Слова Алины хлестнули Андрея по лицу сильнее, чем если бы она действительно отвесила ему пощечину. Он замер с недоеденным бутербродом в руке, глядя, как жена яростно швыряет на стол пустую упаковку от дорогого швейцарского сыра, который она покупала специально для праздничного ужина с родителями.
— Ты преувеличиваешь, Алиночка, — пробормотал Андрей, стараясь не смотреть жене в глаза. — Это просто сыр. Лена, наверное, не знала, что он для гостей.
— Не знала? — Алина прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Она «не знала» про мои французские духи, которые закончились за неделю? Она «не знала», что нельзя брать мои шелковые колготки и возвращать их со стрелками? Андрей, она живет у нас три месяца. Три месяца бесплатного отеля с полным пансионом и клинингом в моем лице!
— У нее сложный период, пойми. Развод, сокращение на работе… Куда ей идти? На улицу?
— В тридцать два года «сложный период» лечится поиском работы, а не ночными посиделками в чатах и поеданием чужих запасов! Либо она уходит сегодня, либо я иду к юристу. Я не шучу.
В коридоре послышалось шарканье тапочек. Дверь кухни приоткрылась, и в проеме появилось заспанное, слегка припухшее лицо Елены. На ней был надет махровый халат Алины — тот самый, который муж подарил ей на годовщину.
— Ой, а что вы так кричите? — зевнула Лена, поправляя растрепанные волосы. — Голова с утра раскалывается, а тут такие децибелы. Андрюш, сделай мне чаю, а? С бергамотом, как я люблю.
— Чая не будет, — отрезала Алина, скрестив руки на груди. — Будет разговор. Лена, когда ты планируешь съезжать?
— Алиночка, ну что за тон? — Лена обиженно надула губы и потянулась к холодильнику. — Мы же родные люди. У меня вот-вот собеседование в одной крупной компании, буквально на днях должны перезвонить.
— Ты это говоришь с марта. Сегодня — восьмое мая. За это время можно было не только работу найти, но и новую профессию освоить. Где ты вчера была до трех ночи?
— Гуляла. Имею я право на личную жизнь?
— На личную жизнь — имеешь. Но не за наш счет. Ты вчера взяла деньги из вазочки в прихожей? Те пять тысяч, которые я отложила на визит к стоматологу?
Лена на мгновение замешкалась, переводя взгляд с брата на невестку.
— Я взяла их в долг, Алина. Мне нужно было… на такси. И на коекакие девичьи мелочи. Не будь такой мелочной, Андрюша мне разрешил.
— Я не разрешал брать пять тысяч! — вскинулся Андрей. — Я сказал, что ты можешь взять немного на проезд.
— Ну, «немного» у каждого свое, — пожала плечами сестра. — Чего ты на меня кричишь? Ты же мой брат. Ты обещал маме, что присмотришь за мной.
Алина горько усмехнулась.
— Присмотреть — не значит содержать здоровую женщину, которая даже кружку за собой помыть не в состоянии. Андрей, я жду ответа. Прямо сейчас.
— Алин, ну давай не при Лене… Давай вечером обсудим? — Андрей предпринял слабую попытку капитуляции.
— Нет. Вечером я хочу прийти в пустую квартиру. В смысле, в квартиру, где будем только мы с тобой. Лена, у тебя есть два часа, чтобы собрать чемодан.
— Андрей! — взвизгнула Лена. — Ты слышишь, что она говорит? Она выгоняет твою единственную сестру на помойку! Из-за какого-то сыра и несчастных пяти тысяч!
— Это не из-за сыра, Лена, — тихо сказала Алина. — Это из-за того, что ты превратила нашу жизнь в ад. Ты врешь, ты воруешь по мелочам, ты вносишь разлад в нашу семью. Я больше не чувствую себя дома хозяйкой. Я чувствую себя прислугой в бесплатном хостеле.
— Да какая ты хозяйка? — Лена перешла в атаку. — Вечно злая, дерганая. Мой брат заслуживает женщину, которая будет его ценить, а не пилить за каждый рубль!
— Уходи, Лена, — вдруг глухо произнес Андрей.
В кухне воцарилась тишина. Лена даже рот приоткрыла от удивления.
— Что ты сказал? — переспросила она.
— Алина права. Я пытался быть хорошим братом, но я вижу, что это только портит тебя. И разрушает мой брак. Ты вчера действительно взяла пять тысяч?
— Ну взяла… я же сказала, что отдам!
— Откуда? У тебя нет работы, и ты её не ищешь. Я проверял твою историю браузера на компьютере, Лена. Ты весь день сидишь на сайтах знакомств и форумах по астрологии. Ни одного отклика на вакансии. Собирай вещи.
