— Толя, как же так? — не веря, Аня качала головой.
— Да, я подумать не мог, — растерянно отвечал Толя.
— А то, что твоя мама на нашу свадьбу ни копейки не потратила, тебя ни на что не натолкнуло? – поинтересовалась Аня.
— Ань, так ее понять можно, — пожал плечами Толя, — она ж на пенсии уже. А еще Олегу пытается помочь.
— Вот и нам помогла избавиться от свадебных денег, — нервно усмехнулась Аня.
— Анюта, так, она же отдала, — неуверенно ответил Толя.
— Смеешься? – хмыкнула Аня. – Четыреста тысяч? Толя, не разочаровывай меня на второй день нашей семейной жизни!
Ты на самом деле думаешь, что нам на свадьбе подарили всего четыреста тысяч?
— В конверты никто не заглядывал… — уклончиво ответил Толя.
— Толя! – Аня повысила голос. – Включи голову, я тебя прошу! И подумай! Двести человек гостей. И люди в основной массе, состоятельные. Но за умеренный середняк я отвечаю. И всего четыреста тысяч?
— Ну-у, — протянул Толя.
— Только мои родители в конверт полмиллиона положили! Мне мама сама сказала.
И они с папой хотели, чтобы мы сразу квартиру купили! – Аня указала на деньги на столе. – Это даже не смешно!
— Ань, ну, я спрошу, может, она не все отдала, — пожав плечами, проговорил Толя.
— Может? – Аня опешила. – Может? – уже громче. – То есть, ты сомневаешься?
Толя улыбнулся и пожал плечами.
— Чем ты, вообще думал, когда передал ей деньги? Мы же договорились с директором ресторана, что деньги в сейфе полежат.
Он даже мне ключ отдал! – опять вскинулась Аня.
— Она сказала, что так надежнее будет, — ответил Толя.
— Да! Очень надежно вышло! Стопроцентная гарантия, что она украдет наши деньги! – выпалила Аня. – А это именно воровство!
Вот, как сейчас вызову полицию, да как напишу заявление!
— Доказательств нет, — опустив глаза, Толя сказал в защиту мамы.
— Зато, пока разбираться будут, она посидит в кутузке! – крикнула Аня.
— Аня, — с укором произнес Толя.
— Звони своей мамаше и говори, чтобы деньги вернула! Или я ей устрою веселые выходные! – пригрозила Аня.
Пока Толя дозванивался до мамы, Аня написала маме сообщение, чтобы та задала бабе Соне один щепетильный вопрос. Но без трех слов о бабе Соне тут не обойтись.
Баба Соня – это был тот самый человек, который больше всего в жизни любит засунуть нос не в свое дело.
И хоть ей было семьдесят шесть лет, живости и энергии ей было не занимать. А если нужно было узнать последние сплетни разной степени достоверности, это только к ней.
Она знала точно, где, что и у кого произошло. А еще ей хватало наглости у героев сплетен уточнять, правда это или нет.
Как источник информации – просто человек незаменимый.
Теперь по поводу щепетильного вопроса.
Что интересует такого человека, как баба Соня на свадьбе, когда она уже знала подноготную всех гостей? Правильно! Кто и сколько положил в конверт для молодых!
А Аня не сомневалась, что баба Соня с пользой отпраздновала свадьбу своей правнучки, и этот вопрос выяснила.
Толя долго не мог дозвониться до мамы. А когда дозвонился, очень обтекаемо, чтобы не обидеть, начал выспрашивать про деньги.
Разговор у него затягивался, а Ане уже начали поступать данные.
— Аня, я прошу у тебя за нее прощение, но она немного из свадебных денег взяла в долг.
Но она сказала, что обязательно отдаст! – сказал Толя, закончив разговор с мамой. – Ей просто очень нужно было.
— Какой оригинальный способ брать в долг, — усмехнулась Аня. – Взять деньги, а потом, по факту, если к стенке приперли, то признаться! Удивляюсь, с такими повадками и на свободе!
— Аня, ну, не надо, — попросил Толя.
— А мама тебе не сказала, сколько она взяла в долг? – спросила Аня, проигнорировав просьбу мужа.
— Сущие мелочи, — Толя улыбнулся.
— Чего? – крикнула Аня.
— Около тридцати тысяч, — кивнув для достоверности, сказал Толя.
— Врет! – твердо сказала Аня. – Мне тут мама сказала, что ей баба Соня передала, а бабу Соню ты уже знаешь…
— Угу, — кивнул Толя.
— Так вот, даже разделив на два, и с учетом погрешности, там должно было лежать пять миллионов. А у нас тут, — Аня подошла к столу и постучала по столешнице, — всего четыреста тысяч.
— Аня, я не думаю, что она… — неуверенно произнес Толя.
— Так она вообще не хотела говорить, что отщипнула, — припомнила Аня. – Только она отщипнула и нам отдала, а все остальное забрала себе. Толя, решай вопрос, потому что, если решать буду я, у нее начнутся очень большие проблемы!
— Аня, ну, пожалуйста, — просил Толя. – Если ты меня любишь…
— Манипуляция на второй день после свадьбы? – удивилась Аня. – А не рано ли ты начал?
— Аня, ну, я еще с ней поговорю, — пообещал Толя.
— Разговаривай! – Аня кивнула на телефон в его руке. – Мы с этих денег должны были купить себе квартиру.
А тут, в гостиничном номере, мы пробудем еще сутки.
— Так, давай квартиру снимем, — Толя улыбнулся. – Есть же четыреста тысяч!
