждый в своём мире.
Андрей уткнётся в телефон или смотрит телевизор, отвечая на все её вопросы сухо и коротко.
Кристина пыталась его разговорить, рассказать, что малыш сильно толкается, но он только кивал, будто слушал ее.
Андрей вернулся домой почти в полночь. Кристина уже лежала в постели, но сон не шёл.
Услышав, как открылась входная дверь, она поднялась и вышла в прихожую.
— Ты ел? — спросила она, наблюдая, как муж торопливо скидывает пальто.
— На работе перекусил, — буркнул Андрей.
Он быстро скинул пальто и кинул его в сторону вешалки, но промахнулся, и оно упало на пол.
— Осторожнее надо быть, — Кристина с трудом наклонилась, чувствуя, как тянет поясницу, и подняла пальто.
В тот же миг её взгляд зацепился за что-то яркое в кармане. Краешек ткани выглядывал наружу, словно специально просился на свет.
Андрей уже скрылся в ванной, и Кристина, повинуясь внезапному любопытству, потянула за край ткани.
В её руках оказался женский платок из натурального шёлка, нежного розового цвета с изящным узором по краям.
Кристина поднесла платок к лицу. Аромат женских духов с нотками мускуса.
В ту же секунду внизу живота что-то болезненно сжалось, и Кристина, пошатнувшись, опустилась на пуфик у зеркала.
Платок лежал у неё на коленях, а она смотрела на себя в зеркало — растрёпанная, уставшая, с огромным животом, в старой пижаме.
Когда Андрей вышел из ванной, Кристина уже сидела на кухне.
Платок лежал на столе, аккуратно расправленный, словно вещественное доказательство в зале суда.
Андрей остановился. Она заметила, как изменилось его лицо.
— Садись, — сказала Кристина, кивнув на стул напротив.
Андрей медленно подошёл к столу и сел. Молчание затянулось. Он смотрел на платок, потом на жену, и в его глазах она читала не вину, а почти облегчение.
— Объясни мне, — произнесла Кристина, положив руки на стол. — Объясни, откуда это у тебя.
— А что тут объяснять? — Андрей пожал плечами. — Ты же всё и так поняла.
— Я хочу услышать от тебя, — настаивала она. — Как ты мог? Как ты мог так поступить со мной? С нашим ребенком?
Она положила руку на живот.
— Я больше так не могу! — почти прошептал он.
Кристина почувствовала, как участился пульс. Воздуха снова не хватало, но она заставила себя говорить ровно:
— Что именно ты не можешь?
Андрей встал из-за стола, прошёлся по кухне. Потом резко повернулся к ней.
— Притворяться! Вот что я не могу! Притворяться, что люблю тебя, что мне нравится эта жизнь, что я хотел этого ребёнка!
После слов мужа Кристине стало трудно дышать.
— Ты думал, я дура? — наконец выдавила она из себя. — Думал, не замечу, как ты от меня отстранился?
— Не замечу? — Андрей рассмеялся, но смех его был злым. — Да ты же только и делала, что не замечала! Не замечала, что я не хочу с тобой разговаривать, не хочу к тебе прикасаться, не хочу строить планы с этим… — он махнул рукой в сторону её живота.
— С ребёнком? — прошептала Кристина. — С нашим ребёнком?
— Да! — взорвался Андрей. — Именно с ребёнком! Я никогда не хотел детей от тебя! Никогда не хотел жениться! Но ты забеременела, и моя мать с отцом устроили мне такую промывку мозгов… Но это не значит, что я должен всю жизнь мучиться!
Кристина схватилась за край стола. Дышать становилось всё труднее, а внизу живота разливалась тупая ноющая тяжесть.
— Андрей, остановись… — попросила она. — Мне плохо…
Но он не слышал её.
— Я нашёл женщину, которую действительно люблю! Да, она старше меня на десять лет, да, у неё есть свои дети, но рядом с ней я чувствую себя живым! Понимаешь? Живым! А рядом с тобой я увядаю!
Кристина попыталась встать, но ноги не слушались. Тяжесть внизу живота усилилась, и она поняла, что это уже серьезно.
— Лариса умная, интересная, — продолжал Андрей, словно не видя, что происходит с женой. — С ней можно говорить о чём угодно! А ты… ты только и знаешь, что ныть про свою беременность да спрашивать, купил ли я молоко!
Кристина нащупала в кармане халата телефон. Пальцы дрожали, но она сумела набрать номер скорой.
— С кем ты говоришь? — наконец обратил на неё внимание Андрей.
— Со скорой, — выдохнула Кристина. — Мне плохо…
— Хватит разыгрывать спектакли! — рявкнул он. — Думаешь, жалостью меня удержишь? Не выйдет! Я уезжаю к Ларисе. Сегодня же!
Он развернулся, схватил с вешалки пальто и направился к двери.
— Андрей, не уходи, — слабо позвала Кристина. — Пожалуйста…
Но дверь уже хлопнула.
Скорая приехала через двадцать минут. Кристина лежала на полу кухни, зажав телефон в руке.
В больнице врачи долго боролись за сохранение беременности. Кристина лежала с капельницей, слушала приглушённые голоса медсестёр и думала о том, что жизнь может измениться в одну минуту.
