— Как ты разговариваешь с матерью? — вспыхнул муж, шагнув к ней. — Извинись сейчас же!
— Не буду я извиняться, — Соня посмотрела мужу прямо в глаза. — Потому что это правда. Вы оба обвиняете меня в том, что я защищаю покой нашего сына.
Соня развернулась и бросилась в спальню. Вещи, свои и сына, она собрала за полчаса. Удивительно, но все «нажитое» ею уместилось в один чемодан.
— Ты просто ненормальная, Соня! Опять устроила скан..дал на ровном месте. Лавочка общественная? Общественная. Женщина имеет полное право там сидеть.
— Но там вся аллея была пустая! — воскликнула Соня, утирая слезы дрожащей ладонью. — Почему нужно было садиться именно ко мне, вплотную к коляске, и орать на весь сквер?
У меня ребенок только-только уснул после двух часов мучений!
— Потому что мир не крутится вокруг тебя и твоего сына, — раздался из коридора спокойный голос Василисы Андреевны. — Сонечка, милая, ну нельзя же быть такой скан..дальной. Ты в последнее время на всех бросаешься.
— Я сначала у детской площадки гуляла, — всхлипнула Соня, садясь на край дивана и обнимая себя за плечи. — Там постоянно шум, крики, визги играющих детей. Естественно, нормального сна у Темы нет.
Я подошла к одной из мамочек, вежливо попросила сделать замечание детям. Лучше бы не трогала! Ушла вся расстроенная.
— Ну и правильно тебе ответили, — вставила Василиса Андреевна, присаживаясь в кресло напротив. — Детская площадка создана для шума и игр.
Ты бы еще в детский сад пришла и тишины потребовала. Нужно иметь здравый смысл, Соня.
— Парка рядом нет, я нашла вроде бы тихое место на лавочке, типа небольшой аллеи, — Соня взмахнула руками, едва сдерживая новый приступ слез. — Но напрасно я надеялась на тишину.
Идут две девушки, громко разговаривают и смеются, хотя прекрасно видно, что я укачиваю ребенка! Я промолчала, не стала связываться.
— И правильно сделала, — буркнул Никита.
— Да дальше проносится ребенок лет десяти на велосипеде с дикими криками! — перебила Соня. — Отец идет за ним и ноль внимания, что тот орет прямо возле коляски со спящим малышом!
Ребенок уснул, но минут через пятнадцать идет пожилая женщина, садится рядом и начинает разговаривать по телефону.
Согласна, лавочка там одна, но могла бы пройти дальше, поговорить по дороге к дому. Я уже и так кипела вся, не выдержала, сделала замечание.
— И как именно ты его сделала? — прищурилась свекровь.
— И тут начались крики! — Соня закрыла лицо руками. — «Как уже достали эти яжематери», «мы свои растили, никто нам не мешал, а вам сто нянек надо на одного ребенка»! И все в таком духе.
Тема проснулся и закричал, пришлось бежать домой.
— Вот видишь, — медленно произнесла Василиса Андреевна, качая головой. — Если бы ты спокойно попросила ту женщину, она бы обязательно поняла и ушла, а может, даже и извинилась.
Люди у нас отзывчивые. Скорее всего, ты сама начала разговор с претензией в голосе. Сказала небось сквозь зубы, вот человек и среагировал на твой тон.
— Я? С претензией? — Соня не верила своим ушам. — Мама, я еле на ногах стояла от усталости! У меня сил не было даже говорить нормально, не то что претензии предъявлять!
— Вот именно, ты была уставшая и раздраженная, — поддакнул Никита, наконец отложив телефон. — И весь свой негатив вылила на случайного прохожего.
Соня, ты становишься просто невыносимо скан..дальной. Каждый день одно и то же: все вокруг тебе мешают, все виноваты.
То соседи сверху громко ходят, то на улице шумно.
Это город, понимаешь? Тут живут люди, у каждого своя жизнь, и нужно приспосабливаться.
— Никита, но это же наш сын! Он не спит, он плачет весь день! Тебе вообще все равно на его здоровье?
— Мне не все равно, но я не собираюсь воевать со всем миром из-за того, что у Темы чуткий сон.
Не гуляй там, где ходят люди. Не надо устраивать скан..далы на улице и позорить меня перед соседями!
Соня молча смотрела на мужа. Она-то надеялась найти дома сочувствие и поддержку, а получила очередную порцию обвинений и поучений.
Соня почти не спала ночью — Артем часто просыпался и плакал. На кухне Василиса Андреевна уже заваривала чай, а Никита неторопливо собирался на работу.
— Доброе утро, — тихо произнесла Соня, входя на кухню с сыном на руках.
— Доброе, — сухо ответил Никита, застегивая часы на запястье. — Надеюсь, сегодня день пройдет без уличных боев и истерик?
— Никита, пожалуйста, не надо, — тихо попросила Соня. — Мне и так очень тяжело. Артем заснул только под утро, у него, кажется, зубы режутся.
— Вот видишь, — отозвалась свекровь, не оборачиваясь от плиты. — Это все потому, что ты сама постоянно на взводе.
Ребенок же все чувствует, Сонечка. Твоя нервозность передается сыну. Была бы ты поспокойнее, и Артемка спал бы как ангелочек, несмотря на любые шорохи на улице.
— Мама, при чем тут моя нервозность, если у ребенка идет активный физиологический процесс? — возмутилась Соня.
— Зубы у всех режутся, — отмахнулась Василиса Андреевна, поворачиваясь к ней. — Но умные матери умеют сохранять самообладание.
