Олег замер в дверях прихожей, так и не сняв второй ботинок. В правой руке он сжимал телефон, на экране которого висело открытое объявление о продаже редкого карбюратора для его «Явы». Он искал эту деталь полгода. Договорился с продавцом, выкроил время, чтобы забрать. И вот теперь эти слова, брошенные Катей между делом, пока она возилась с какими-то шуршащими пакетами в гостиной.
— Катя, это были мои деньги, — голос Олега прозвучал пугающе тихо. — Я откладывал их три месяца. С каждой шабашки, с каждого переработанного часа.
Катя вышла в коридор, вытирая руки о передник. На её лице сияла та самая праведная уверенность, которая всегда выводила его из себя.
— Твои деньги? У нас в семье нет «твоих» денег, Олег. Есть общие. И когда в спальне висят тряпки, которые выцвели еще при Брежневе, а ты собираешься покупать железяку для мотоцикла, который даже не заводится… Ну, извини. Я сделала выбор в пользу уюта.
— Мотоцикл заводится, Катя. Ему нужна была эта деталь, чтобы поехать.
— Вот именно! Поехать! Чтобы ты опять пропадал в гараже все выходные? А шторы — это для дома. Для нас. Посмотри, какой лен! Жаккардовый рисунок, нежный беж. Продавец сказала, это последняя коллекция.
— Мне плевать на жаккард, — Олег наконец разулся и прошел в комнату.
На диване горой лежали тяжелые, пахнущие магазинной пылью отрезы ткани. Рядом валялся чек. Сумма в нем точь-в-точь совпадала с той, что лежала в старой коробке из-под шахмат на верхней полке шкафа.
— Ты залезла в мой шкаф, — констатировал он.
— Я искала коробку для обуви, — Катя пожала плечами и принялась разворачивать ткань. — И нашла твой «склад». Ты серьезно думал, что я не замечу? Мы копим на отпуск, Олег. А ты крысятничаешь.
— Я не крысятничал. Я зарабатывал сверх того, что приношу в бюджет. Ты же купила себе тот безумный фен в прошлом месяце? Я хоть слово сказал?
— Фен мне нужен для работы! Я администратор в салоне, я должна выглядеть прилично. А твои запчасти — это игрушки. Разницу чувствуешь?
— Разница в том, — Олег подошел к окну и дернул старую занавеску так, что одно кольцо со звоном отлетело на пол, — что ты меня не спросила. Ты просто взяла и распорядилась моим временем и моим трудом.
— Ой, не начинай этот пафос, — Катя поморщилась. — «Трудом». Подумаешь, пару вечеров в сервисе задержался. Зато теперь у нас будет приличная спальня. Помоги мне приставить стремянку, надо примерить длину.
— Я не буду помогать тебе вешать эти шторы.
— В смысле? — она замерла с куском льна в руках. — Ты что, обиделся как маленький мальчик?
— Нет, Кать. Я просто понял, что в этом доме мои желания имеют нулевой вес. Если бы я купил запчасть, не спросив тебя, ты бы неделю со мной не разговаривала. Ты бы кричала о доверии и о том, что я эгоист.
— Потому что шторы важнее! Это база! — Катя начала повышать голос. — Это эстетика нашего быта!
— Эстетика быта не стоит того, чтобы воровать у мужа, — отрезал Олег. — Знаешь что? Раз тебе так важен этот лен, наслаждайся им. А я поеду к матери. Мне нужно подумать.
— Подумать о чем? О тряпках? — Катя истерично рассмеялась. — Ну и катись! Из-за каких-то штор устраивать драму! Только не забудь, что мама твоя завтра ждет нас на даче, грядки копать.
— Копай сама, — бросил он уже из коридора. — У тебя теперь есть новые шторы, ими и прикрывайся от солнца.
Дверь захлопнулась.
Олег сидел в гараже. «Ява» стояла посередине, укрытая брезентом, как спящее чудовище. Он провел рукой по холодному бензобаку. Внутри было пусто и глухо. Телефон зазвонил через час. Это была Марина, сестра Кати.
— Олег, ты что там устроил? Катька ревет в три ручья, говорит, ты её чуть ли не ударил из-за занавесок.
— Она так сказала? — Олег усмехнулся. — Ну, в её стиле. Превратить кражу в самооборону.
— Слушай, ну какая кража? Она же в дом купила. Вы же семья.
— Марина, дело не в деньгах. Дело в том, что она залезла в мои вещи, нашла то, что я прятал для своей мечты, и спустила это на декор, который мне не нужен. И при этом она считает себя героиней.
— Ну, она женщина, Олег. Нам важно, чтобы вокруг было красиво. Она хотела сюрприз сделать.
— Сюрприз за мой счет — это грабеж, Марин. Ладно, мне некогда.
Он положил трубку и взялся за ключи. Работать не хотелось, но тишина давила на уши.