— Вот так, да? — лицо Лены исказилось от злости. — Родной брат предает меня из-за этой… истерички? Ладно! Посмотрю я, как вы заживете! Да вы через месяц друг другу глотки перегрызете без меня, козла отпущения!
Она громко хлопнула дверью кухни. Через минуту из комнаты послышались звуки ударов — видимо, она кидала вещи в чемодан. Алина без сил опустилась на стул.
— Ты правда её выгонишь? — шепотом спросила она.
— Правда. Прости меня, Алин. Я думал, что помогаю, а на самом деле просто трусил. Боялся маминых звонков, боялся быть «плохим сыном». Но потерять тебя для меня страшнее.
— А куда она пойдет? У нее же действительно ни копейки.
— Я оплачу ей неделю в недорогом хостеле. Дам немного денег на еду. И всё. Дальше — сама. Она взрослая женщина, пора взрослеть по-настоящему.
Через час Лена стояла в дверях с огромным розовым чемоданом. Она выглядела вызывающе: ярко накрашенные губы, каблуки, тот самый взгляд «оскорбленной невинности».
— Ключи положи на тумбочку, — сухо напомнила Алина.
— Пожалуйста! Подавитесь своей квартирой! — Лена швырнула ключи на пол. — Андрюша, ты еще приползешь просить прощения, когда поймешь, что за мегера рядом с тобой.
— Удачи, Лена, — ответил Андрей, закрывая за ней дверь.
Щелчок замка прозвучал как финальная точка в затянувшемся споре. В квартире стало непривычно тихо. Алина прошла в комнату, где жила золовка. На полу валялись обрывки бумажек, пустой флакон из-под тех самых духов и… открытка, которую Алина хранила со школы.
— Она даже это прихватила? — Алина подняла открытку, порванную пополам.
— Ничего, мы всё исправим, — Андрей подошел сзади и обнял её за плечи. — Завтра вызовем клининг, сменим замки. Начнем всё заново.
— Я не злая, Андрей. Правда. Я просто хотела, чтобы у нас был наш дом.
— Я знаю. Пойдем, я помогу тебе выбросить этот старый диван, на котором она спала. Купим новый. Или вообще сделаем здесь гардеробную, о которой ты мечтала.
Алина прислонилась головой к плечу мужа. Гнев ушел, оставив после себя лишь легкую усталость и странное чувство облегчения. Она знала, что впереди еще будут звонки от свекрови, будут упреки в «черствости» и «неблагодарности», но главное решение было принято.
— Знаешь, — сказала она, глядя в окно, где по весеннему небу плыли легкие облака, — а сыр я всё-таки куплю новый. Самый вкусный. И мы съедим его вдвоем, ни с кем не делясь.
— И вино, — улыбнулся Андрей. — Самое дорогое. Заслужили.
Вечер прошел в спокойствии, которого в этом доме не было последние три месяца. Они не обсуждали Лену, не строили планов по её «спасению». Они просто говорили о себе, о предстоящем отпуске, о мелочах, которые раньше казались неважными.
Телефон Андрея завибрировал на столе. На экране высветилось «Мама». Он посмотрел на жену, потом на телефон и решительно свайпнул «отклонить».
— Поговоришь завтра? — спросила Алина.
— Завтра. А сегодня я занят. Я восстанавливаю мир в своей семье.
В прихожей всё еще стоял легкий аромат чужих духов, но окно было открыто настежь, и свежий майский ветер постепенно выветривал этот запах, унося с собой обиды, воровство и ложь. Жизнь входила в свою колею — предсказуемую, честную и, самое главное, только их общую.
Алина зашла в ванную и увидела на зеркале маленькую записку, которую Лена, видимо, оставила на прощание. На ней было написано помадой: «Скучно вы живете».
Алина взяла салфетку, стерла надпись и улыбнулась своему отражению. Скучно? Возможно. Но зато это была её жизнь, в которой больше не было места профессиональным тунеядцам.
Выйдя из ванной, она увидела мужа, который сосредоточенно вытирал пыль на той самой тумбочке в прихожей, куда Лена бросила ключи.
— Ты чего? — удивилась она.
— Хочу, чтобы здесь не осталось даже пылинки от её присутствия, — серьезно ответил он. — Знаешь, я только сейчас понял, как сильно на нас это давило.
— Мы справимся, Андрюш. Главное, что мы на одной стороне.
Он отложил тряпку, подошел к ней и крепко взял за руки.
— Всегда на одной стороне. Обещаю.
Если я вам мешаю — купите себе отдельное жильё, — отрезала мать жены