— Я сказала, выбивай из своей мамы наши деньги! – прикрикнула Аня. – А через сутки, если денег все еще не будет, мы переезжаем жить к ней, пока она их не отдаст!
И я — не я буду, чтобы из нее их не выбить! Но у тебя будет шанс договориться с ней миром. Это все, что я могу дать.
Звони маме и говори, чтобы выделяла нам комнату! Или деньги назад! Не знаю точно, сколько там было, но минимум четыре миллиона шестьсот тысяч она обязана отдать!
Приезд молодоженов Раису Максимовну не обрадовал. То ли ей сын плохо объяснил, то ли она понимать отказывалась.
Однако Аня заняла выжидательную позицию, предоставив мужу разбираться с его мамой.
Так и сказала:
— Ты мужчина, и ты мой муж. А это у тебя первое испытание. Не вернешь наше имущество, которое подбрила твоя мама, тогда, зачем мне такой муж?
— Аня, ты серьезно? – спросил Толя.
— Если бы вопрос стоял о тридцати тысячах, как утверждает твоя мама, я бы даже дергаться не стала.
Но сумма очень существенная, а она нам прямо в глаза врет! Это оставлять так нельзя.
Решай по-хорошему, иначе я решу так, как получится.
При разговорах мужа со свекровью Аня не присутствовала, боялась не сдержаться. А подготовку к своим методам воздействия, все же начала.
Аня давно так не смеялась. Она тогда дома одна осталась и решила поискать улики.
Понятно, что деньги, которые свистнула, а по ее словам, одолжила Раиса Максимовна, дома вряд ли бы держала.
Но что-то можно было бы найти. А это на следующий день после переезда было.
Аня вооружилась телефоном с включенной камерой и фиксировала поверхностный обыск.
А смех вызвали как раз таки улики. Мусорное ведро было набито пустыми конвертами, в которых Ане и Толе на свадьбе деньги дарили.
— Она их даже не выкинула еще! – удивляясь и хохоча, проговорила Аня. – Она так сильно в себя верит? – а это тоже все шло на запись, чтобы исключить подлог.
Показав само ведро, а так же запись мужу, Аня отправила его на очередной раунд переговоров.
У Ани опять болел живот и скулы. От смеха, если что.
Свекровь согласилась, что взяла уже не тридцать тысяч в долг, а пятьдесят. Когда Толя сам ткнул ее носом в ведро, фигурально выражаясь, долг подрос до ста тысяч.
А когда показал видеозапись, и что это прямая улица, долг сразу увеличился вдвое.
Аня, отсмеявшись, послала мужа обратно. Двести тысяч все еще были далеки от четырех с половиной миллионов.
— А еще спроси, куда ей деньги понадобились в таких количествах, — посоветовала Аня. – Может, признательные показания будут поступать с большей скоростью.
И когда она возвращать начнет, тоже, пожалуйста, уточни!
По всей видимости, Толя не был хорошим дипломатом. Уже неделю он наседал на маму, а дальше двух сотен тысяч, что она признала, дело не продвигалось.
Стояла на своем и хоть тресни. И даже Аня слышала, как она кричала из соседней комнаты:
— Не знаю я никаких денег! Что взяла, то и отдала!
— А двести тысяч? – ловил Толя маму на противоречии.
— А про это я уже отдельно говорила!
— А больше ты отдельно ни о чем не забыла сказать?
— Что ты комне пристал? Не знаю я ничего! – отбивалась Раиса Максимовна.
— А конверты в мусорке?
— Не нужны они мне! Чего мусор разводить?
Не пахло ни логикой, ни банальным соображением. В принципе, если бы Толя надавил, получилось бы ее расколоть. Но и его можно было понять.
Это мама, которая его вырастила. У него к ней безусловная любовь. А деньги он ей доверил, потому что, на самом деле, не ожидал от нее такого.
Правду говорят, что у каждого человека есть предел. До определенной суммы он ни за что чужого не возьмет. А как за грань, так берет и будет отбиваться до последнего.
Видимо, Раиса Максимовна оказалась именно в этой ситуации.
Только Ане от этого легче не становилась. Она хотела получить назад свои деньги.
И, если будет надо, даже муж ее не остановит.
Но пока она позволяла ему играть в дознавателя.
Хотя, если по-хорошему, у Ани уже было достаточно доказательств, чтобы, как минимум дело открыли. Что-то доказать будет сложно. И особенно из-за факта, что Толя сам маме деньги передал.
Но большое беспокойство… Или угроза большого беспокойства может спровоцировать свекровь на неосмотрительные действия и слова, что поможет ее прижать уже реальным сроком.
Аня поняла, что если и дальше Толя будет играть с мамой в шарады, они с ним навечно останутся в этой квартире.
А Ане проживание со свекровь не доставляло никакого удовольствия. Особенно ее выкрики, что она ничего не знает, и ничего не брала.
— Толя, время вышло, — решительно сказала Аня, после трех недель проживания в квартире свекрови. – Дальше ею я буду заниматься сама.
— Нет, пожалуйста! Я с ней еще поговорю! – энергично закивал головой Толя.
— Толя, от твоих разговоров нет никакого толка. И чем дольше продолжается этот цирк, тем больше я прихожу к мысли, что вы в сговоре.
Именно ты ей отдал деньги, хотя у нас была договоренность с ресторанным сейфом.
И за три недели даже намека на подвижки нет.
— Аня! Не надо! – вскричал Толя. – Она пожилая женщина, у нее здоровье слабое!
— Вот и посмотрим, как у нее с инстинктом самосохранения. Жить захочет, отдаст деньги. А нет, из наследства заберем! – сурово ответила Аня.
Не скрывал, что есть другая