Вечер следующего дня застал его на пороге собственной квартиры. Он надеялся, что буря утихла, и Катя, будучи человеком отходчивым, осознала масштаб своего проступка.
Квартира встретила его запахом жареной курицы и… тишиной. Новые шторы уже висели. Они были тяжелыми, богатыми и совершенно чужими. Они превратили их уютную, пусть и потертую спальню в номер провинциального отеля «Люкс».
Катя сидела на кухне, подчеркнуто спокойно листая журнал.
— Вернулся? — не поднимая глаз, спросила она. — Курица в духовке. Шторы я повесила сама, чуть со стремянки не рухнула. Но тебе же плевать, правда?
— Катя, давай поговорим нормально, — Олег сел напротив. — Без обвинений.
— О чем? О том, какой я тиран, потому что хочу жить в красоте?
— Нет. О том, почему ты считаешь, что твое «хочу» важнее моего «надо». Ты знала, как важен для меня этот мотоцикл. Это единственное, что связывает меня с отцом, это память.
— Память — это фотографии в альбоме, Олег. А мотоцикл — это груда металла, которая занимает место и сосет деньги. Ты взрослый мужчина, тебе тридцать два года! Какие запчасти? Какие покатушки?
— То есть ты решила, что имеешь право «перевоспитать» меня, отобрав мои деньги?
— Я решила, что в приоритете должен быть комфорт нашей семьи.
— Нашей? — Олег наклонился вперед. — А я вхожу в эту семью? Или я просто функция по добыче средств на шторы и фены?
— Не утрируй.
— Я не утрирую. Скажи мне, если бы я взял твои деньги, которые ты откладывала на курсы визажа, и купил на них зимнюю резину, что бы ты сделала?
Катя на секунду замялась, её глаза забегали по кухне.
— Это другое. Резина — это необходимость для безопасности.
— Нет, Катя. Это было бы то же самое. Я бы обесценил твое желание учиться ради своих нужд. Но я так не делаю. Почему ты позволяешь это себе?
— Потому что я женщина! Я создаю уют! — Она внезапно сорвалась на крик. — Если я не буду пинать тебя, мы так и будем жить в этом сарае! Ты же сам ничего не купишь, тебе всё жалко!
— Мне не жалко на нас. Мы в прошлом месяце поменяли смеситель, купили тебе пальто. Я никогда не отказывал, когда мы обсуждали покупки. Ключевое слово — обсуждали.
— Да с тобой обсуждать — только время терять! Ты бы начал ныть, что старые еще нормальные.
— А они и были нормальные, Катя. Просто они не из «последней коллекции».
Она вскочила, грохнув чашкой по столу.
— Знаешь что? Раз тебе так дороги твои вонючие железки, забирай свои деньги!
— Откуда? Ты же их потратила.
— Я займу у Марины! Отдам тебе до копейки! Только не смей потом подходить к этим шторам, не смей на них смотреть даже!
— Катя, ты не слышишь меня. Мне не нужны деньги Марины. Мне нужно было, чтобы ты уважала меня.
— Уважение не покупается запчастями, Олег!
— Оно ими и не продается.
Он встал и вышел на балкон. Ему хотелось курить, хотя он бросил три года назад. Сквозь стекло он видел, как Катя мечется по кухне, хватая и переставляя тарелки. Она искренне считала себя жертвой. В её мире она была созидательницей, которую не оценил черствый муж.
Прошло три дня. В квартире воцарилась холодная война. Они общались короткими фразами: «соль передай», «чай будешь?», «завтра дождь». Новые шторы висели в спальне как немой упрек. Олег ловил себя на том, что старается не заходить в ту комнату при свете дня.
В четверг он вернулся позже обычного. Катя сидела в гостиной, перед ней на столе стояла та самая коробка из-под шахмат.
— Что это? — спросил он, снимая куртку.
— Тут деньги, — она не смотрела на него. — Я продала их.
— Кого? — не понял Олег.
— Шторы. Выставила на сайте объявлений. Девушка одна забрала сегодня, она как раз такие искала в новую квартиру. Даже за самовывоз скидку не просила.
Олег прошел в комнату. Окно в спальне было голым. Беззащитным и каким-то сиротливым. На карнизе сиротливо болтались пустые кольца.
— Зачем? — тихо спросил он.
— Ты на них смотрел так, будто я там труп повесила, — Катя шмыгнула носом. — И я поняла… Они мне тоже перестали нравиться. Каждый раз, когда я входила в спальню, я вспоминала, как ты кричал в коридоре. Весь этот «жаккард» стал пахнуть нашей ссорой.
Она подняла на него глаза — они были красными от слез.
— Олег, я правда хотела как лучше. Мне казалось, что я такая молодец, хозяйственная… А вышло, что я просто… просто залезла тебе в душу.