Ещё утром она была замужней женщиной, ожидающей первенца. Теперь она лежала в палате одна, а муж её собирал вещи, чтобы переехать к другой.
Прошло две недели. Состояние Кристины стабилизировалось, но врачи настояли на постельном режиме.
Андрей появился только один раз, чтобы забрать свои вещи. Они не разговаривали. Он собрал одежду, документы, ноутбук и ушёл.
Звонок в дверь прозвучал в среду, около двух часов дня. Кристина осторожно поднялась с дивана и посмотрела в глазок.
На площадке стояли свекровь Валентина Петровна и золовка Инна.
Кристина открыла дверь, и женщины, не дождавшись приглашения, прошли в квартиру. Валентина Петровна сняла пальто и оглядела прихожую.
— Проходите в зал, — сказала Кристина, указывая на гостиную.
Они уселись на диван, свекровь с каменным лицом, Инна с плохо скрываемым любопытством. Кристина опустилась в кресло напротив, инстинктивно прикрыв живот руками.
— Мы всё знаем, — без предисловий начала Валентина Петровна. Голос у неё был сухой, деловой. — Андрей рассказал про развод.
— Понятно, — тихо ответила Кристина. Она ждала сочувствия, поддержки, хотя бы формального сожаления о том, как всё обернулось.
— уда ты планируешь переехать?
Кристина не поняла, к чему это свекровь задала такой вопрос.
— Переехать? Куда переехать?
— Ну, не будешь же ты здесь оставаться, — вмешалась Инна, поправляя свою причёску. — Андрей больше не хочет тебя видеть. Да и вообще неудобно как-то.
— Это моя квартира. Я никуда не собираюсь переезжать.
Валентина Петровна и Инна переглянулись. В этом взгляде было что-то заговорщическое.
— Милочка, мы с мужем давали деньги на первоначальный взнос за эту квартиру. Немалые деньги, между прочим.
— Но квартира оформлена на меня и Андрея, — возразила Кристина. — Мы брали ипотеку, мы её выплачиваем…
— Выплачивает Андрей, — резко перебила Инна. — А ты что выплачиваешь? Ты вообще работала последние полгода?
— Я в декрете…
— Ну вот именно! — Инна откинулась на спинку дивана. — А Андрей работает, платит кредит. И родители помогали. Так что будет справедливо, если квартира останется в семье.
— Вы шутите? — Кристина почувствовала, как начинает кружиться голова. — Я что, должна на улице рожать?
— А при чём тут рожать? — Валентина Петровна пожала плечами. — У тебя есть родители, наверняка есть подруги. Устроишься как-нибудь. Зато все будут довольны, и никаких скандалов.
Кристина схватилась за подлокотники кресла. Воздуха катастрофически не хватало, сердце колотилось бешено, а внизу живота снова началась знакомая тяжесть.
— Мне… мне нужно к врачу, — прошептала она. — Сейчас же.
— Опять спектакль? — Инна закатила глаза. — Как удобно! Стоит только заговорить о серьёзных вещах, как у тебя сразу начинаются приступы.
Кристина попыталась встать, но ноги подкосились. Она упала обратно в кресло, хватая ртом воздух.
— Послушай, дорогая, — Валентина Петровна наклонилась вперёд, — мы не хотим тебе зла. Просто будь разумной. Зачем тебе эта квартира? Воспоминания одни неприятные. Найдёшь себе что-нибудь поменьше, попроще, начнёшь новую жизнь.
— Я… я не могу… — Кристина нащупала телефон. — Алло… Мне нужна помощь…
Услышав это, обе женщины вскочили с дивана.
— Ну и притворщица! — бросила на ходу Инна. — Думает, нас на жалость взять!
— Мы ещё поговорим, — пообещала свекровь, натягивая пальто. — Когда ты придёшь в себя и начнёшь мыслить здраво.
Они ушли, а Кристина осталась сидеть в кресле, прижимая к уху телефон.
Роды начались на две недели раньше срока, в четыре утра. Кристина проснулась от резкой боли и поняла, что началось то, к чему она готовилась девять месяцев.
Сын родился крепким, несмотря на то, что поторопился появиться на свет.
— Красивый малыш, — сказала акушерка, записывая что-то в карту. — Как назовёте?
— Дмитрий, — ответила Кристина, не отводя взгляда от сына. — Дима.
На выписку пришли только её родители: мама с огромным букетом и мокрыми глазами, папа с новой коляской.
Они суетились вокруг внука, восхищались его красотой, спорили, на кого он больше похож.
Кристина сидела на скамейке перед роддомом, держала сына на руках и смотрела на проезжающие машины. Где-то там, в одной из них, возможно, ехал Андрей со своей Ларисой.
— Дима, — шепнула Кристина, наклонившись к сынишке. — Знаешь, что я тебе скажу? У нас с тобой всё будет хорошо. Обязательно будет хорошо.
Через месяц Андрей всё-таки пришел посмотреть на сына. Кристина рассказала про требования его родни отдать их квартиру. Несмотря на то, что он поступил с Кристиной отвратительно, он обегал угомонить мать и сестру.
Квартиру он оставил бывшей жене и сыну.
Незваный гость стал родным