А ты чуть что — сразу в слезы и в крик. Никита из-за твоих капризов выспаться перед работой не может.
Ему вообще-то деньги зарабатывать, содержать нас всех. А ты дома сидишь, твоя единственная задача — обеспечить быт и покой в семье.
— Моя задача — обеспечить быт и покой? — медленно переспросила Соня, глядя на мужа. — А твоя задача, Никита, в чем? Просто приходить сюда, критиковать меня и потакать маме?
— Моя задача — зарабатывать деньги, на которые ты покупаешь продукты и одежду для нашего ребенка, — раздраженно бросил Никита. — И я со своей задачей справляюсь отлично.
А вот ты со своей — с большим трудом.
— Никита, сыну нужен отец, а мне нужна элементарная поддержка! Хотя бы доброе слово. А не обвинения в том, что я во всем виновата.
— Тебя никто не обвиняет, — вздохнула Василиса Андреевна. — Мы просто призываем тебя к благоразумию. Ты слишком избалована, Сонь.
Родители твои тебя залюбили, вот ты и думаешь, что все должны перед тобой расступаться. А жизнь — штука жесткая, нужно уметь уступать и подстраиваться.
— Мои родители научили меня уважать чужие границы, — твердо ответила Соня. — И если бы они увидели спящего ребенка, они бы никогда не стали орать рядом с ним.
Это называется элементарной культурой, которой, видимо, в вашей семье не придают значения.
— Как ты разговариваешь с матерью? — вспыхнул Никита, шагнув к ней. — Извинись сейчас же!
— Не буду я извиняться, — Соня посмотрела мужу прямо в глаза. — Потому что это правда. Вы оба обвиняете меня в том, что я защищаю покой нашего сына. Это абсурд!
Соня развернулась и бросилась в спальню. Вещи, свои и сына, она собрала за полчаса. Удивительно, но все «нажитое» ею уместилось в один чемодан.
Уйти спокойно ей не дали — в коридоре ее уже ждала Василиса Андреевна.
— Куда это ты собралась? — строго спросила свекровь.
— Я ухожу, Василиса Андреевна, — спокойно ответила Соня, поправляя слинг с заснувшим Артемом. — К своим родителям.
— Какая же ты глу..пая и неблагодарная, Соня, — вздохнула мать Никиты. — Бежишь от хорошего мужа, из обустроенной квартиры.
Из-за своего вздорного характера жизнь себе ломаешь и ребенку.
Никита у меня золотой мальчик, не пьет, работает, все в дом несет!
А ты… Эго..истка чистой воды. Думаешь только о своих капризах.
— Я думаю о сыне, — Соня аккуратно обошла свекровь, взяла чемодан и открыла входную дверь. — Который заслуживает спокойную, счастливую мать.
И отца, который сможет его защитить, а не будет стыдливо прятать глаза при любом кон.ф.лик.те.
— Да кому ты нужна будешь с ребенком на руках! — не выдержала Василиса Андреевна, окончательно теряя свою напускную интеллигентность и переходя на повышенный тон. — Прибежишь обратно через месяц, да только Никита тебя уже близко не подпустит!
Мы найдем ему нормальную, покладистую жену, которая умеет уважать старших и ценить семью!
— Желаю вам удачи в поисках, — тихо сказала Соня и шагнула за порог, закрыв за собой дверь.
Такси у подъезда она ждала минут пять. Когда машина подъехала, водитель помог ей загрузить чемодан в багажник, Соня в последний раз взглянула на окна своего уже бывшего дома — в окно никто не смотрел, занавески не колыхались.
Звонить матери Соня не стала — решила просто поставить ее перед фактом. Зачем лишний раз маму расстраивать? Пока она доедет, мама наплачется…
Дверь открылась почти сразу — Елена Петровна будто почувствовала что-то.
— Сонечка! Господи, что случилось? — испуганно воскликнула она, переводя взгляд с дочери на чемодан.
— Мама, можно мы побудем у вас? — Соня шагнула в прихожую. — Я ушла от Никиты.
— Конечно, заходи, глу..пенькая, о чем ты спрашиваешь! — Елена Петровна тут же забрала у нее сумку. — Раздевайся скорее. Темочка, маленький, иди к бабушке. Что случилось?
Они прошли на кухню, мать бросилась накрывать на стол.
— Они меня совсем не поддержали, мама, — Соня сдерживаться больше не могла. — Никита сделал меня виноватой, назвал скан..дальной, а свекровь поддакивала. Выставили меня исте.ричкой из-за того, что я защищала сон ребенка!
— Какая жестокость, — вздохнула мать. — Доченька, ты все сделала правильно. Защищать покой своего ребенка — это нормально, так любая мать поступит.
— Мы тебя в обиду не дадим, Сонь, — твердо сказал отец и крепко обнял дочь за плечи. — Мы вместе Темочку вырастим. Главное, что ты сейчас дома.
— Ничего, не расстраивайся, — продолжала успокаивать ее мама. — Прибежит еще, будет прощения просить. А ты крепко подумай, стоит ли к нему возвращаться.
— Нет, мам, — отрицательно мотнула головой Соня. — Не прибежит. Там мама его парадом командует, а она меня терпеть не может. Не даст она нам жить…
Валерий Дмитриевич нахмурился, но промолчал.
Вышло так, как и предполагала Соня: развод прошел быстро, Никита не стал бороться за брак.
Ему присудили алименты и на этом, собственно, семейная жизнь закончилась.
С сыном Никита не видится, живет с женщиной, которую ему мама подыскала. А Соня и не настаивает — отвязалась, и на этом спасибо.
Сожитель скрыл, что у него есть дочь