Олег сел рядом на диван. Гнев, который он лелеял эти дни, куда-то испарился, оставив только тяжелую усталость.
— Кать, я не хотел, чтобы ты их продавала. Я хотел, чтобы ты поняла.
— Я поняла. Когда эта женщина их забирала, она всё восхищалась: «Ой, муж, наверное, обрадуется, такая красота». А я стояла и думала: «Мой муж не обрадовался. Мой муж ушел ночевать в гараж». Возьми деньги. Там вся сумма.
Олег открыл коробку. Аккуратные купюры лежали внутри, перетянутые резинкой.
— Карбюратор еще не продали? — тихо спросила Катя.
— Продали, — вздохнул Олег. — В тот же вечер. Такие вещи долго не лежат.
Катя закрыла лицо руками и всхлипнула.
— Прости меня. Я такая дура. Теперь ни штор, ни запчасти…
Олег обнял её за плечи, притягивая к себе. Она уткнулась носом в его рабочую футболку, пахнущую маслом и металлом.
— Ладно тебе. Найдем другой. Мир велик, запчастей много.
— А шторы? — прошептала она. — Нам же всё равно нужны шторы. Те старые я… я их выбросила в порыве раскулачивания.
Олег усмехнулся и поцеловал её в макушку.
— Знаешь, завтра суббота. Давай сделаем так: утром поедем на рынок. Вместе. Ты выберешь ткань, которая тебе нравится, но мы сначала посмотрим на цену и решим, вписывается ли это в наш бюджет на этот месяц.
— А на остаток?
— А на остаток мы купим тебе те курсы визажа. Тебе же нужно развиваться.
Катя отстранилась и недоверчиво посмотрела на него.
— А как же «Ява»?
— «Ява» подождет. В конце концов, она стояла два года, постоит еще пару месяцев. Главное, чтобы в доме не было «холодной войны». От неё никакие шторы не спасают.
Она снова прижалась к нему, на этот раз спокойнее.
— Олег?
— Что?
— Давай только не бежевые. Давай возьмем какие-нибудь зеленые, под цвет твоих глаз.
— Договорились, — улыбнулся он. — Только чур, вешать будем вместе. И стремянку буду держать я.
На следующее утро в квартире пахло кофе и миром. Они долго бродили между рядами тканей, спорили о плотности материала и оттенках. В итоге выбрали неброский зеленый хлопок — простой, надежный и очень «их».
Когда они вернулись домой, Олег первым делом достал стремянку.
— Слушай, — Катя заглянула в спальню, пока он вдевал кольца в петли. — Я тут подумала… А тот карбюратор… Он правда был такой редкий?
— Очень. Выпуск семьдесят четвертого года.
— Я поищу на форумах, — серьезно сказала она. — Я видела, ты там в какой-то группе состоишь. У меня глаз наметан на покупки, я его из-под земли достану.
Олег посмотрел на неё сверху вниз и рассмеялся.
— Ты у меня невероятная, Кать.
— Я знаю, — она подмигнула ему. — Но шторы всё равно важнее. Просто теперь я знаю, что их цена — не в деньгах, а в том, чтобы мы оба хотели на них смотреть.
Олег затянул последний крючок. Ткань плавно легла тяжелыми складками, закрывая окно от яркого утреннего солнца. В комнате стало уютно и тихо. И в этой тишине больше не было места обидам.
— Ну как? — спросил он, спускаясь вниз.
— Идеально, — ответила Катя, обнимая его за талию. — Просто идеально.
Они стояли в своей обновленной спальне, глядя на простые зеленые занавески, и каждый из них понимал: иногда нужно что-то потерять — будь то заначка или шторы — чтобы наконец-то увидеть друг друга.
Через неделю Катя действительно нашла карбюратор. Она торговалась с продавцом из Самары три часа, сбила цену на четверть и заставила его отправить посылку экспресс-доставкой. Когда коробка пришла, Олег открыл её в гараже, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Это был не просто металл. Это было признание. Это было «я тебя слышу».
Вечером он зашел домой, держа в руках небольшой букет её любимых хризантем.
— Ну что, механик? — Катя улыбнулась ему с кухни. — Завелась твоя мечта?
— С пол-оборота, — Олег протянул ей цветы. — Завтра поедем кататься?
— Только если ты пообещаешь, что мы не будем заезжать в магазины декора, — рассмеялась она.
— Обещаю. Только ветер, дорога и мы.
Они ужинали, и свет закатного солнца мягко пробивался сквозь зеленый хлопок, окрашивая кухню в спокойные, лесные тона. Оказалось, что для счастья не нужны жаккардовые узоры и коллекции последних сезонов. Нужно было всего лишь немного тишины, честности и умения вовремя остановиться, прежде чем шторы станут важнее тех, кто за ними живет.
Мы вчера Вас как гостей кормили бесплатно, а сегодня вы сами готовьте, — Юля накрывала стол только на себя и мужа